Читаем Радикальное средство онлайн бесплатно
По мере того, как приближались высокие стены замка, Йоганн робел всё больше и больше. Крестьянин — тот наоборот, приосанился, расправил плечи, будто бы он сам добыл опасного пленника, который сейчас притих на подводе. Даже замковой страже отвечал не сам господин рыцарь, а этот сермяжный лапотник. Гордо подбоченившись, выпятив круглый живот, он громко объявил: «Встречайте победителей драконов!»
Ну, их и встретили.
Стражники и слуги собрались в квадратном внутреннем дворике и принялись ахать–охать, рассматривая Йоганнова пленника. Ух ты, всамделишный дракон… ух ты, как на картинках — голова горбылем, шея — змеей, а туша — куда твоей коровьей… Ох, и лапы у него, смотри, как когтями загребают… Ой, девоньки, ну и образина, ну и ужасть, теперь до смерти одна не усну… Один поваренок, посмелее, осмелился подскочить к подводе и ткнуть пальцем в сложенное крыло; пленник громко лязгнул зубами, и мальчишка с визгом бросился назад, под защиту мамкиной юбки. Народ загалдел. Гля, какой змей, еще и зубы на честных людей вострит… гля, какой у него глаз круглый, да злой! Смотри, смотри, язык длинный, а с него слюна капает… Ой, девоньки, да он же нас всех съест ночью! Спасайте нас, люди добрые! И кто только додумался энту змеюку крылатую в замок приволочь? Кто не пожалел нас, бедолаг, да наших малых детушек?
— Что происходит? — раздался деловитый голос. Йоганн вздохнул с облегчением — наконец–то появился кто–то, кто избавит его от груза ответственности. Судя по одежде и по уверенной манере, с которой новоприбывший мужчина отдавал приказания, он был здесь за главного. — Кто таков? Кого в замок привез?
Тут кастелян рассмотрел перевитого веревками и аккуратно уложенного на телегу дракона и совершенно несолидно ойкнул от удивления.
— Жоляры мы, крестьяне тутошние, репу разводим, пчел держим, торгуем малость, куда ж без этого… Вот, дракона вам доставили! Получайте в лучшем виде! — лихо ответил крестьянин. — Ихняя милость добыли, а я и привез. Мне пять талеров пообещали, чего ж не привезти–то? Репу на дорогу сложил, веревку ихней милости одолжил, да и повез. Чего не повезти–то, за пять талеров…
Кастелян уже не слушал. Он повернулся к Йоганну, рассмотрел его от макушки до пяток — дедов шлем, дядину кольчугу, собранные по родственникам поножи–наручи–перчатки, порядком стоптанные сапоги, — увидел и смущенное, покрытое румянцем застенчивости безусое лицо, раскрыл объятия и со слезой в голосе произнес:
— Спаситель вы наш! Ваша милость! Вы ж дракона победили!
Отказываться было неловко, и Йоганн нехотя признался — да, победил.
— Вы ж видите — он маленький совсем. От ноздрей до лопаты[1] и пяти аршин не наберется, — объяснял Йоганн чуть позже. — Еду я по дороге, поднимаюсь на горушку…
Благо, разговор проходил у открытого по причине жаркой осени окна — рыцарь смог указать на вершину, о которой шла речь. Кастелян замка Квардифолий, господин Михал Грач, усиленно закивал, добавил в бокалы вина и подтвердил: да, именно у той вершины драконов и видели. И не первый раз.
— Значит, поднимаюсь — и вдруг что–то ш–ш–шшух, с вершины упало, покатилось, да прямо на меня. Я испугался, думал, камень рухнул. Лошадь, значит, повернул, а куда бежать–спасаться, и не знаю. А потом смотрю — дракон. Настоящий, всамделишный, только маленький, летать не может. Видимо, крылья решил попробовать, не удержался, да и упал. Он на меня зашипел, теплым паром дохнул — я опять испугался, подумал, он меня огнем спалит. Ан нет, огнем плеваться он, видимо, еще не научился. Но когти–зубы вон у него какие… да еще и осерчал он, на меня, значит, наседает, крыльями хлопает… Я, конечно, испугался, — тут до Йоганна дошло, что слишком частое упоминание о собственном страхе не красит настоящего рыцаря, и он засмущался еще больше, — но отступать не осмелился. Копьем его по спине ударил, кажется, крыло задел… Надо посмотреть, может, оно у него не сломано, а только вывихнуто…
— А потом? — нетерпеливо уточнил кастелян.
