Читаем Райский уголок (СИ) онлайн бесплатно

Юджин честно пытался собрать осколки, но они, как назло, выскальзывали из пальцев — и ужасно мешала дочь. Крутилась под руками — спасу нет.

— И в кого ты пошла! — ворчал Юджин и тянул к себе щётку, которую дочь хотела отобрать. — Кто тебя учил рвать из рук? Я или мать, а?

— Папа! — говорила Эми с нажимом, с укоризной, скрывающей раздражение, убирая осколки, как фокусник — с невозможной ловкостью. — Отдай мне и присядь, пока у тебя голова не закружилась. О! Смотри, ты порезался!

— Где? — Юджин поднял руку к глазам.

— Правая рука, — сказала Эми. — С другой стороны, переверни кисть. Дай, я обработаю.

— Подумаешь, — хмыкнул Юджин. — Крохотная царапина. Да у меня кожа, как у слона, разве таким стекляшечкам её поранить!

— Папа, сядь, пожалуйста! — в голосе Эми появились нотки приказа. И за руку ухватила жёстко. — Смотри: разбил вазу, разлил воду, наступил на цветы, порезался, всё заляпал кровью… Ну не будь ребёнком, дай тебе помочь! Дай, я заклею пластырем… ну, хоть так…

— А зачем, скажи на милость, ты поставила эту дурацкую вазу на полку, где лежат мои журналы? — возмутился Юджин. — Я просто хотел достать журнал, а ваза стояла на самом краю. И конечно, я наступил! Ты же толкаешься! Мешаешь убирать.

— С уборкой я справлюсь и без тебя, — отрезала Эми.

И осколки с совка в мусорное ведро — трах! С грохотом.

— Ужасная пошла молодёжь, — хмуро сказал Юджин, забирая журнал и очки. — Суетится, устраивает шум из-за пустяков… Я, пожалуй, почитаю после. Мы с Шустриком лучше пройдёмся. Пока солнышко на дворе.

Как всегда, Шустрик услышал свою кличку даже из гостиной, где дремал рядом с обогревателем — и тут же прискакал тяжёлым галопом, крутя хвостом. Юджин положил журнал на стол и приласкал пса. Толстый, белёсый от времени лабрадор заметил пластырь на ладони хозяина и принялся снимать его, чтобы вылизать ранку; Юджин, улыбаясь, отодвигал его нос.

— Куда это ты собрался один? — спросила Эми. Риторически.

— Не один, а с Шустриком, вдвоём, значит, — отозвался Юджин.

— Ага, Шустрик, в случае чего, тебе и скорую вызовет, — сказала Эми устало. — А если ты упадёшь? А если обморок? Как на прошлой неделе, когда ты госпожу Гаррет до смерти перепугал…

— С чего бы?! — Юджин упрямо мотнул головой. — Я немного перепил на прошлой неделе, вот и отключился. Сам удивляюсь: всего-то полстаканчика бренди… Ну, пригласил девчонку посидеть…

— Это ты про госпожу Гаррет? — вздохнула Эми.

— Про Молли, — кивнул Юджин. — Огонь девчонка, всегда была такая… Ну, принесла бутылочку…

— Папа, хватит, — отрезала Эми. — Всё это глупости. Положи поводок. Вернётся Тим и выведет Шустрика. Не так уж ему и надо… а ты создаёшь больше хлопот, чем пятеро детей.

Юджин устал спорить. Он снова взял со стола журнал и похлопал себя по бедру. Шустрик подсунулся под его ладонь — и оба побрели в комнату Юджина, к окну, у которого стояло глубокое кресло. Старый человек и старый пёс.

Вечером Юджин делал вид, что дремлет в кресле — и слушал, как в соседней комнате дочка разговаривает с мужем. Двери были открыты, и Юджин слышал каждое слово — об ужасных вещах, от которых у него тянуло и ныло сердце.

— Отец очень сдал, — говорила Эми. — Он падает, ты знаешь? Сегодня полез за журналом и снова чуть не упал, уронил вазу, порезался…

— Эми, милая, никто из нас не молодеет, — отвечал Тим. — Юджин — славный мужик…

— Ты его видишь только когда приходишь из редакции, — Эми вздохнула, и Юджин понял: чтобы не раздражаться вновь. — А я целый день кручусь по дому, как проклятая… Знаешь, когда Двойняшки были маленькими, я уставала меньше. Может, потому, что понимала: они вырастут — и всё изменится. А тут… я понимаю, что дальше будет только хуже.

