Читаем Раиет онлайн бесплатно
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Автор: Тилли Коул
Название: «Раиет»
Серия: Души в шрамах #4
Перевод: Дарья Паздникова
Редактура: Sunshine
Вычитка, оформление и обложка: Алина Семёнова
Перевод группы:
Аннотация
Похищенная еще в детстве грузинской криминальной мафией Арзиани, 152-ая была выращена и воспитана как Мона — самая послушная рабыня Арзианской Кровавой Ямы.
Она, красивая и добрая, большую часть своей жизни была и все еще находится под влиянием наркотика типа В, а также в распоряжении сестры Господина Кровавой Ямы, Госпожи Арзиани. Но теперь Господин приказал вернуть ее обратно домой, в Грузию.
Он хочет, чтобы она была под его полным контролем. И Господин всегда получает то, что хочет.
Но когда 152-ую вручают в качестве подарка грозному чемпиону-убийце подпольных боев Кровавой Ямы, то внезапно она обнаруживает, что люди, которые кажутся самыми жестокими, могут иметь самые добрые сердца. И что любовь можно найти, даже живя в аду.
Свобода, семья, любовь. 152-ой придется побороться за то, что она хочет, и наконец сделать невероятный выбор.
Пролог
901
Крупный песок хрустел под моими ногами, пока я шел по тоннелю. Громкий топот тысяч зрителей — жадных до крови, богатых зрителей — все они создавали шум своими ногами наверху, заполняя каждый дюйм воздуха вокруг меня. Мои мышцы подергивались, держа в каждой руке по Kindjals (кинжалу), мои заветные русские казацкие кортики (прим. пер. —
Оглушительный, ритмичный топот ожидающей толпы нарастал, когда мои ноги перешли на устойчивый бег. Мои губы оголили зубы. Низкий рык вырвался изо рта. Эхо тяжелого, возбужденного дыхания отдавалось в унисон с быстрыми шагами.
Кромешная тьма туннеля сменилась светом, когда я приблизился к спуску, ведущему в яму. Ту самую яму, где пронзали сердца и убивали монстров. Яму, где кровь текла так же свободно, как вода, где плоть соскальзывала с костей так же легко, как самое нежное мясо.
Где царили величайшие чемпионы.
Яма, где я был судьей, королем, тенью демона, прославленным «Питбулем». Я был непобедимым. Никто, из притащенных другими Господами, не мог меня одолеть. Они даже не могли меня поцарапать, атакуя. В течение многих лет — я здесь чемпион.
Это мой песок.
Я владел каждой душой, освобожденной в этом кольце.
В Кровавой Яме я был Богом.
Когда приблизился ко входу в яму, я набрал скорость, и толпа взревела наверху. Затем я стал свободен, когда ворвался на арену, бросаясь вперед, чтобы убить любого, кто встанет на моем пути.
Я замахнулся. Мои заветные Kindjals (кинжалы) в считанные секунды зарезали не одного, а сразу двух мужчин, которые бежали на меня без умения или намека на дух соперничества. Их безжизненные тела упали на землю позади меня, но я даже не оглянулся. Мои глаза следили за оставшимися тремя бойцами, окружающими меня, жаждущими моей крови.
Я улыбнулся. Опустив голову, я перестал смотреть на них. У них не было ни единого шанса. Для меня эти мужчины были уже мертвы. Еще порция свежего мяса, от которого скоро избавятся.
Первый боец бросился на меня. За ним последовал и второй. Я вспорол их плоть, даже не вспотев. Затем последний противник двинулся вперед, размахивая вокруг своей головы цепью с лезвием. Я нырнул влево, затем сразу же вправо, пока мы не оказались бок о бок друг с другом. Я толкнул его, направив свои верные лезвия в его торс. Сосредоточился на том, как умирающий мужчина упал на землю, и услышал глухой стук его тела о песок... затем зрители одобрительно взревели.
Я стоял прямо, не двигаясь, пока толпа вскакивала на ноги, повторяя мой номер снова и снова:
— 901-ый! 901-ый! 901-ый!
Мои глаза изучали толпу, ненависть исходила от меня волнами, пока мой взгляд не остановился на нем. Господин сидел в своем позолоченном кресле, стоявшем в центре ямы. Он сверкнул глазами. Это был взгляд, наполненный смесью гордости и осуждения.
Я ждал, пока он разрешит мне уйти. Когда он это сделал, пренебрежительно взмахнув рукой, я развернулся и бросился обратно в туннель. Я плелся по темному коридору в свою камеру, когда передо мной внезапно возник Господин.
Я остановился как вкопанный.
И тут же покорно опустил голову.
Мои глаза сфокусировались на идеально начищенных черных ботинках Господина, его ногах, одетых в лучшие брюки. И я стал ждать. Я ждал, когда он заговорит.
— Я просил тебя на этот раз помедленнее. Я же сказал тебе создать шоу. Ты убиваешь слишком быстро. Ты стоишь мне денег. Никто не приведет своих лучших бойцов, если ты не проявишь элемент слабости. Ты даже намека на свое поражение никому не даешь.
