Читаем Радикальный способ онлайн бесплатно

Внимательно прочитав четыре фразы, за минуту до этого нацарапанные мной на розовом бланке для заказов, приемщица отдела рекламных объявлений пожевала кончик карандаша и неуверенно взглянула на меня.

— Вы хотите поместить это в газету?

— Да. И снять абонентский ящик для ответов.

Текст объявления, которое я намеревался опубликовать в «Геральде», гласил:

Девушка с сомнением покачала головой.

— Что-нибудь не так? — осведомился я.

— Вообще-то я здесь недавно. Даже не знаю, как и быть… Поговорите с мистером Уилсоном.

Пробежав глазами мое объявление, тот нахмурился.

— Вы адвокат?

— Нет.

— Насколько я понимаю, вы имеете в виду развод?

— Нет.

Уилсон откашлялся.

— В таком случае, что вы подразумеваете под «радикальным способом»?

— Я бы предпочел, чтобы объявление говорило само за себя.

После такого ответа Уилсон отфутболил меня к своему шефу, тот к своему, и в итоге я оказался в кабинете мистера Дж. Г. Бинема — заведующего отделом рекламы.

Мое объявление уже лежало у него на столе, и он сразу взял быка за рога.

— Боюсь, вам придется объяснить, в чем дело, иначе мы не сможем это опубликовать.

Я вздохнул.

— Что ж… Меня зовут Джеймс Паркерсон. Я профессор психологии местного университета.

Бинем ткнул пальцем в розовый бланк.

— Это имеет отношение к вашей работе?

— Да. Я начинаю новое исследование, цель которого — доказать, что огромное количество людей, возможно, в десять раз большее, чем отражено в статистике, готовы убить своего партнера по браку… если бы не один нюанс.

— Они боятся, что их поймают?

— Это, конечно, тоже немаловажный фактор. Однако, согласно моей теории, многие просто не способны решиться перейти к действиям. Но если бы они могли перепоручить убийство кому-то еще, другими словами, нанять киллера, то количество насильственных смертей увеличилось бы в десятки раз.

Бинем понимающе кивнул.

— То есть вы хотите дать рекламное объявление как бы от лица наемного убийцы? Неужели вы всерьез рассчитываете, что на него откликнутся?

— Еще бы! Люди очень чутко реагируют даже на самые необычные вещи. Например, несколько лет назад в одном крупном журнале появилось объявление: «Это ваш последний шанс. Отправьте один доллар по адресу: а/я № 107». И ни слова больше, никаких обещаний. Тем не менее на эту удочку попались тысячи читателей. Я специально написал «радикальный способ», потому что слово «убийство» отпугнуло бы любого, кроме разве что какого-нибудь безумца. Полагаю, ответы можно будет разбить на две категории. Одни решат, что я адвокат, располагающий какими-то новыми сведениями о бракоразводных законах. Для моего исследования они не подходят…

— Да вы присаживайтесь, — сказал Бинем, указывая на стул возле его стола.

— Спасибо. — Я сел и закинул ногу на ногу. — Что же касается других… По содержанию их письма будут примерно такими же, но в них уже заложены зерна убийства, и я уверен, что смогу их распознать. Для этих людей «радикальный способ» означает нечто совсем иное, и они подумают — неужели такое возможно? Неужели это и впрямь означает именно то, о чем они втайне так мечтали? И, будьте уверены, потратят немного времени, чтобы осторожно это выяснить.

Бинем недоверчиво мотнул головой.

— Но когда они узнают, кто вы такой, и ради чего все это было затеяно, разве не пойдут на попятную?

— Я не собираюсь раскрывать им, кто я такой, пока не побеседую с каждым. А для этого я должен предстать перед ними как киллер-профессионал, рекламирующий свои услуги,

Бинем размышлял целую минуту, почесывая в затылке, а потом решительно кивнул.

— Хорошо. Не уверен, что поступаю правильно, но, с другой стороны, мне самому интересно. Мы напечатаем ваше объявление. Сколько раз?

— Всего один. Пока что.

Он подумал еще немного.

— Вам лучше забирать письма с ответами прямо отсюда. Что если у абонентских ящиков вас будут поджидать репортеры?

Тем же вечером объявление появилось в «Геральде», а на следующий день после окончания занятий я навестил Бинема.

Он был не один и, явно смущаясь, представил мне своего посетителя:

— Это сержант Ларсон из полицейского управления. В его обязанности входит просмотр газетных объявлений, особенно частных, чтобы выявлять что-либо подозрительное.

— Здесь нет абсолютно ничего подозрительного, — твердо заявил я. — Может быть, вам стоило объяснить сержанту цель моих исследований?

— Он уже все объяснил, — вмешался Ларсон. — Но мне хотелось убедиться самому. Позвольте ваш бумажник. Только сначала достаньте оттуда все деньги.

Я подчинился, и он внимательно изучил мои документы.

— Что ж, по крайней мере, этот бумажник действительно принадлежит человеку по фамилии Паркерсон. Я загляну в университет, чтобы убедиться, что вы и в самом деле тот, за кого себя выдаете.

