Читаем Радикал (СИ) онлайн бесплатно

Пролог.

01.01.2011.

00:15.

США. Штат Массачусетс. Броктон-Бей.

Во тьме ночной, превосходно скрывшей всю грязь и слякоть узкого проулка, брёл мужчина. Истощенный от продолжительного недоедания и затянувшейся простуды, он часто падал и спотыкался, но продолжал идти, снова и снова поднимаясь на негнущиеся ноги.

Импровизированный проулок, по которому он с переменным успехом шагал, появился на карте города после кризиса, вызванного появлением Левиафана на противоположной стороне карты мира, и состоял он в основном из различных контейнеров, какое-то время служивших единственной крышей над головой многим жителям, в разное время оказавшимся на улице. Друг от друга они отличаются лишь расцветкой, узорами ржавчины на истончившемся металле и общим качеством металла, а также длинной. Подобных «заброшек» ранее немало было разбросано по городу. И двигаясь на север от даунтауна, взгляд, как жителя города, так и редкого в этих местах туриста, невольно начнет выхватывать из общей картины все больше контейнеров, одиноко стоящих либо организованных в целые дворы и улицы на загаженных пустырях.

Дойдя до конца одной из таких улиц, мужчина пошатнулся и рухнул, утопив колени в грязной луже. Уставший мозг не обратил внимания на сигналы, посылаемые онемевшими от холода ногами, когда вода стала просачиваться сквозь слипшиеся от грязи рваные джинсы, видевшие еще начало тысячелетия.

Он больше не чувствовал холода в ногах, или вернее, холод больше не властвовал над ними.

Покрытые струпьями от заросших язв руки опустились в воду, когда мужчина, не по воли разума, но автоматикой борющегося за существования тела, принял решение вылезти из лужи. Пальцы погрузились в грязь и обняли её. Сильный холод колючей

проволокой сковал опухшие суставы до того как мужчина выполз из грязи и со второй попытки все же поднялся на ноги, покинув ловушку, в мутной поверхности которой отражался свет далеких фонарей, освещающих улицы, населенные более удачливыми жителями города.

Мужчина не заметил, что опасно приблизился к границе депо, которую нередко патрулировали полицейские и герои Протектората — люди, наделенные сверхчеловеческими способностями, зачастую противоречащими всем законам не только физики, но и простого здравого смысла.

Не видя дороги под ногами, он побрел вдоль этой границы, незримой ночью, но явной днем. Его ноги вели его вперед, но сам он не имел никакой цели. Им двигали голод и боль в изможденном теле.

Где-то вдали раздавались взрывы фейерверков и доносились отголоски громкой музыки. Мужчина этого не слышал. После зрения стал сдавать и слух, но на его счастье, а может и не счастье, он уже не мог оценить даже столь важных изменений в своем

организме. Разум покинул его до того как деградация организма добралась до органов чувств. Он плохо видел, почти ничего не слышал и уже целую вечность ни с кем не говорил. И не стал бы никто говорить с заросшим грязью безумцем, открытые ветру лицо, руки и ноги которого покрыты местами уже засохшими, но в большинстве все еще гниющими язвами.

Мужчина, следуя давно заученному пути, свернул в очередной проулок. Где-то вдали нарастали звуки празднества, принявшего еще большую значимость после появления третьего Существа несущего гибель человечеству, и от осознания неуязвимости его и двух его собратьев. Не так много лет прошло с тех пор как людей вновь заставили ценить такие моменты.

Еще один год прожит и это повод для радости. Ведь с наступлением Эпохи Вымирания с каждой новой атакой Губителя находить поводы ценить жизнь и радоваться новому рассвету становится всё сложнее, от этого такие редкие моменты стали цениться еще сильней.

Новый год — редкий повод на секунду забыть об угрозе, нависшей над всем человечеством.

Мужчина, еще несколько раз споткнувшись, но так больше и не упав, добрался до очередного грязного переулка, отличного от других только узкой полоской света, отбрасываемой мощным прожектором, установленным на стене неизвестного мужчине здания в квартале восточнее. В той части города, в юго-западной его части, жили люди, жили не богато, но и выживанием их существование назвать было нельзя, чего нельзя было сказать об обитателях заброшенного железнодорожного депо. Но мужчина давно не задумывался над этим. Его расколотый безумием рассудок давно уже не заботило то, что когда-то процветающий город теперь расколот на две части. На северо-востоке цвели беззаконие и смерть, на юге и юго-западе бал правили жизнь и порядок.

Мужчину давно не посещали столь сложные мысли, в его голове и мыслей то не было, лишь голые инстинкты, присущие скорее избитой собаке, загнанной и голодной, нежели человеку.

Мужчина съехал спиной вниз по освещенной прожектором стене, пальцы нащупали тряпьё, служившее ему покрывалом. Оно было не менее грязное чем то, что висит на нём. Давно задубевшее, негнущееся в слабых пальцах, но все ещё способное защитить кожу от промозглого ветра, гуляющего по руинам депо и грязным улицам бьющегося в агонии жилого массива.

