Читаем Пылающий храм (СИ) онлайн бесплатно

Блэкуит, зима 1863–1864

Ночь на 29 декабря

Наступила ночь, и отец Грейс запер двери церкви. Вряд ли кто–то захочет тащиться в храм Божий в такой холод, чтобы пробормотать что–нибудь на исповеди. Впрочем, прихожане не жаждали беседовать с отцом Грейсом даже в летний полдень. Откровенно говоря, за все свои сорок восемь лет преподобный мог припомнить от силы двух человек, которым нравилось с ним общаться.

Он сунул ключи в карман и подумал о нескольких приятных часах в полном одиночестве и наконец–то в тишине. Тем сильнее было разочарование, когда, вынырнув из глубокого портала, отец Грейс увидел перед алтарем высокого худого джентльмена в плаще, шляпе и с длинной тростью. Преподобный никогда не отличался мягким и кротким нравом, и человек, посягнувший на законные часы отдыха, вызвал у него острейший приступ раздражения. Патер коршуном кинулся на визитера, на ходу свирепо выкликая:

— Эй вы! Вы, там!

Окрик заметался под высокими сводами храма. Джентльмен не шелохнулся. Отец Грейс не мог рявкнуть «Какого черта вы сюда притащились?!», поэтому закричал:

— Вы! Обнажите голову в доме Божьем! Что вы себе позволяете!

— А вы? — негромко спросил джентльмен. Он обернулся и смерил священника косым взглядом из–под шляпы. — Что вы себе позволяете?

Преподобный от удивления остановился, растерявшись. Обычно пасомые овцы такого себе не позволяли и в целом предпочитали держаться от пастыря на расстоянии.

— В каком это смысле?

— Вы отнюдь не первый, кто приходит служить церкви, чтобы отделаться от своих грехов, и отнюдь не первый, кому это не удается. Но даже вы могли бы вести себя приличней!

Отец Грейс негодующе вспыхнул. Он уже много лет никому не позволял себя отчитывать, и голос джентльмена, тихий и глуховатый, взбесил его не хуже скрипа гвоздя по стеклу.

— Какого ч… Что вы несете?! Вы что, пьяны? Убирайтесь вон отсюда!

— Не притворяйтесь, будто не знаете, что спрятано внизу, — джентльмен постучал тростью по полу. — Вы должны хотя бы чувствовать, раз даже ваши прихожане слышат их голоса.

Грейс отступил. Он не любил таких намеков, хотя этот тип явно не соображал, что несет.

— Вы больны? — патер подозрительно уставился на него. Может, он сумасшедший? — Какие еще голоса? Какие прихожане? Выметайтесь отсюда, пока я не вызвал полицию!

Джентльмен отвернулся к алтарю.

— Чему вас теперь только учат в ваших семинариях, — процедил он. — Раньше священники хотя бы понимали, что должны не только пасти стадо, но и защищать от волков. Иначе стричь будет некого.

— Вы что несете? Не смейте пороть всякую ересь… — прозвучало двусмысленно, поэтому отец Грейс оставил слова и решительно перешел к действиям: шагнул к ночному визитеру и схватил его за локоть. — Здесь храм, а не приют для полоумных! Проваливайте отсюда, пока я…

— Дети, — так же глуховато сказал джентльмен. — Одиннадцать детей. Помните?

Преподобный отшатнулся. Шея и лоб мигом взмокли. Незнакомец вполоборота смотрел на него из–под полей шляпы, и его лица не было видно в тени. Отец Грейс различал в неверном свете алтарных свечей только блеск глаз.

— Вы кто? — наконец прошептал он.

— Впрочем, их было больше, чем одиннадцать, не так ли? — невозмутимо продолжал джентльмен. — Несколько больше, чем нужно. Трудно остановиться, когда уже начали, верно?

Священник попятился.

— Нравилось убивать? — резко спросил джентльмен.

— Я не хотел…

— Нравилось или нет?

— Вы сначала докажите!.. — взвизгнул преподобный.

— Я ничего не доказываю, — с издевкой ответил визитер, — потому что вы и так знаете.

Отец Грейс метнулся к дверям, забыв, что они заперты, дернул створки, отскочил, панически зашарил в кармане в поисках ключей. Джентльмен, неслышно приближаясь, извлек из трости шпагу. Патер отпрянул от него, повернулся спиной, и позади коротко свистнул клинок. Ноги Грейса сложились, как у кузнечика, и он с воплем повалился на пол. По брюкам обильно потекла кровь.

