Читаем Пылающие комнаты (ЛП) онлайн бесплатно

========== Глава 1 ==========

Все происходит так же, как и всегда: в три часа утра Джастин просыпается весь в поту и прячется под одеялом, пытаясь сглотнуть рвущийся из горла крик. Затем он готовит кофе все в той же на ладан дышащей кофеварке, в той, что всегда придает напитку медный привкус, в той, что купил за четвертак в сэконде на Хилари-стрит. Наливает кофе во всю ту же светлую кружку с изогнутой ручкой и сколом у донышка. Садится на все тот же матрас, что лежит на все том же полу в центре все той же комнаты. Включает все тот же телевизор и смотрит повтор все того же «Чарльза в ответе»*, до отказа выкрутив громкость, чтобы заглушить отвратные звуки, которые издают во время секса его отвратные соседи.

Ничего никогда не меняется – вот разве что автомобили в рекламных роликах, которые крутят по телеку между сериями. Ну и температура воздуха, что просачивается сквозь щели в стенах его убогой квартирки.

Ну да, вот это, а еще то, что этим утром у него внезапно звонит телефон.

Джастин снимает трубку. На том конце провода еще не успели произнести ни слова, а он уже знает, что кто-то умер.

Никто не стал бы ему звонить по менее важному поводу.

- Вик…

***

Джастин не знает, что сказать. Не потому, что сам никогда не был на месте Дебби и Майкла, хотя это и правда. Не потому, что мучается чувством вины из-за того, что так и не успел узнать Вика поближе, хотя и его он, разумеется, тоже испытывает.

Нет, просто на то, чтобы добраться сюда, ушли все его силы. Сначала пешком до автобусной остановки на углу Лафайет и шестьдесят первой – поминутно оглядываясь через плечо и переводя дыхание. Дальше – автобусом, который никак не должен был оказаться таким набитым во вторник в шесть часов утра. Все это вместе превратило его в настоящую развалину.

И вот теперь он сидит в доме Деб, на третьей ступеньке лестницы, и дышит-дышит-дышит, попутно безуспешно пытаясь разжать скрюченную руку. А Дебби орет на него:

- … это ж, блядь, додуматься надо такое отмочить! Нет, ты только посмотри на него, а? – через плечо бросает она Майклу. – А ну топай наверх и приходи в себя. Господи, и так все летит к ебеням со скоростью света, а тут еще этот пизданутый пацан шляется по улицам в шесть утра…

И Джастин, не слушая Майкловы причитания – да отвяжись ты от него, ма, бога ради, присядь уже, не нервничай так, не обязательно же из-за всего на свете дергаться, Боже мой, Боже мой, Вик… – поднимается наверх и закрывается в ванной.

В первую секунду он пугается отражения, что таращится на него из зеркала. Джастин не любит зеркал, давно уже, дома у него их нет. Он дотрагивается до своих волос, наклоняет голову – так, чтобы отросшая челка занавесила глаза, а затем резким движением откидывает ее на бок. Стрижка у него по плану раз в четыре месяца, третьего числа, – то есть завтра. Но не в этот раз, нет. В этот раз ей придется подождать.

Спустившись вниз, Джастин располагается в кухне, у стола, потому что в гостиной полно народу – там Дебби, и Майкл, и Хантер, и Бен. Он перехватывает свою правую руку левой, стискивает ее и сует в карман толстовки. А затем, откашлявшись, пытается выговорить:

- Деб.

Получается, видимо, не очень, потому что Бен продолжает что-то рассказывать.

- Деб, - окликает Джастин громче. Теперь все оборачиваются к нему, и под их взглядами у него по всему телу бегут мурашки. – Ты как?

Дебби окидывает его этим своим фирменным да-ты-нахуй-попутал-что-ли взглядом и отвечает:

- А ты не охуел ли задавать мне такие вопросы, когда сам хрен знает на что похож? Да тебя бы за такие выходки к унитазу пристегнуть! Чтоб не шатался в одиночку по гребанным улицам и не доводил себя до такого состояния. И не думай, что я не заметила, как у тебя рука трясется. Господи Иисусе, этот мальчишка меня с ума сведет! Видали вы такого говнюка?