Моя челюсть сжалась от этого резкого выговора. Мои руки крепче сжали Kindjals (кинжалы), висевшие по бокам.
— Я не проигрываю, — буркнул я в ответ.
Ноги Господина приблизились ко мне, и он поднял голову, чтобы посмотреть на меня. Он был высоким, смуглым и широкоплечим. Я был выше, шире в плечах, я был его непобедимым убийцей. Я был грудой разорванных мускулов — он позаботился об этом. Я был воплощением жестокой силы — он создал меня таким. И самое главное: я не испытывал страха — Господин позаботился о том, чтобы я вынес достаточно наказаний, и чтобы страху не было места в моем черном сердце. Он был настолько доскональным в данном вопросе, что теперь я даже не боялся этого мужчины, владеющего мной.
— 901-ый, — упрекнул он, показывая мне, что ярость клокочет под его маской спокойствия. — Ты — мой лучший боец. Мой чемпион. Мой Питбуль, — он подошел ко мне вплотную, — не заставляй меня делать тебе больно.
Он поднял руку, чтобы коснуться меня. Это было то действие, которое всегда вызывало во мне омерзение. Господин медленно провел пальцем по моей щеке. Я замер, когда кончик его пальца пробежал по моим губам и двинулся вниз по груди. По моей татуировке. По моему идентификационному номеру: «901».
Я рискнул посмотреть ему в глаза, пока он, словно зачарованный, уставился на мои чернила. Мои вены наполнились пылающим огнем. Пламя заменило кровь. Потому что Господин был безумным. Он жил только ради господства над нами, своими рабами. В Кровавой Яме он был царем. А хуже всего было то, что он в это верил.
Прочистив горло, Господин отступил назад и опустил руку. Мой взгляд снова переместился на песок под ногами.
— 901-ый, у тебя нет выбора, — выражение его лица изменилось в одно мгновение. — Не заставляй меня наказывать тебя. Это причинит мне боль, если я все же накажу тебя, мой чемпион чемпионов.
Мою кожу покалывало от его слов. Потому что он говорил серьезно. Господин накажет меня. В этом у меня не было сомнений. Его боялись все. Он был хищником, прирожденным убийцей. Он получал удовольствие, причиняя боль своим рабам. И более того, он был в восторге от этого помешательства. Никто не знал, о чем он думал, или являлся ли сегодняшний день тем самым днем, когда он решит убить тебя.
Вся его империя была построена на страхе.
Но я был лишен страха. И был очень важен для него. Я знал это. Он знал это. Все знали это. У меня не было слабостей, которые можно было бы использовать против меня.
И это бесило его больше всего на свете.
Он ждал моей реакции. Сделав глубокий вдох, я ответил:
— Я не буду поддаваться. Я не потерплю поражения.
Он покачал головой и улыбнулся. Но в его улыбке не было и доли веселья. Лишь вызов.
— Вот тут ты ошибаешься, 901-ый. У каждого есть слабость, — он прищурил глаза и добавил: — стоит только найти ее.
Сопротивляясь его командам, я ответил:
— У меня нет слабости. Я не позволяю ее себе. Никогда.
Господин не отреагировал на мои слова. В течение нескольких минут он стоял неподвижно прямо передо мной. Тихий. Задумчивый. Затем отошел в сторону. Этот жест я понял как намек на то, что мне пора уходить.
Когда я поспешил по коридору к своей камере, Господин крикнул:
— Ты сдашься, 901-ый. На этот раз я пощажу тебя за нарушение субординации в отношении меня. Но не думай, что ты застрахован от наказания. Любого можно заменить в Яме. Даже тебя. Всегда может появиться кто-то более сильный и быстрый. Слабость найдется. И уверяю, я применю ее против тебя.
Я замер. Его холодный, безжизненный голос медленно прошелся по моей коже. Шаги Господина стали приближаться, легкий стук его туфель по песку резал приторную тишину и доносился до того места, где я стоял. На мгновение он задержался, утверждая свою власть надо мной. Затем, наконец, ушел.
Когда он отошел достаточно далеко от меня, я прислонился к стене своей камеры. Его слова проносились в моих мыслях, вызывая отвращение. Я скривил губы в полной ненависти к нему.
Уже давно решил: что бы он ни говорил и ни делал, я не позволю ему сломить себя. Я не стану убивать своих соперников медленнее, и уж тем более не стану «устраивать шоу»: симулировать неудачу и скрывать свою истинную силу, которой наделено мое тело. И что еще важнее я не покажу свою слабость. За двадцать один год, проведенный в этой дыре, я ни разу не показал свою слабость. Потому что это была чертова Кровавая Яма. Слабые мужчины умирали. Чемпионы проигрывали. Выживали лишь самые жестокие убийцы.
И я тоже умру на этом песке, но не раньше, чем Господин приведет мне кого-то, кто будет достойным и таким же безжалостным, как я, чтобы остановить мое сердце. Тогда и только тогда я испущу свой последний вздох.