— А что потом? Взял веревку, связал. Стал думать, что дальше делать. Добивать его — так, вроде, он еще маленький, жалко. Отпустить? А куда ж его отпускать, и крыло вывернуто, и, чего доброго, на людей нападать станет. Плащом морду завернул, попробовал тащить следом за лошадью. Только он ведь сильный, опять же, плащ зубами порвал… А потом реповоза того встретил, тот по той же дороге шел. Связали дракона по всем лапам, погрузили в телегу… Жоляр и сказал — что, дескать, замок тут есть, королю Фрабушеку принадлежит; а в замке — гарнизон. Следит за тем, чтоб беспокойства не было, разбойники не шалили… Вот я и подумал: дракон ведь всем разбойникам разбойник, стало быть, его сюда надо доставить. А вы уж тут решите, что с ним делать.
— И вы абсолютно правы, ваша милость, — охотно подтвердил кастелян. — Вы просто не представляете, насколько вы правы. От этих драконов, что на Соколиной горе гнездо свили, просто житья не стало. Целое лето, каждый день — то козу унесут, то овечку распотрошат, а однажды даже целую подводу молочных поросят украли… У меня каждая пропажа записана! — гордо заявил господин Михал, похлопывая по пухлой амбарной книге. — Чтоб, значит, когда король спросит, как идут дела в Квардифолии, отчет перед ним держать! Вы уж не обессудьте, но и ваш рассказ надо записать, для памяти. Опять же, обосновать необходимость вознаграждения…
— Вознаграждения? — удивился Йоганн.
— А как же! За поимку разбойников мы по полсотни талеров платим, а за некоторых — и по целой сотне. А тут, шутка сказать — натуральный дракон. Опять же, вы, ваша милость, сами сказали, плащик он у вас сжевал, возмещение ущерба требуется. Вы не волнуйтесь, — успокоил кастелян рыцаря. — Я сам всё запишу. Только повторите свой рассказ, ваша милость, уж не откажите в любезности.
Как по волшебству, на столе перед управляющим замка появилась солидная чернильница, длинное орлиное перо и лист пергамента. Скосив от усердия глаза на кончик носа, господин Михал стал водить пером, попутно задавая уточняющие вопросы:
— Зовут вас…
— Йоганн, четвертый сын барона Карла Померанца.
— Обычно для господ рыцарей мы пишем прозвание — из каких он мест, какими землями владеет.
Йоганн покраснел еще гуще.
— Просто — Йоганн Померанц.
— Безземельный, значит, — достаточно равнодушно заметил кастелян. — Как я понимаю, решили попробовать себя в странствиях и совершении подвигов?
Йоганн нервно поерзал в кресле и неопределенно кивнул. Не рассказывать же о старших братьях — Конраде, Фоме и Тристане, да еще двух младших сестрах, которым хочешь не хочешь, а надо собирать приданное. Ну да, решил податься в рыцари. Авось, совершу какой–нибудь подвиг. Опять же, вдруг клад какой, подземными карликами закопанный, разыщу. Или, того лучше, на королевскую службу поступлю…
— Знаете, молодой человек, — заговорил кастелян, глядя на Йоганна взглядом заботливого дядюшки. — А ведь подвиг вы уже совершили.
— Да вы смеетесь, — отмахнулся Йоганн. — Какой это подвиг — дракон сам упал, я его только связал, да к вам доставил.