Она кудахчет над ним, как наседка над строптивым цыпленком. Майкл смотрит на нее с ужасом, Бен – с недоумением, а у Хантера вид такой, словно он сейчас с удовольствием оказался бы в любом другом месте. А вот Джастин улыбается.

- Я знаю, Деб, - говорит он и принимает тарелку с яичницей, которую она ему сует.

Больше всего на свете ему бы сейчас хотелось ее обнять. Но он не может.

Джастин понимает, о чем они все думают. Деб ведет себя странно, не так, как положено. Выдает неверные реакции. Не плачет, не орет, не повторяет в сотый раз то, что всем и без нее известно: это пиздец, как несправедливо.

Может быть, Джастин мало что понимает в происходящем. Не знает, что сказать, не представляет, что Деб сейчас чувствует, не понимает, какой реакции все от нее ждут. Но кое-что он знает лучше, чем кто бы то ни было в этом доме.

Жизнь вообще несправедлива.

И потому он заглядывает Дебби в глаза и повторяет:

- Я знаю, Деб, знаю.

Она наливает ему апельсинового сока, и рука у нее тоже трясется.

***

Джастин остается у Дебби на весь день. Пользы от него никакой, он сам это знает. Единственное, чем он может помочь, - это прибрать за теми, кто заходит принести соболезнования. И то в процессе он старается держаться подальше от толчеи, жмется по углам, сутулит плечи и молится про себя, чтобы никто не вздумал к нему прикасаться. Относит на кухню стаканы и тарелки, вешает чьи-то куртки, подбирает использованные салфетки.

Деб больше не суетится. И Джастин от души желает, чтобы остальные побыстрее сообразили, что вот это как раз и есть повод для беспокойства, а вовсе не ее утренние выступления. В том ее поведении, конечно, можно было рассмотреть намек на отрицание случившегося, но то, что творится с ней сейчас, куда как хуже. Вот это вот жутковатое принятие.

А потом Джастин снова уходит в туалет – высморкаться и принять таблетку Адвила - и вот тут оно и случается. Он как раз запивает лекарство водой из-под крана, когда сквозь слои цемента, гипсокартона и дерева до него вдруг доносятся звуки. Эммета по голосу и узнать сложно. Джастин, пожалуй, долго мог бы предаваться размышлениям на тему – как это странно, как неправильно, когда голос Эммета звучит так подавлено, если бы этим самым голосом он не произнес:

- Брайан!

Наверное, если постараться, он смог бы живо представить себе, что там происходит. Майкл рыдает у Брайана в объятиях, и тот что-то шепчет ему в волосы – тихо-тихо, так, чтобы никто не подслушал, не поймал его слова в воздухе, не передал их дальше. Так, чтобы Майки мог оставить их себе, сохранить, спрятать в карман и там воровато трогать кончиками пальцев.

Джастин долго не выходит из ванной. Сначала писает, потом массирует руку. Разминает ладонь подушечкой большого пальца, пытается разжать ее, но рука лишь дергается от спазма и начинает трястись. Тогда Джастин запихивает ее в карман.

Что ж, каждый из них прячет в кармане что-то свое.

Джастин медленно, ступенька за ступенькой, спускается по лестнице, разглядывая носки собственных туфель. Потасканные белые кеды ступают по вытертым деревянным половицам.

Дебби орет:

- … а ну убрал свои гребанные грязные ботинки с моего ковра! И вообще не лезь ко мне! Охренеть можно, исчез на три года, думать забыл про… – голос ее не то чтобы обрывается.

Просто такое ощущение, что кто-то нажимает на паузу.

И становится – как это там говорится? Так тихо, что слышно, как муха пролетит? Ну и раз уж всем, кто находится сейчас в доме, приспичило обернуться и уставиться на него, Джастину ничего не остается, кроме как вскинуть голову, расправить плечи и постараться не замкнуться в себе.