— Ему восемьдесят шесть, — осторожно вставил Тим.

— И что? — голос Эми звучал мрачно. — Что ты хочешь этим сказать? Что он скоро умрёт?

«Сейчас заплачет», — печально подумал Юджин, но Тим, наверное, её обнял, и она не заплакала, только вздохнула.

— Надеюсь, что нет, — говорил Тим. — Он крепкий старик, ему ещё жить и жить…

— Да, — сказала Эми очень тихо, но Юджин ухитрился расслышать хорошо. — Ему — да. А мне? Мне, Тим? Я бросила работу, наплевала на карьеру, стала чокнутой домохозяйкой, вечно уставшей и готовой сорваться из-за любого пустяка — потому что меня всё это ужасно выматывает и потому что я выхода не вижу! И я боюсь, что, стоит мне отлучиться на минутку, хоть до супермаркета, отец включит газ и забудет зажечь плиту, или убьёт себя током, или упадёт и сломает шейку бедра… да ещё пёс!

— А Шустрик тебе чем не угодил?

Эми всхлипнула.

— Ты считаешь меня злой ведьмой, да? Я злюсь на этого пса, потому что даже я об него спотыкаюсь, а если споткнётся отец, то уже не сможет встать! А Шустрик, как назло, постоянно засыпает там, где споткнуться легче всего. И я сдерживаюсь, чтобы его не пнуть. Я — злая, да?

— Нет, — грустно сказал Тим. — Вижу, как ты устала. А Шустрик тоже стар. Сколько ему уже, лет десять?

— Двенадцатый, — поправила Эми. — Помнишь, как он носился раньше? Не унять… а теперь только дремлет, и именно там, где ходят люди. И растолстел, как поросёнок.

— Он друг Юджина, — сказал Тим.

— Он старый и ужасно утомительный пёс, — сказала Эми с досадой. — И напачкал на ковре в передней. Вдобавок он то ли наполовину ослеп, то ли поглупел: не ест, пока не сунешь ему кусок в самый нос. Знаешь, я так устала, что иногда думаю…

— Не стоит, — тихо сказал Тим. — Вспомни, как он среагировал тогда.

— Тогда у нас ещё выбор был.

— И сейчас есть.

— Сейчас уже практически нет! — в голосе Эми послышались слёзы. — Я уже на пределе! Я всего боюсь! Я боюсь, что отцу станет плохо, а я не смогу помочь. И он просто умрёт у меня на руках! Ты не понимаешь, тебя никогда не бывает дома… Отцу нужен профессиональный уход, понимаешь?

Они про дом престарелых, думал Юджин — и ему делалось холодно и тошно. Ясно, что Эми устала, бедная девочка. Что берёт работу на дом, мостится со своим ноутбуком то в кухне, то в гостиной, кружится, как пчёлка, ничего не успевает… но ведь Юджин, взрослый мужик, мог бы позаботиться о себе и сам. Положим, водить машину бы он уже не рискнул — глаза подводят, что тут сделаешь… но уж дома-то! Подогреть еду и вывести Шустрика во двор! Позвонить Большому Джону из второго корпуса, чтоб тоже выползал, старый хрен, подышать свежим воздухом — ещё и поболтать о том, о сём с приятелем… что в этом сложного…

А дом престарелых — нет, это не надо. Это же — хуже, чем в тюрьму, в тюрьме хоть на прогулки, говорят, выпускают и можно перекинуться в картишки. Видел Юджин дом престарелых: кресла-каталки вдоль стены, тени несчастного старичья, которые еле ползут по звонку в столовую есть там диетическую кашку… И медсёстры-гренадеры, которые командуют стариками, как новобранцами на плацу: таблетки, микстуры, уколы, не дай бог…

А хуже всего — что Шустрика-то ведь с собой не возьмёшь. Куда его взять, в эту больничную стерильность? Кто гулять-то с ним будет? Сестрицы-то эти, сержанты, небось, наморщат носы: фи, старая псина… А дочке с Тимом Шустрик на что? Обуза… Убьют ведь. Усыпят, как говорится, а так — убьют. Укол с ядом — и вся недолга.

За то, что состарился, дуралей.

И Юджину бы такой же укол.