Священник приподнялся на локтях и, поскуливая, кое–как прополз к двери несколько футов, пока не уткнулся в темные ботинки, и вжался в гранитные плиты, когда увидел окровавленный кончик шпаги, опущенной к полу.

— Но даже вы должны понимать, — негромко продолжал джентльмен, — кого призываете подобными действиями.

— Я не… — отец Грейс заскреб пальцами по камню; ноги не разгибались и скользили в луже крови. — Я не понимаю!

— Неважно, — меланхолично отвечал джентльмен, — сейчас вы познакомитесь, — он обтер шпагу платком и бросил его на пол. — Вы не успеете истечь кровью, чтобы избежать встречи. Но у вас будет несколько минут на покаяние.

— Покаяние? О чем вы! — священник попытался поймать его за ногу. Незнакомец брезгливо отодвинулся.

— Проведите это время с пользой.

Отец Грейс наконец осмелился задрать голову и встретился с глубоким внимательным взглядом очень темных глаз. Джентльмен изучал его, как животное.

— Но здесь же дом Божий!.. — в последней попытке прохрипел пастор.

— Только не для вас.

Джентльмен кончиком шпаги подцепил связку ключей, вытянул ее из кармана Грейса и убрал клинок в ножны.

— Не уходите! Постойте!

— Вот вы и встретитесь, — раздалось в ответ. — Вы же этого хотели.

…джентльмен захлопнул двери церкви и запер.

— Это еще не значит, что я тебя выпущу, — пробормотал он и вытолкнул из ячейки на ремне бутылочку с густой зеленой жидкостью и с приклеенной к пробке кисточкой. Он обвел замок на двери в правильный круг и крест–накрест написал поверх него две короткие фразы. Из–под двери пробилось красноватое свечение.

— Не пытайся выйти. Скоро за тобой придут, — он сунул бутылочку на место и быстро зашагал по Эвленн–род.

29 декабря

— Терпеть не могу пожары, — пробурчал Натан; полицейская карета тряско катила к южным кварталам Блэкуита.

— Почему? — заинтересовался Лонгсдейл.

— Потому. Не знаю ни одного полицейского, который их любит. Сперва огонь спалит к чертям все, до чего дотянется; потом его тушат водой, песком и всем, чем могут; а в итоге полиция в состоянии только сказать, что тут что–то сгорело, и, вероятно, кто–то умер.

Пес издал звук, средний между сочувственным хмыканьем и ехидным фырканьем. Он был бодр и полон сил, в отличие от двуногих. Комиссара подняли в начале шестого, а Лонгсдейла он перехватил, когда тот возвращался с кладбища. Вид у консультанта был утомленный и потрепанный. Натан предпочел не спрашивать, чем он занимался на кладбище ночью.

— Зачем я вам нужен?

— Пожар случился в церкви Святой Елены. Сгорел человек, и я хочу, чтоб вы исключили всякое… всякую потустороннюю дрянь.

Консультант кивнул, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

— Видок у вас.

Лонгсдейл вздохнул.

— Гоняли упырей и вурдалаков?

— Нет.

— А кого?

— Я могу вздремнуть?

— Нет, — мстительно отвечал Бреннон. — Я же не дремлю. Вот и вам нечего, — он открыл блокнот. — Пожар начался предположительно в полночь. Во всяком случае, жители соседних домов заметили огонь и почувствовали запах дыма в это время. Вызвали пожарных, начали тушить своими силами. Полыхало знатно — зарево видел весь квартал. Потушить удалось только к четырем часам утра. Церковь прогорела полностью. Когда шеф пожарной бригады вошел внутрь, первое, что он увидел — обугленный труп, — Бреннон поразмыслил. — Ну, в сущности, покрытый копотью скелет. Парни прочесывают квартал в поисках того, кого недосчитались к ужину. Кеннеди уже должен был приехать. И сейчас наверняка изобретает немало новых ругательств, пытаясь отскрести останки от пола. Вы что, спите?!

Лонгсдейл дернулся всем телом. Пес не без труда развернулся в тесной карете и принялся с наслаждением чесать загривок, заполняя пространство рыжей шерстью.