Тем временем Бинем вручил мне тонкую пачку конвертов.

— Это все, что прислали сегодня утром.

Я был несколько разочарован — их было всего шесть.

— Думаете, среди них есть письма от тех, кто может желать смерти своей половике? — спросил Ларсон, наблюдая, как я засовываю их в карман.

— Я же еще не читал. Но вполне возможно.

Он протянул руку,

— Дайте-ка их сюда.

— И не подумаю, — возразил я. — Они адресованы мне. Это моя личная корреспонденция.

Сержант сердито фыркнул.

— Послушайте, профессор, неужели вам не хочется предотвратить убийство?

— Разумеется! В конечном счете, весь мой эксперимент на это и направлен. Кроме того — разве вы не понимаете, что никто из этих людей не совершит преступление, если только не сумеет нанять кого-то другого? Пока они ведут переговоры со мной, они ничего не предпримут — по крайней мере, пока.

Ларсон неохотно кивнул.

— Но когда вы закончите, нам бы хотелось знать их имена. Чтобы убедить отказаться от своих намерений.

Я развел руками.

— Можно было бы с вами поспорить, но я вас хорошо понимаю. Как только закончу, передам вам весь список.

Вернувшись домой, я уже собирался подняться к себе в кабинет, но меня остановила Дорис.

— Дорогой, ты еще не думал, куда мы поедем в отпуск?

— Мы останемся здесь, — спокойно ответил я. — Я собираюсь заняться новым проектом.

— Ты столько работаешь! — вздохнула она. — А вот я недавно прочла о кругосветном круизе на старинном пароходике. Большинство из них берет на борт ограниченное число пассажиров. По-моему, очень оригинально.

Я поморщился — мне не терпелось дорваться до писем.

— Чего ради тебе так захотелось в этот круиз?

— Ну… там можно познакомиться с новыми интересными людьми…

— М-да? А тебе не кажется, что люди в принципе везде одни и те же?

— В общем-то да, но…

— В таком случае имеет ли смысл тратить кучу денег на то, чтобы еще раз убедиться в том, что уже и так знаешь?

Решив таким образом эту проблему, я поднялся к себе и, вскрыв все шесть конвертов, прочел письма. Четыре из них явно относились к первой категории, но два других меня весьма заинтересовали.

Подписи не было. Письмо напечатано на машинке. Литеры «о» и «е» западали, а остальные нуждались в чистке, да и ленту стоило давно сменить. Написано вполне грамотно, за исключением ошибки в слове «простераются».

Или ошибки не было? Я оглядел стол в поисках орфографического словаря и, не найдя его, подошел к двери.

— Дорис, как бы ты написала слово «простираются»?

— П-р-о-с-т-е-р-а-ю-т-с-я, — после секундной паузы ответила она.

Тем не менее, у меня еще оставались сомнения.

— Где словарь?

— В гостиной на секретере,

Отыскав его, я вернулся в кабинет. Слово писалось через «и».

Я принялся за второе письмо. Оно тоже было напечатано на машинке — на сей раз не только без подписи, но и без приветствия.

Что ж, подумал я, все оказалось очень просто. После чего позвонил в «Геральд» и попросил дать в завтрашнем номере объявление о пропавшем колли по кличке Регис.

Положив трубку, я взял первое письмо, заглянул в словарь, а затем вставил в машинку лист бумаги и напечатал:

Буквы были темными и чистыми. Литеры «о» и «е» не западали. Я довольно улыбнулся и скомкал листок. Что ни говори, а порой в голову приходят самые невероятные мысли.

После ужина я надел плащ.

— Дорогая, мне нужно ненадолго заглянуть в университет, кое-что доделать. Когда вернусь, точно не знаю.

— Хорошо, милый, — улыбнулась Дорис. — Кстати, ты не заметил, что я почистила шрифт в машинке и сменила ленту?

Я застыл со шляпой в руке.

— Когда это ты успела?

— Сегодня утром.

Я вышел на улицу. Моросил мелкий дождь.

— Миллионы людей неправильно пишут слово "простираются", — сердито ворчал я, поворачивая ключ в замке зажигания, — А ленту в машинке она сменила, потому что…

Тут мотор завелся, и я поехал в бар «У Мака».

Заняв свободный табурет у стойки, я заказал шотландское, нагнулся, развязал и завязал шнурок на правом ботинке и огляделся по сторонам, ожидая, что сейчас ко мне кто-нибудь подойдет.

Как бы не так. Никто из посетителей не двинулся с места.

Я посмотрел на часы. Ровно восемь. Наверное, он или она запаздывает.

Я принялся дожидаться.

Через восемь человек я сдался, не говоря уже о том, что умудрился превратить шнурок на правом ботинке в какой-то Гордиев узел.

Когда я вернулся домой, Дорис спала. Я доел большой пакет картофельных чипсов, который, как смутно помнил, зачем-то купил в баре, и, пошатываясь, отправился в постель.

Проснулся я с дикой головной болью. «Может быть, это аллергия на чипсы?» — горестно подумал я, распутывая шнурок.