Оно, конечно, жалко. Но на что они ползают по земле без пользы? Вот в молодости, когда Юджин гонял дальнобойные шаланды из города в город — совсем другое дело было. Тогда он был лихой парень, работяга, всем нужен. Жена его любила, дочка… Тогда-то Эми не раздражалась… потом ещё внучата были маленькие, картинки деду рисовали… хорошее было время… А в кабине тогда ещё Нюхач с ним ездил, да… потом — Подлиза… А Шустрик, получается, Подлизе внук… Шустрик уже не видел международных автострад, но душевнейший парень, товарищ, всё понимает… Лабрадоры — хорошие псы, добрые…

Юджин опустил с кресла руку — и в ладонь тут же ткнулся нос, потеплевший и подсохший спросонья. Дочка говорит, слепой и из ума выживает. Про пса.

А про самого Юджина молчит. Хоть и он от Шустрика недалеко ушёл… Эх, думал Юджин, что не повезло бедняжке Норе, померла совсем молоденькая, семидесяти не было… а на самом деле повезло. Вот бы и Юджину так заснуть и не проснуться — от сердца, даже и не почувствовать ничего…

Но вот тут-то Тим и сказал:

— Только не дом престарелых. Я ещё помню, какие у него были глаза в прошлый раз. Как у перепуганного пацана.

— Знаешь, — сказала Эми, — мне тоже тяжело, но надо ведь что-то делать… Я просто не могу.

Тим вздохнул и сказал:

— Есть одно место, Эми. Мне рассказывал коллега из агентства новостей, там живёт его мать, ей нравится. Это маленький частный пансион для пожилых людей, его обслуживают роботы.

Эми задохнулась.

— Ты с ума сошёл!.. прости. Просто прозвучало дико. Лучше уж дом престарелых, чем бездушные машины.

— Не торопись, — сказал Тим. — Надо спросить у Юджина. Завтра воскресенье, все дома — вот и поговорим, когда он проснётся. Нет — значит, нет. Будем думать ещё.

— У меня уже нет сил, — сказала Эми.

— Он же твой отец, — сказал Тим. — И он хороший мужик.

— Я его люблю, — сказала Эми тоскливо, даже как-то обречённо. — Но он меня вымотал, Тим. Он впадает в детство, становится капризным, упрямым и непослушным ребёнком… который никогда не повзрослеет… Я больше не могу. И я на всё готова.

— Ладно-ладно, — сказал Тим. — Завтра.

И до следующего утра Юджин тщетно пытался заснуть в тоске и страхе: стоило ему задремать, как представлялся робот, вроде Терминатора, с единственным горящим красным глазом, захлопывающий за Юджином больничную дверь.

И Шустрик ворочался и шуршал у себя на матрасике.

Когда на следующий день Тим спросил, не хочет ли Юджин прогуляться, Юджину стоило очень большого труда не выпалить тут же, что в дом престарелых с роботами он не поедет. Это выдало бы его подслушивание с головой; надо было сделать хитро.

— Шустрика возьмём? — спросил Юджин, гордясь своим тонким расчётом: ну не потащат же они пса в дом престарелых? И должны будут сказать правду, куда они денутся. Тут-то он им всё и выскажет.

Но Тим неожиданно ответил:

— Шустрика? Да запросто. Он же обожает кататься в автомобиле, а без тебя скучает. Забирай его к себе на заднее сиденье.

Юджин растерялся. Повода спорить не было; он с третьей попытки закинул в автомобиль ногу — колени что-то плоховато сгибались, быть может, к дождю — и обнял Шустрика, который радостно стучал хвостом в ожидании прогулки.

— Так-то вот, дружочек, — сказал ему в шёлковое ухо. — Куда ж это мы с тобой едем?

Из всех мест, куда люди могут поехать, Шустрик боялся только ветеринарной клиники: там ему делали уколы в холку и совали термометр под хвост, что было ужасно обидно. Но на сей раз клиникой ему не пахло. Шустрик ничуть не беспокоился, лизал хозяина в щёку и высовывал нос в приоткрытое окно, пока озябший от сырого осеннего ветра Юджин не прикрутил стекло наверх.