Раньше, там, немного в стороне от убежища мужчины, в заброшенных жилых домах, жили семьи рабочих депо и доков. Сейчас, тут, в грязных сырых контейнерах, умирают люди, опустившиеся на самое дно по самым разным причинам.

Помутневшим взглядом мужчина смотрел в темноту, в которой узнавались очертания очередного контейнера. Яркий свет прожектора, бьющий по глазам, больше не мешал ему. Слабое зрение уже год как не тревожили подобные раздражители. Мужчина смотрел в черноту, будто сковавшую тисками единственный источник света на ближайшую сотню метров. Раньше темнота пугала его, давила, не давала спать. Потом он нашел этот островок света во мраке ночи, и стало легче. Он больше не боится темноты. В этом месте она неспособна дотянуться до него своими склизкими щупальцами. Возможно, поэтому он не испугался, даже не шелохнулся, когда тень перед ним зашевелилась.

Черная клякса отделилась от поверхности контейнера, вырвав часть безопасного пространства, освещенного прожектором.

Мужчина не дрогнул, когда оторвавшись от рифлёной поверхности, эта клякса стала принимать очертание и форму. Будь он более разумен, он бы узнал в продолжающей расти тени длинную собачью морду и длинные уши, стоящие торчком, чувствительные к каждому шороху. Затем на траву, прибитую легкой поземкой, ступила тонкая длинная лапа. Нос пса дрогнул, узкая морда повернулась в сторону мужчины, когда вторая лапа черного, будто поглощающего свет, пса ступила на асфальт. Два чернеющих провала на месте глаз задержались на мужчине на краткий миг, собака глухо рыкнула, оскалилась и чихнула, дернув мордой. Третья лапа собаки высвободилась из кляксы, когда, сначала длинный нос, а затем и голова собаки, стали обретать краски.

Последняя лапа пса сформировалась вместе с длинным хвостом, который тут же закрутился в барашек, стоило длинной кляксе отделиться от сырой поверхности контейнера. Обнюхав случайного свидетеля, бледно-рыжая гончая тут же потеряла всякий интерес к отмучившемуся безумцу. Она унеслась на восток, к границе с доками, такими же полузаброшенными, как и весь остальной север портового города, еще каких-то пятнадцать лет назад ширящегося от горизонта до горизонта.

========== Часть 1 ==========

Глава первая.

Дорога обманутых ожиданий.

03.01. 2011. 05:23.

США. Штат Массачусетс. Пригород Броктон-Бей.

— Грег, остановишься у закусочной, она должна появиться по правую руку через треть мили. — Негромко приказал мужчина, сидящий на заднем сидении черного шевроле с федеральными номерами.

Через несколько секунд, прежде чем вернуться к чтению дел гражданских сотрудников местного СКП, он решил пояснить, увидев в зеркале заднего вида легкий кивок своего водителя:

— Не думаю, что с приездом на место у меня будет много времени на завтрак. — Продолжил пассажир.

Водитель громко хмыкнул, вернув все внимание на дорогу перед собой. Каким бы усиленным не был вверенный ему внедорожник, но против некоторых паралюдей никакая броня не даст стопроцентных гарантии, да и про простые дорожные аварии забывать не стоит.

— Да ладно Босс, — Заговорил он через несколько секунд, убедившись, что дорога, а так же обочина, в радиусе видимости была пуста. — Не стоит сгущать краски.

Водитель замолчал, снова вернув внимание на дорогу. Он еще тридцать миль назад заметил, что чем ближе он оказывается к его новому месту работы, тем больше он начинает нервничать. О Броктон-Бей он слышал в основном небылицы, но даже их хватало, что бы волосы вставали дыбом от одной только мысли, что ему придется провести там несколько недель. И даже четкое понимание, что большая часть слухов — это чистейший, дистиллированный бред не исправляло ситуацию. В отличие от своего командира, он все еще не был готов к подобным испытаниям. И жизнь в постоянном ожидании удара в спину все еще была для него в новинку.

— Я не сгущаю краски. И не преувеличиваю.— Отстраненно ответил мужчина на заднем сидении. — Впрочем, ты сам в этом убедишься, когда я заставлю тебя изучить полицейские сводки за последнюю неделю.

— А может не стоит? Я же всего лишь водитель. — Наигранно ужаснулся Грег, не отрываясь от дороги.

Вышло скорее комично, чем правдоподобно. С отражением широкого спектра эмоций у него всегда было плохо дело. Рост шесть с половиной футов, квадратное лицо и пудовые кулаки, на две трети, скрывшие под собой рулевое колесо, могли легко напугать человека, но не заставить его поверить, что такой гигант может испытывать эмоции отличные от злости и бешенства. Этот несомненный плюс нередко выходил Грегу боком, особенно при знакомстве с девушками. Красавцем он не был и в юности, а его «габариты» незнакомых с ним девушек пугают не меньше чем всех остальных. Благо все люди разные и девушки в том числе.

И вкусы у всех разные.

Поэтому Грег никогда не жаловался, видя в отражении не самое красивое лицо в этой части света.