Моя сила, мой отказ подчиняться его воле были единственным выбором, который у меня оставался в этой жизни. Он лишил меня всего остального: воли, счастья, свободы. Но моя гордость воина осталась только моей. Единственное, что я называл своим. Я не позволю забрать и ее.
Я сделал глубокий вдох. Пока я был в безопасности, потому что знал, что не привели еще того, кто мог бы победить меня.
Потому что я был русским Питбулем.
Коллекционером душ.
Это были мои владения.
Кровавая Яма — это моя арена.
И я буду бороться до конца.
Глава 1
152
Теплый воздух заструился по моей коже, пробуждая меня ото сна. Веки словно заполнили свинцом, когда я пыталась открыть их. Когда мне все-таки это удалось, зрение было расплывчатым. Я попыталась приподнять голову, но это причиняло дикую боль. Она распространялась по всему позвоночнику.
Тихий крик сорвался с моих губ, когда я попыталась пошевелить руками и ногами. Казалось, что они были измучены болью. Словно их кололи тысячами иголок. Во рту пересохло. Наконец, мое зрение стало чуть более четким, и я смогла разглядеть каменный потолок надо мной. Камень был матово-серого цвета. И все же в отличие от окружающей меня обстановки, я лежала на чем-то мягком и удобном. Моя голова утопала в чем-то похожем на мягкий пух, покрытый шелком.
Мои брови в замешательстве сошлись на переносице. Сумев в итоге пошевелить затекшими пальцами, я провела ими по мягкой ткани под собой. Сделав глубокий вдох, я задержала дыхание и заставила себя повернуться на бок. Я подавила болезненный стон, который вот-вот должен был сорваться с моих губ. Я задыхалась от напряжения.
Крепко зажмурилась. Когда боль немного утихла, открыла глаза и уставилась на то, что было передо мной. Я была на… кровати? На настоящей кровати. На большой, мягкой кровати. Я была в недоумении. Мое сердце забилось в панике от того, что я была здесь. Я не заслужила привилегии спать на кровати.
На этот раз я проигнорировала боль и приподняла голову над роскошной подушкой, осматривая комнату. Она была большой и красиво украшенной. Белый балдахин свисал с потолка, скрывая от меня комнату. Но я видела, что здесь было несколько ковров самых богатых красных оттенков и что-то похожее на старую коричневую мебель, идеально расположенную чуть поодаль.
Я попыталась вспомнить, где я, но мой разум был затуманен. Я закрыла глаза потому, что избегала яркого света. Потом меня осенило: я была непривычна к свету, я привыкла к темноте. Но почему? Я не знала. Напрягала свой мозг, пытаясь вспомнить хоть что-то. Но все, что всплывало в моем сознании, было какими-то обрывками. Фрагментами: клетки, иглы, боль, раскаленный огонь в моих венах, невыносимая потребность его погасить. Затем последовали более мрачные видения: мужчины, одетые в тяжелые черные костюмы, здание, полное детей, которых забирают. Которых похищают прямо из их постелей.
Мои руки начало трясти, пальцы сжимались в слабые кулаки. Призраки. «Ночные призраки» — прошептал мой разум.
Затем я вспомнила невыразительное лицо. Жестоко изуродованное, безликое лицо. Лицо монстра. Но каким бы страшным ни было это мускулистое, покрытое шрамами чудовище, я не испытывала чувство страха. Наоборот, я знала, что в безопасности рядом с ним. При виде этого лица, меня окутало теплом. Мои руки перестали дрожать. Но воспоминание об этом лице осталось. Далее прозвучал его глубокий, грубый голос, уверивший, что он спасет меня. Любой ценой. Что он придет за мной, где бы я ни была. Что мы снова будем свободными.
Я ощутила мягкое, влажное прикосновение слезинки к своей руке. И только тогда поняла, что плачу. Мои брови снова нахмурились, удивляясь этой новой эмоции. Я снова попыталась покопаться в своем разуме, чтобы понять, почему этот человек был так важен для меня. Я балансировала на самом краю этого открытия, но дверь справа от меня распахнулась. Я замерла, когда в комнату медленно вошла молодая женщина. Мои глаза были широко раскрыты, а дыхание затруднено, пока я изучала ее. Она была маленькой, одетая в длинное, плохо сидящее, серое платье. Она шла, слегка прихрамывая. Когда ее голова, наконец, повернулась в мою сторону, я громко ахнула. Правая сторона ее лица была изуродована. На этой стороне не было не единого волоска. Оно было испещрено толстыми, уродливыми шрамами.
На ее спине я заметила идентификационную татуировку, которая выдавала ее статус: чири. Одна из «чум». Самый низший тип рабыни в Кровавой Яме. Их татуировки выглядели как «000», обозначая, что у них нет имен. Они были тенями нашего мира, настолько униженные, что даже не заслуживали личного номера. Я нахмурилась от того, что знала эту информацию.
Кровавая Яма. Мой разум мчался с осознанием того, где я нахожусь. Место, которого я боялась больше всего. Я была в Кровавой Яме. Но как… где… почему?