Он медленно сходит с последней ступеньки, на ходу стараясь согнать залегшую между глаз тревожную морщинку, но терпит сокрушительное поражение. Все смотрят то на него, то на Брайана, взгляды их мечутся, как шарики в пинг-понге. Такая вот партия в настольный теннис между двумя бывшими…

Да никем, собственно.

- Мелодраматично немного, тебе не кажется? – бесстрастно изрекает Джастин.

Брайан лишь прикасается кончиком языка к зубам и отводит глаза. Джастин же проскальзывает мимо собравшихся в комнате и, по пути подхватив со стола стакан, уходит на кухню.

- Кажется, со стрижкой придется повременить, мм?

Эммет сидит у стола, подперев кулаком щеку. Он улыбается Джастину, и улыбка выходит скорее усталой, чем какой бы то ни было еще.

Джастин пожимает плечами.

- Никуда она не убежит.

Он вспоминает, как Эммет заезжал за ним четыре месяца назад и за четыре месяца до этого, и еще раньше. Как он привозил его в салон и там флиртовал со стилистами - прислонялся к стойке, покачивал бедром, игриво хлопал ресницами. Сам он в этот момент сидел в кресле и считал про себя от тысячи до одного. Чужие пальцы, осторожные прикосновения, щелчки ножниц, холодная вода… Восемьсот два, восемьсот один, восемьсот…

- Как ты?

Брови Джастина снова сходятся на переносице.

- Нормально… Это же не у меня только что умер брат.

На секунду Джастин пытается представить себе, что бы он чувствовал, если бы то же самое произошло с Молли. Если бы она была больна – как Вик. Если бы они были близки – и внезапно ее не стало…

Вообразить такое довольно трудно. Потому что вообще-то сестра его ненавидит.

- Нет, я в том смысле, что… – и Эммет вовсе не незаметно машет рукой в сторону Брайана.

Джастин вздыхает.

- А что такое?

- Что такое? – недоверчиво переспрашивает Эммет. – Что такое?

Джастин пожимает плечами, ставит стакан в раковину, убирает со стола и накрывает крышкой кассероле.

- Поможешь принести сверху стулья?

Эммет безнадежно машет рукой и качает головой. Джастин мог бы попытаться объяснить, что ему больше не семнадцать, что он уже не тот мальчишка, что смотрел на мир сквозь розовые очки, что готов был довольствоваться крохами, умолять – хотя бы взгляни на меня, просто назови меня по имени… Но тогда ему пришлось бы солгать и заявить Эммету, что Брайан Кинни больше ни хрена для него не значит.

А правда в том, что ему холодно. Ему трудно. И кругом только разочарования, смерть, неудачи, тьма и несправедливость. А любовь – она, может, и есть, да, может, она и существует, но он больше ничего такого не чувствует и даже пробовать не хочет.

Любовь пускай остается там, где ему было семнадцать, там, где были надежды и наивность, и нежность, и бабочки, и солнышко.

Солнышко, которое давным-давно уже больше не светит.

***

Вскоре после этого Джастин пытается уйти домой. Не то, чтобы его беспокоило присутствие Брайана. Не то чтобы ему казалось, что Брайана беспокоит его присутствие. Просто ощущение такое, будто все этого от них ждут – ждут, что они начнут беспокоиться. И от этого у Джастина болит голова, просто, блядь, раскалывается. От того, что все таращатся на них и ходят на цыпочках, и ждут чего-то. И Адвил, который дала ему Деб, ни хрена тут не поможет.

- Черта с два ты уйдешь! – Дэбби непреклонным стражем застывает в дверях и смотрит на него с вызовом. – Ты и два квартала пройти не можешь, что уж там про гребанный автобус говорить. Так что быстро тащи свою задницу обратно…

- Я его отвезу, - Брайан поднимается на ноги.

И все вздыхают с облегчением, словно бы говоря: «Наконец-то!» Наконец-то что-то произошло. Наконец-то состоялась прелюдия, обещающая, что их ожидания подтвердятся, что все вернется на круги своя.