— В месте, куда мы едем, это не оправдание. — Терпеливо парировал мужчина на заднем сидении. — И твои шутки сейчас не уместны. Этот гадюшник совсем недавно был вторым в Штатах городом по числу преступлений совершаемых паралюдьми. Да и по уровню преступлений совершаемых обычными людьми он не далеко ушел от топ десяти городов во всей Северной Америке. За исключением Мексики разумеется. Весь сраный Юг давно уже вне всяких списков. Туда сейчас только войска вводить после массированной бомбардировки. Да кто ж позволит….

Грегу на миг показалось, что в голосе его босса звучали нотки разочарования. Но только показалось. Своего босса он знал уже много лет и в желании устроить геноцид в отдельной части и так раздираемого войнами шарика он ни разу замечен не был. Человеколюбием он также не отличается, но не обязательно любить ближнего своего, что бы понимать ценность жизни. Но так же Грег знал и то, что босса не послали бы в кризисный регион, если ситуацию можно было разрешить мирными методами. И их прибытие в город можно будет назвать удачным, если до конца недели никто не умрет. Но зная своего босса и его методы, Грег не поставит на такой исход даже цента. Босса не просят отправиться в места, где можно обойтись без рек крови.

— ….в общем, — Продолжал пассажир, не обратив внимания, на то, что его водитель на несколько секунд выпал из реальности. — Расслабляться не стоит.

— Знаю, — Выдохнул Грегори, вторя своим мыслям. — Похоже, вижу ту забегаловку. Ты уверен, что это безопасно?

Забегаловка, о которой говорил его босс, даже издалека не вызывала ничего кроме желания вдавить педаль газа и унестись прочь от этого рассадника антисанитарии. А что вместо бензина заправляют на заправке, стоящей чуть поодаль, Грег даже думать не хотел. Ему уже было жаль тот двигатель, который вынудят работать на том суррогате. Грег нежно погладил руль внедорожника. В свою малютку он те помои заливать не будет.

— Не опасней той дряни, что мы жрали под Бостоном вчера вечером. Всё же нужно было завернуть в город, а не ехать в объезд. — Отмахнулся мужчина на заднем сидении. — В любом случае, тормозни у магазина. Хочу осмотреться.

— Есть Босс.

Грэг сбавил скорость и на повороте плавно выехал на грунтовку, скудно присыпанную снегом. Начало января выдалось аномально теплым даже для этого края. Непрекращающийся уже третьи сутки снег таял буквально на глазах, а погода за последние две недели ни разу так и не опустилась ниже минус трех градусов по Цельсию. От этого все не удостоенные асфальта дороги, которые им попадались по пути из Бостона, размочило.

Несмотря на полный привод, заднюю ось внедорожника слегка повело к центру грунтовки, стоило колесам съехать с асфальта. Но наученный Грег, исколесивший за последние годы всю северную часть Штатов, ловко выровнял машину, и еще сильней сбавив обороты двигателя, медленно покатился к пустующей парковке. Спешить было некуда, его непосредственный начальник предпочитал заранее изучить новое место работы, прежде чем появляться там официально. Так что, за зря убивать машину не стоит. Времени у них было в достатке.

Серое двухэтажное здание было столь же безликим, как и десятки прочих мотелей, в которых Грегу не посчастливилось ночевать за годы службы у босса. Такие мотели славились крошечными номерами и колониями постельных клопов, бесконтрольно размножающимися в никогда нестиранных матрацах. А так же изюминкой таких мест можно было назвать администраторов этих мотелей. Это всегда были женщины. В офисе каждого такого мотеля Грег всегда встречал женщин, сидящих на узеньких стульях и снизу вверх буравящих его уставшими глазами. Будто клонированные, они неизбежно были запущенны, визгливы и наглы, словно пьяный командир траулера.

Грег готов был поставить сотню баксов на то, что и этот мотель не разочарует его в ожиданиях.

Хоть бы раз он увидел вместо неопрятных бабищ красивую девушку слегка за двадцать. Не обязательно модель с обложек глянцевых журналов, но обязательно с теплотой во взгляде и обаятельной улыбкой. Водитель не считал, что многого просит. Уже два месяца ни одна женщина не улыбалась ему в лучах рассветного солнца, пока его пальцы лениво перебирают раскинутые на подушке пряди волос….

Грег тяжело вздохнул, выключая двигатель. Будь он лет на пять моложе, уже на стены бы лез. В такие моменты он ненавидел свою работу.

И даже жалкой сотни в пустяковом споре ему не выиграть ближайшие дни. Его босс никогда с ним не спорит, а других собеседников, от которых можно не опасаться получить перо в бочину даже за жалкую десятку, не то, что сотню, в таких местах не найти.

Забегаловка, расположившаяся напротив мотеля, разделенная с ним узкой парковкой на десять мест, и носящая гордое название «придорожного кафе» была ничуть не лучше мотеля. Что бы это понять, Грегу давно уже не нужно было заходить внутрь и слышать раздражающий звон поблекшего от ржавчины дверного колокольчика. Он уже слышал этот заискивающий голос и видел жадный взгляд официанта и повара и владельца этой забегаловки, единого в трех лицах. Все это он уже видел.