А Тим рассказывал Эми — и Юджину тоже — какие там удивительно красивые места. Прямо хоть кино там снимай: фотографы из журналов приезжают, делают призовые снимки. Сосны, речка с водопадом, птички поют, лесная тишина… Называется «Райский уголок». Можно, если что, снять комнату, остановиться на денёк, на два…

Шустрика укачало в машине, и он задремал, а Юджин слушал внимательно и мрачно думал, что никаких сосен с водопадами жителям дома престарелых не видать. Ну разве что из окон. Кто их отпустит бродить по лесу и слушать птичек! Вокруг может быть любой райский уголок — вон, у того, куда ездили… когда? Месяц назад? Или два уже? Вроде, ещё лето было? Так вот, у того дома престарелых, где каталки по стенам — тоже вокруг цветники, и на стенах плющ, и пруд с уточками… а внутри воняет хлоркой и грязными памперсами для взрослых, бродят тени, а медсестра смотрела на Юджина, как на старого пса, которого привезли сдавать в приют… а то и вовсе на опыты.

Но лес по сторонам дороги и впрямь был хорош. И пахло свежо, сосной. И Юджин даже подумал, что — не дом, конечно, престарелых, а вот домик бы купить в этой глуши было бы очень приятно. Выпить кофейку с мороженым утром, сидя на крылечке, глядя на эти седые кроны…

Приятно, конечно, да невозможно. Старый — как ребёнок: скажут, что далеко сюда ездить, еду надо привозить за тридевять земель, скорая доберётся, если что, поздно… Зря и размечтался.

А машина между тем по берегу вертлявой речки, мимо чудесного водопада, вправду словно с открытки, подъехала к домику в три этажа, тоже открыточному, в весёлом парке — ещё и георгины цветут кое-где. Забор — весь ажурный, из тонюсеньких прутиков. И никаких шлагбаумов на въезде, будто и впрямь что-то вроде мотеля, а не дом престарелых.

И надпись над входом, весёленькими голубыми буковками: «Райский уголок».

Ну-ну, подумал Юджин.

Встречать выскочил рыжий шкет. Весь в веснушках, даже уши, и брови рыжие, а глаза голубые, и улыбка, как у Микки-Мауса: два крупных передних зуба, а меж ними щёлка.

Дверь Юджину открыл:

— Ого! Собака! Собачище, как тебя зовут?

Юджин мрачно сказал:

— Шустрик он.

А Шустрик, наивная душа, немедленно полез лизаться и лапиться, обниматься с этим рыжим. Всю униформу — голубой пиджачок — обшерстил начисто, а рыжему — хоть бы хны. Задаст ему медперсонал…

Но рыжий сказал:

— Отличный пёс, сэр.

Эми, которая напряжённо наблюдала всё это время, спросила:

— Пёс — это проблема, да?

Рыжий и ей разулыбался, как надраенный медяк:

— Проблема. У нас тут, знаете ли, две собаки ещё живут, одна — совсем крохотная, и целых пять кошек, так что, если Шустрик любит подраться или кошек гоняет, это ещё какая проблема. Придётся подыскивать комнату, чтобы не выходила на сад, а в таких по утрам немного сумеречно.

Вот в этот-то момент с плеч Юджина и свалилась гора страшных снов про роботов и дома престарелых — потому что не бывает домов престарелых, где живёт целый табун собак и кошек. Это же антисанитарно! Ни одна гвардейская медсестра не допустит.

— Эй, парень, — сказал Юджин, — подай-ка мне руку. Машина у моих модная, слов нет, но такие тесные двери, что прямо и не сообразишь, как вылезти. Вот «Питербилт» — дело иное, там просторно, знаешь ли…

— Вам нравятся грузовики? — рыжий, вроде, удивился и обрадовался. — Вот же совпадение! Господину Майерсу — тоже, он собирает модели. Замечательные, хоть в музей, хоть на выставку.

— Игрушки, — снисходительно усмехнулся Юджин. — Я, знаешь, больше сорока лет водил настоящий!

Он расслабился. Ему нравился рыжий, который руку подал удобно и не отнял — будто догадался, что так Юджин доберётся до двери быстрее. Симпатичный мальчишка. Вот и пёс почуял…

— Хотите пообедать? — спрашивал рыжий в это время. — У нас есть маленькое кафе, которое нравится постояльцам…

А Эми с Тимом удивились. По ним заметно было, что удивились. Потому что, подумал Юджин с внутренним смешком, они-то впрямь думали, что тут дом престарелых! С роботами! Надул, похоже, Тима его приятель в редакции.