Все смотрят на Джастина, по глазам видно – они ждут, что он начнет спорить. Я в порядке, сам справлюсь, ты мне не нужен. Ждут, что он будет язвить, упрямиться, отбиваться зубами и ногтями.

- Как хочешь.

Язвительность отнимает слишком много сил.

Майкл хмурится и прикидывает, наверно, не вызваться ли самому его отвезти. Но у него же семья - конечно, семья и муж, и ипотека, и полтора ребенка. И в итоге Джастин все же уходит с Брайаном, а все остаются и дальше скорбеть, неловко переглядываться и испытывать смутное разочарование.

Джастин просит Дебби звонить ему, если ей что-нибудь понадобится. Впрочем, оба они отлично осознают всю нелепость этого предложения, а потому быстро отворачиваются, невольно зеркаля движения друг друга.

В салоне машины тепло, почти жарко. Она безупречна – на чехлах ни одного пятнышка. Механическая коробка передач.

Джастин устраивается на сидении, потирает висок. Брайан тем временем выруливает на дорогу.

А затем прикуривает и вместе с дымом выдыхает:

- Куда тебе?

Джастин диктует свой адрес, прижимает спрятанную в кармане руку к животу, смотрит на небо через стекло и думает: «Не было бы дождя!»

Он не испытывает никакой необходимости нарушать тишину. Брайан вроде бы тоже – с другой стороны, а когда он ее испытывал?

- Оно? – спрашивает Брайан, подъехав к нужному дому. Прикусив фильтр сигареты, наклоняется над рулем и, склонив голову на бок, оглядывает здание. - Как-то не впечатляет, - заявляет он, покосившись на Джастина.

- Ага, спасибо, что подвез.

Джастин почти успевает дойти до крыльца, когда слышит, как за спиной захлопывается дверь машины. Он мгновенно застывает. Никому нельзя входить в его квартиру – ни Эммету, ни матери, даже Итану отныне доступ сюда закрыт.

- Я тебя не приглашал, - говорит он, когда Брайан нагоняет его.

Тот бросает окурок на землю и щурится в этой своей раздражающе надменной манере.

- А я и не ждал, что пригласишь.

В любой другой день Джастин, может, и нашел бы в себе силы, чтобы упереться рогом. Иногда ему приходится это делать. Не с матерью, нет, - та с недавних пор очень покладиста. Но с Эмметом – да, и с Дебби, и даже иногда с Линдси. Он, в общем-то, поднаторел в искусстве удерживать людей на расстоянии вытянутой руки.

Но сегодня у него просто нет сил бодаться с Брайаном.

И потому он делает глубокий вдох, толкает дверь и начинает подниматься по лестнице, стараясь не думать о звучащих за спиной шагах.

Квартира у него чистая. Совсем небольшая… всего одна комната, и из обстановки только несколько ящиков, матрас и минихолодильник, который он по предложению Эммета забрал когда-то из старой квартиры Майкла. Но зато чистая, да. И у каждого предмета обстановки есть свое место и назначение. Он всем этим пользуется, все это – часть его быта. Для человека вроде Брайана его жилище, должно быть, выглядит почти нищенским, но у него есть все, что ему нужно. А к излишествам он давно уже потерял вкус.

Войдя в квартиру, Джастин делает жест рукой, словно говоря – вот он, мой дом, не нравится, не ешь. И не оборачивается, чтобы по выражению лица Брайана постараться понять, какое все это произвело на него впечатление. Ему, в общем-то, и дела нет. Вместо этого он сразу же достает купленный за два доллара прозрачный пластиковый контейнер, в котором хранится богатейший запас прописанных ему препаратов, и принимается перебирать лекарства.

Вытряхивает две таблетки из белого пузырька. Ну да, рука трясется так, что крышку толком не завернуть, - да и наплевать. Через сорок минут ему станет лучше, осознавать это все еще непривычно.

Брайан подбирает отставленный им пузырек, читает этикетку и, нахмурившись, машинально завинчивает крышку.