Читаем Quantum compita онлайн бесплатно
Парня стало просто не узнать, его ребята долго не могли поверить, что их бесшабашный заводила Чарли Ёршик не только не стал атаманом, но сам добровольно пошёл в прямое подчинение к Длинному Джеку. Черныш на личном примере утверждал власть Командора – если уж этот беспрекословно исполняет любые его приказы, куда уж остальным?
Тем более что когда Ёршик выступал в роли инструктора, рулил Черныш, ребятам оставалось лишь скрипеть зубами, отводя глаза. Понимали, что раз он настолько безжалостен к себе, им-то и подавно нечего ждать пощады.
Черныш не давал ни малейшего повода в этом усомниться – ни одно нарушение, намёк на небрежность, разболтанность не ускользали от его внимания, не оставались без награды линьками или запросто кулаками и башмаками в живот, – лечь! На! – удар ногой, – встать! На! – в зубы, – чего разлёгся без команды?! На, на! Встать! Ровно, сука, стой! Лечь… отжаться… ещё раз! Это, по-твоему, «отжаться»? На…
Черныш знал, что делает и зачем. Иначе эти милые дети начнут убивать других детей просто от страха.
Мальчишки боятся одиночества, их поставили в строй – там они все вместе!
Им нужны минуты уединения, когда никто бы к ним не лез – их поставили в караулы, боец на посту не просто может, обязан убить любого, кто бы к нему не полез с разговорами!
Детям нужно ощущение нужности, необходимо чувствовать заботу, родительскую власть. Трёпка – лучшие проявления такой власти и заботы, а то, что с ними не сюсюкали, для них естественно, нормально – да нормального, в понимании родного общества сталкеров, человека они примут за сумасшедшего и вышвырнут за борт чисто из милосердия.
Черныш сам без тени сомнений зарезал бы любого из сталкеров, распустившего сопли. Мальчишки должны видеть их абсолютную уверенность в себе, в том, что они говорят и делают. Он не хотел портить им последние дни, возможно, часы… да и чем чёрт не шутит, он не мог упустить даже призрака надежды на выживание! Запретил себе сомневаться и просто делал, что должен.
Как относился к жестокости Командор? Он возненавидел её ещё в школе, отец отдал его в обычную школу, считая, что тому необходима эта школа жизни. Папа очень просил Максима не выделяться, не связываться, не применять навыков, внушал парню, что самое в жизни отвратительное – жестокость к заведомо беззащитным.
Однажды Макс застал в туалете сцену настоящей жестокости, лицом одноклассника «мыли пол» – макали в писсуары и елозили по кафелю. За то, что он не мог… не смог не ответить на вопрос училки «кто это сделал?», когда хулиганистый пацан забросил однокласснику в портфель зажжённую «дымовуху». Этой твари было безразлично, что с ним будет, она насаждала дисциплину.
Руда тогда… хотя тогда ещё не Руда, конечно, просто маленький Максим сделал всем больно – папа профессионально учил его это делать сызмальства, боялся, что сынку подсунули при рождении не тот пол.
Когда в туалет заглянул историк проверить, не курят ли, он застал там «школу жизни» на практике. Будущий Руда уже не дрался, наказывал. Поставил одноклассникам не решаемую задачу – принуждал подниматься с пола и резкими ударами возвращал на кафель.
Историк истерично потребовал прекратить и всем следовать за ним. В учительской будущий Командор всё честно рассказал, но жертва садизма заявила – его никто не обижал, они просто играли, а вот этот всех избил, маньяк, наверное.
Маньяку велено было вечером явиться с родителями в отделение полиции по месту жительства для дачи официальных показаний и постановке безобразника на учёт. Скорей всего его переведут в специальную школу, «дело» передают властям.
Вечером Максим повторил свой рассказ и ему неожиданно поверили! Не то повлияли глубокое знание жизни и чуткость сотрудников, не то сыграло какую-то роль папино служебное удостоверение – он его даже раскрывать не стал.
Педагогический коллектив корёжила долгая, нудная проверка, которая, конечно, ничего не выявила, но сделала главное – на Максима перестали жаловаться… впрочем, до того случая и поводов не возникало.
Папа очень просил не отсвечивать и внушал Максу, что самое отвратительное в жизни – жестокость. Сынишка внёс поправку, самое отвратительное – это детская жестокость, унижение, издевательства не просто над заведомо беззащитным, а кому некуда бежать по закону о всеобщем образовании! По закону обречённому! Как ребята на корабле дураков.
Командор спросил Черныша, Пушка и Люта, что они обо всём этом думают. За две склянки парни совместными усилиями придумали первые Командорские законы.
Конечно, сразу их никто так не называл, ведь кое-кто в милой пиратской компании при слове «закон», даже если речь шла о законах Ньютона, хватался за нож. Изначально их называли просто правилами вежливости.
По ним никого – вообще!!! – нельзя обижать просто так. Требуются веские обвинения – страшное, в трусости, или очень страшное, во вранье. Обвинения эти излагаются атаману, бросить такое кому-то в лицо, означает «подраться с Джеком».