— Ты, случайно, не простыл? — обеспокоенно спросила Дорис, заметив, что я, не притронувшись к еде, пью третью чашку кофе подряд.

— Надеюсь, что нет.

Допив кофе, я проглотил пару таблеток аспирина и поехал на работу. Две утренние лекции тянулись, как бесконечная пытка, и я едва дождался полуденного перерыва.

Мне удалось что-то затолкать в себя в кафетерии, после чего я решил прогуляться по студенческому городку, чтобы освежиться. Когда я остановился, чтобы закурить трубку, ко мне подошел высокий, хорошо одетый мужчина. Взглянув на мои ботинки, он усмехнулся.

— Я вижу, вам удалось справиться со шнурком.

Я изумленно уставился на него.

— Так это вы прислали мне то письмо?

— Да. Вчера вечером я был в баре «У Мака».

— Какого же черта вы не подошли ко мне?! Особенно до того, как я купил эти мерзкие чипсы?!

— Потому что я очень осторожный человек. А дело требует осторожного подхода. — Он внимательно посмотрел на меня, — Что вы подразумевали под «радикальным способом»?

— А вы как думаете? — грубо буркнул я, все еще не в силах успокоиться.

— Убийство?

— Верно, — после некоторого колебания ответил я.

Он внимательно оглядел меня с головы до ног,

— И сколько бы вы попросили за убийство моей жены?

— Десять тысяч, — наобум ответил я.

Похоже, сумма его ничуть не обескуражила.

— Каким образом вы собираетесь это провернуть?

— Сначала мы организуем вам алиби, а потом я ее застрелю. Вас никто не заподозрит.

Он одобрительно кивнул.

— Что ж, план и в самом деле очень простой и должен сработать… профессор Паркерсон.

Я опешил.

— Откуда вы знаете, как меня зовут?

— Вчера вечером я проследил за вами до дома, а утром — до университета. И, честно говоря, профессор, мне не верится, чтобы человек, занимающий ваше положение, был готов пойти на убийство — ни как профессионал, ни как… любитель.

— Сэр, — натянуто проговорил я, — вам предлагают убить вашу жену. Если сумма вас устраивает, то…

— Я не женат. Профессор, что вы задумали?

— Это вас не касается.

Его глаза насмешливо блеснули.

— По-моему, об этом стоит сообщить в полицию. Они могут заинтересоваться,

— Я уже получил «добро» от полиции. Как минимум, на уровне сержанта.

— Тогда, может быть, мне поделиться этой информацией с каким-нибудь газетчиком? Эта история может показаться ему вполне достойной публикации… Ну так как? Идти а газету?

Я вздохнул.

— Нет.

Мы сели на ближайшую скамейку, и я рассказал ему о своем эксперименте. Когда я закончил, он сразу же спросил:

— Вы получили ответы на ваше объявление?

— Пока что шесть.

Несколько секунд он молчал, а потом медленно протянул:

— Профессор, когда вы узнаете имена ваших клиентов — тех, что войдут во вторую группу, — вы передадите их мне?

— Вам? Чего ради?

— Я заплачу ван по пятьсот долларов за каждое имя — разумеется, при условии, что дальше буду иметь дело с клиентом напрямую.

— Зачем вам эти имена?

Он улыбнулся.

— Одна из главных трудностей в моей профессии — войти в контакт с перспективным клиентом. В отличие от вас, я не могу дать рекламное объявление.

— Стало быть, вы… профессиональный киллер?

— Не исключено, что мы с вами могли бы объединиться. Что вы скажете насчет пятнадцати процентов от общей суммы с каждой сделки?

Я вскочил.

— Я иду в полицию!

Он пожал плечами.

— Вы ничего не докажете. Я буду отрицать даже то, что мы с вами разговаривали. Моего имени и отпечатков пальцев нет ни в одной картотеке… И вообще, вы хоть представляете, какими это пахнет деньгами?! Ваши «исследования» можно провести на территории всей страны! И все в рамках закона.

— Никогда! Ни за что!

Он невозмутимо улыбнулся.

— Профессор, я вам дам немного времени на раздумья. И запомните — за такую возможность заработать с радостью ухватятся сотни других психологов. Всего хорошего.

Когда я вернулся домой, Дорис разбирала старую одежду.

— Для благотворительной распродажи, — пояснила она.

— А что здесь делает мой коричневый костюм? Тот, в котором я был на нашей свадьбе!

— Но он же поношенный! Вот уж не знала, что у тебя к нему такое сентиментальное отношение.

— Вовсе даже не сентиментальное! Хороший костюм, еще носить и носить. Повесь его обратно в шкаф.

— Как скажешь… Но, согласись, в наше время вовсе не обязательно жениться и быть похороненным в одном и том же костюме.

Я подозрительно посмотрел на нее. С чего это вдруг она выбрала такое сравнение?

Поднявшись в кабинет, я положил перед собой лист бумаги и принялся за подсчеты. Итак, население США составляет около 186 миллионов человек. Предположим, сто тысяч из них мечтают избавиться от своих супругов или от дядей, тетей, племянников, племянниц, друзей…