— Лапа, прекрати, — с угрозой сказал комиссар. Пес замер, недоверчиво глядя на Бреннона.

— Какая еще лапа? — спросил Лонгсдейл.

— Вот эта, рыжая. Должна же у вашей собаки быть какая–то кличка.

Пес задумчиво щелкнул зубами.

— Лапа? — тупо пробормотал консультант. Натан с некоторым злорадством подумал, что этот тип все же не железный, и бессонная ночь аукается ему еще хуже, чем простому смертному. Хоть это утешало.

Церковь Святой Елены выгорела дотла — остались лишь черные от копоти стены. К темному стрельчатому провалу входа вели ступеньки, скользкие от смеси снега, песка и сажи. Рядом с крыльцом Бреннон заметил лежащие в снегу створки дверей — одна сгорела почти вся, кроме середины, другая — обуглилась дочерна.

— Где труп? — спросил комиссар у ближайшего полисмена; тот кивнул на вход:

— Еще там, сэр.

— Кеннеди на месте?

— Уже занимается, сэр.

— Опрос соседей?

Молодой человек отрицательно покачал головой:

— Пока ничего.

— Ладно. Лонгсдейл, где вы там? Опять уснули? Лонгсдейл… — комиссар обернулся и обнаружил, что консультант так и стоит в карете, крепко вцепившись одной рукой в дверцу, другой — в стенку и не сводя глаз с церкви. Его пес приник к земле и оскалил клыки, шерсть на загривке встала дыбом. Сердце Бреннона упало.

— Да нет… нет, нет, нет, черт возьми! Вы не можете мне сказать!..

— Все вон оттуда, — глухо велел консультант. — Слышали? Убрать всех живых из церкви! Немедленно!

— Нет, нет, — прошипел комиссар. — Будь оно все проклято! Все убирайтесь оттуда! Вон! За пять… За семь ярдов от храма! Живо!!

Пожарные, полицейские и зеваки бросились врассыпную. Лонгсдейл выскочил из кареты и вместе с псом ринулся к церкви. Бреннон краем глаза заметил зеленый трехгранный клинок в руке консультанта.

— Оцепление! — рявкнул Натан. — Ни шагу внутрь, вы все, ясно вам?! Сержант, за старшего! — он развернулся на каблуках и устремился следом за Лонгсдейлом.

Посреди выжженного главного нефа сидел Кеннеди и вдумчиво изучал в лупу череп от обугленного скрюченного скелета. Лонгсдейл, крикнув «Пшел вон!», бросился налево, его пес — направо. Бреннон поспешно подошел к старичку и присел на корточки.

— Слышали его?

Ответ поступил в виде раздраженного гмыканья. Пошарив в саквояже с инструментами, патологоанатом выудил щипцы и принялся скрести ими что–то на груди скелета.

— Я бы на вашем месте…

— По счастью, вы не на моем месте, юноша, — отозвался Кеннеди. — Наша жертва основательно припеклась к полу, улик нет, поэтому не мешайте работать.

Натан нашел взглядом сперва рослую фигуру консультанта, мечущуюся в левом нефе, потом — рыжего пса в правом и вздохнул.

— Что у вас?

— Пока ничего. С уверенностью могу сказать, что это скелет мужчины, и к его грудинной кости что–то припеклось. В остальном…

— Он умер здесь?

— Откуда мне знать? Вы где–нибудь видите следы ударов ножом и кровавую полосу, ведущую в церковь?

— Нет.

— И я нет. Не выношу пожары, — Кеннеди наклонился над ребрами.

— Он мог задохнуться в дыму?

— Мог. А мог и не задохнуться. Его легкие поведали бы нам об этом, но они сгорели дотла, равно как и все остальное. Но вот эта штука осталась… Похоже на расплавившийся металл.

— Надеюсь, он уже был мертв, — пробормотал Бреннон. — Лонгсдейл считает, что здесь опасно.

— На любом пожарище опасно.

— Не в этом смысле.

Старичок выпрямился, устало потирая поясницу.

— Вы опять?

— С утбурдом он был прав.

— Не начинайте, ради Бога! Все это имело самое простое объяснение…

— Это какое?

Патологоанатом достал металлический крючок и попытался поддеть расплавленный предмет сбоку. Натан смотрел на труп сверху вниз, запоминая расположение.

— Вы его не двигали?