— Ваша скромность делает вам честь, но, поверьте, чтобы сделать карьеру в нашем жестоком, полном подлостей и предательства мира, нужно использовать более радикальные средства. Позвольте поучаствовать в вашей судьбе — давайте составим грамоту о вашей героической битве с драконом. Значит, вы путешествовали в сопровождении оруженосца…
— Какого оруженосца? — удивился Йоганн. — Меня ж самого дядя только три недели назад в рыцари посвятил!
— Действительно, не поверят, — пробормотал кастелян. Зачеркнул одну фразу, поскреб в затылке, и выудил еще одну идею: — Тогда — в сопровождении старого слуги. Верой и правдой служившего барону Померанцу на протяжении тридцати лет. Ведь у вашего батюшки есть такие слуги, верно? Значит, можно допустить, что одного из этих слуг барон отправил в путешествие с любимым четвертым сыном.
— Любимый сын у батюшки — Фома, он среди нас самый веселый, — протянул Йоганн, вдруг расчувствовавшись от выпитого вина и нахлынувших воспоминаний.
— А вы? — тут же уточнил господин Михал.
— Я самый сильный. Конрад меня на шесть лет старше, и то я его в трех поединках из пяти побеждал.
— Отлично, отлично, — обрадовался кастелян. — Значит, вам, как самому сильному, ваш батюшка подарил фамильный меч. Украшенный самоцветами и содержащий частицу мощей святого покровителя семейства Померанц, — сверкнув глазами, уточнил господин Михал. На его худом лице, с длинным, как у натурального грача, носом, отразилось безумство вдохновения.
— Не было у отца такого меча, — воспротивился Йоганн. — А если б и был, меч бы Конрад унаследовал, он самый старший.
— Естественно, никакого меча сейчас нет, — ворчливо отмахнулся кастелян, водя по пергаменту пером. — Потому как эту семейную реликвию спалил огненным дыханием злобный ящер. Не беспокойтесь, я составлю донесение его величеству так, что он восполнит полновесным золотом все ваши потери.
— Да мне ж только плащ нужен, — испугался рыцарь. — Сейчас–то ладно, еще тепло, а ведь через месяц дожди начнутся…
— Не беспокойтесь, будет вам плащ, — отмахнулся кастелян. Оставляя кляксы, его перо усердно работало, запечатлевая повесть о битве Йоганна Померанца со Вельми Злобным Драконом. — Вы ведь верхом ехали?
— Да…
— Значит, считаем износ подков, оплату трудов кузнеца, новую попону, седло… а лошадь, случайно, дракон съесть не пытался?
— Нет, — уверенно ответил рыцарь. — Я ж сказал: дракон по земле ползал, шею вытянул, чуть коня за ногу не схватил, а я спрыгнул, копьем его хряцнул…
— Отлично! — обрадовался кастелян. — Копье ведь тоже фамильное, древко, допустим, сделано из ясеня, который ваш дедушка посадил в честь дня рождения своего наследника, а наконечник привезен из дальних восточных стран. Ага, — вдохновенно воскликнул господин сочинитель. — Ваш прадед сохранил его, как память о битве, в которой спасал его королевское величество короля Фрабушека…
— Не могло этого быть, — мстительно заметил Йоганн. — Король Фрабушек молодой, а прадедушка уже полвека в земле.
— Обидно, — огорчился кастелян. — Но вы не волнуйтесь, мы что–нибудь придумаем. Какое–нибудь совершенно универсальное, радикальное во всех отношениях средство…
«…Совсем житья не стало от огнедышащих змиев, поселившихся на Соколиной горе. Целыми днями дозорные замка Квардифолий наблюдают, как драконы кружат в небе, выискивая новую жертву. Стон и плач раздаются по окрестностям. Дня не проходит, чтобы не пожаловались крестьяне на грабеж или потраву. Коз и овец воруют стадами, поросят — целыми возами, и не в первый раз.
Но нашелся герой, способный бросить вызов мерзким драконам. Йоганн, любимый сын барона Померанца, изгнанный старшими братьями при дележе наследства, услышал о беде, которая постигла наши земли, и явился, чтоб совершить подвиг.