— Каким это образом? — раздраженно отозвался Кеннеди. — А если вы не хотите тащить в мой морг всю эту плиту целиком!..

Лонгсдейл подошел со стороны алтарной части. Пес задержался там, обнюхивая пол.

— Из–за чего паника? — спросил комиссар. Консультант помотал головой и устало протер глаза.

— Что бы тут ни было, пока оно затаилось. Но лучше не рисковать — постарайтесь закончить как можно скорее и не подпускать к этому месту людей.

— Что это, по–вашему?

Лонгсдейл мрачно уставился на труп.

— Это нечисть.

— Вот это?!

— Нет. Это ее жертва. Долго вы собираетесь с ним здесь сидеть? Отделите скелет от плиты и увезите его поскорее.

Кеннеди фыркнул:

— И как вы предлагаете это сделать? Вода и мыло?

— Раствор гидроксида натрия и шпатель. Пошлите ко мне домой — у меня был запас на всякий случай. Только осторожней — гидроксид разъест даже припеченные к камню ткани. Толку от них все равно уже нет, а вот кости надо сохранить, — Лонгсдейл опустился на колено и несколько раз тронул скелет кончиком кинжала. — Может, на костях что–нибудь осталось.

— Думаете, его убили? — спросил Натан. Консультант хмуро кивнул. — Здесь? Его могли убить в другом месте, а труп бросить сюда и сжечь, чтобы замести следы.

— Оглянитесь, — отвечал Лонгсдейл. — Какой, по–вашему, должен быть жар, чтобы приварить тело к полу?

— Большой, — осторожно решил комиссар.

— Именно. Так что же здесь могло гореть с такой силой?

— Единственный, кто не вернулся домой в ту ночь, сэр — преподобный отец Адам Грейс, — Риган положил на стол комиссара отчет о допросе жителей. — Его экономка, миссис Эванс, сообщила, что он не пришел после вечерни. Обычно он проводил несколько часов в церкви после окончания службы и возвращался иногда в одиннадцать, иногда в полночь. Но вчера он так и не появился.

Бреннон неторопливо пролистал папку и прочел показания миссис Эванс.

— Итак, если у нас не обнаружится еще кто–нибудь пропавший, то будем считать, что наша жертва — отец Грейс. Идите, Риган, займитесь опросом жителей. Кто–то спалил церковь и, судя по тому, что она полыхала минимум четыре часа, основательно потрудился над костром. Такое количество дров и керосина трудно протащить незаметно.

— Да, сэр, — молодой детектив уже взялся за ручку двери, но неуверенно замялся на пороге. — Мы ищем поджигателя?

Бреннон поднял бровь:

— А вы полагаете, что это был водонос?

— Н-нет, сэр, но… может, преподобный сам…

— Угу. Искупался в бочке с керосином, дошлепал до родной церквушки и чиркнул спичкой. Какое зверское самоубийство.

— Ну мало ли…

Бреннон окинул подчиненного долгим взглядом. Иногда ему казалось, что Риган слишком молод и впечатлителен для этой работы. Детектив сглотнул и невнятно прошептал:

— Но этот… тоже думает, что такое не человек сделал.

— Идите работать, Риган, и перестаньте, черт возьми, распространять вокруг бабские суеверия! Вас это совершенно не красит как полицейского.

— Да, сэр, — пробормотал молодой человек и закрыл за собой дверь. Бреннон поглядел ему вслед, похлопывая себя отчетом по руке, встряхнулся и направился в гроб.

Первое, что комиссар ощутил — крайне странный запах. Настолько странный, что Натан обрадовался отсутствию завтрака сегодня утром. С опаской сунувшись за порог, Бреннон обнаружил некий чан, в котором что–то то ли варилось, то ли парилось. Лонгсдейл помешивал варево палкой или ложкой — в густой жиже и не разглядеть.

— Что это? — спросил комиссар, подавляя рвотный позыв.

— Мы очищаем кости, — с бодрым энтузиазмом двадцатилетнего студента отозвался Кеннеди. — Раствор соды…

— Вы варите труп в растворе соды?!

Консультант взглянул на него с абсолютной серьезностью:

— Это хороший способ очистить кости от остатков плоти.

— Зачем?!

— Единственное, что может дать нам подсказку — это скелет. На костях остался след от орудия убийства. Возможно, нам удастся даже получить слепок.