Рано утром, сопровождаемый лишь старым слугой, верой и правдой прослужившим барону сорок лет и не единожды спасавшим своему сюзерену жизнь, рыцарь Йоганн отправился на вершину Соколиной горы. С риском для жизни он поднялся по скалистой круче. И тут, откуда ни возьмись, на него набросились огромные огнедышащие змеи. «Не посрамлю честь Померанцев!» — выкликнул девиз храбрый юноша. Прикрыв глаза от нестерпимого жара и пламени фамильным щитом, с которым еще прадед его ходил в походы со славными предками вашего величества, рыцарь бросил в противника копье. Наконечник его, укрепленный молитвой Святого Аквиния, пронзил дракону горло. Взревев от боли и ярости, дракон принялся бить хвостом, лапами и крыльями, и сшиб несчастного слугу, который по мере старческих сил помогал своему господину.
Тогда храбрый Йоганн выхватил фамильный меч. Воззвал к милости Святого Аквиния, и, благодаря тому, что сызмальства приучен к добродетельной жизни, получил ее. Исполнившись великой силы, рыцарь снес злокозненному дракону голову. После чего, не мешкая, оборотился против второго противника.
Тот дракон был хитер и коварен. А потому, пользуясь тем, что рыцарь и его слуга заняты сражением, сожрал двух скакунов, на которых путешествовал отважный герой. Потребив столь значительное количество мяса, дракон не смог взлететь, когда, переполнив сердце яростью и горем, против него выступил бесстрашный рыцарь Померанц. Мечом, закаленным в крови старшего дракона, Йоганн пронзил крылья второго змия, потом сломал об его нечестивую голову тяжелый фамильный щит. Изрыгая пламя, дракон сопротивлялся, едва не проглотил героя, перекусил пополам его меч, но все–таки милостью божьей храбрый Йоганн Померанц пленил злодея.
Умоляю ваше величество компенсировать юному, отважному рыцарю потери, которые он понес в сем великом сражении. Конечно, старого верного слугу даже Святой Аквиний не сможет вернуть к жизни, но ведь у молодого человека пропало буквально всё, с чем он покинул отчий дом. Рыцарский конь, лошадка для слуги, мул для поклажи; фамильный щит, копье, меч, плащ, который после огненного дыхания превратился в совершеннейшие лохмотья, — думаю, двухсот золотых будет достаточно.
За сим остаюсь — верный ваш слуга, кастелян Квардифолия, Михал Грач».
Ответ пришел через неделю.
Королевский гонец галопом прогнал лошадь по подвесному мосту, и тут же, едва сойдя с седла, голосом хриплым от дорожной пыли и усталости, объявил волю его величества Фрабушека. Храброму рыцарю Йоганну Померанцу пожаловать меч из королевской сокровищницы и сотню золотых, кастеляну Квардифолия немедленно извести поселившихся на Соколиной горе злобных змиев, для чего изловить их и во устрашение прочим обезглавить.
В тот же вечер Михал Грач разыскал рыцаря — тот любовался дареным мечом, сидя в десятке шагов от клетки с пойманным драконышем. За неделю пленник подрос — на сердобольную кухарку подействовали слова сына барона Померанца и дюжина талеров, которые ей были обещаны содействие и некоторое количество баранины–крольчатины, исчезнувшее из погребов Квардифолия. Люди постепенно привыкали к зеленовато–бронзовому, крылатому и шипастому чудищу, Йоганн лично вправил ему вывихнутое крыло, крестьянин Жоляр, который день пропивавший полученное от барчука вознаграждение, каждый вечер приходил делиться со страдальцем грёзами о будущей сладкой жизни, поваренок — и тот перестал дразниться и показывать язык. Какой толк, у дракона–то всё равно длиннее…
— Вижу, вы довольны вознаграждением, ваша милость. А знаете, что сказал королевский гонец, когда я поведал ему историю вашего великого подвига? — спросил кастелян замечтавшегося рыцаря. — Он ответил, что королю нужны подобные храбрецы. Иначе говоря, при должной сноровке и удаче, вам открыт путь к королевской службе!
