Читаем Пылающая башня (СИ) онлайн бесплатно

Muerte, muerte al villano vil!

Сдохни, сдохни, чертов мерзавец!

Пако Ибаньес, "Скверная репутация"

- На сегодняшней лекции поговорим о так называемом виртуальном блоке Юкатана, основной части нашего курса. Блок состоит из четырёх миров: джунглей, пирамиды, жертвоприношения и битвы с испанцами. Каждый из миров согласно традиционной двадцатиричной системе майацков делится на двадцать локаций... Ты хотела задать вопрос, нуб Чиченица?

- Гик Ушмаль, кто такие "испанцы"?

- Произвольная враждебная группа.

- Спасибо, гик Ушмаль. Только я сегодня мальчик. У меня же включена голубая лампочка.

- Прошу меня извинить! Итак, о джунглях...

- Нет, мы проголосуем о теме, гик Ушмаль.

- Да-да, конечно... Меньшинство за жертвоприношение - с этой темы и начнем. Итак, первая локация - "божок Хипе". Для прохождения необходимо содрать кожу с пяти юношей. Кожа с пяток открывает бонусные локации с золотом и яшмой, последняя особенно ценна, на неё можно купить девочку для свежевания или трёх мальчиков для услуг. Внимание, нубы, всем подключиться к вебинару и следовать за мной.

Ушмаль работал гиком в средней общеобразовательной школе.

Нубы тихонько гудели над самостоятельными локациями, а Ушмаль, прикрыв глаза, поплыл над влажными болотами лакадонских джунглей, раздвигая руками широкие мясистые листья. Кричали обезьяны, густо и обволакивающе пахло пряным и горьковатым. Подлесок шуршал пёстрыми змеями, терявшимися среди ярких цветов, а поднявшись выше, можно было увидеть покрытые лианами пирамиды. Великие пирамиды майацков! Для Ушмаля не было ничего прекраснее.

Ушмаль задумался об испанцах - по правде говоря, он тоже о них не знал. Нет, он, конечно, отлично знал, что в базовом шаблоне блока Юкатана есть десять враждебных худеньких фигур в вогнутых касках и с длинными заостренными блестящими палками, которые появляются на первой локации мира "битва с испанцами". Вообще для его работы этого было достаточно. Шаблон включал только фигуры, а нубы сами задавали одежду, выражения лиц и детали оружия. И, конечно, стратегия сражения тоже была работой нуба. Впрочем, испанцы были явно не бойцы, их не разделывал разве только двоечник.

Но что это за слово такое, "испанцы"? Ушмаль был добросовестным гиком и поэтому послал запрос в Сеть. Замелькали картинки в красно-жёлтой гамме с большими рогатыми зверями, карты старой Земли... А, вымершее племя. Ушмаль заглянул и в словарик терминов, который обычно пропускал даже на углублённых факультативах. Словарик был довольно большой, озаглавленный "испанский язык блока Юкатан" и содержал несколько сотен слов, например, таких: "Руки прочь, паршивая собака! Сантьяго! !Adelante, Castilla y Arag'on!" Отдельно стоял список (вперемешку имён и фамилий): Керро, Анбесса, Альварес, Томас...

- Внимание, нубы! Кто хочет сдать мне прохождение блока Юкатана на отлично, одежду испанцам пусть подбирает жёлто-красную.

Эта фраза, как и все предыдущие, были произнесены мысленно, на универсальном. Ушмаль обладал голосовыми связками, но пользовался ими редко - у большинства нубов внешние звуковые датчики были отключены.

Урок закончился. Один за другим выключались блоки присутствия. На широких экранах-окнах заходило солнце, ветер носил осенние листья. Ушмаль встал и не спеша прошелся по рядам серых ящиков, проверяя, все ли отключились. Впрочем, он мог бы этого и не делать - это проверялось автоматически. Просто иногда ему хотелось делать что-то ещё, кроме своей работы.

Пахло, как всегда, нагретой пылью и стерилизатором воздуха.

Последнее время почему-то кружилась голова. А сегодня с утра плохо слушалась нижняя челюсть. К привычным запахам примешивался неприятный тошнотворно-сладкий аромат. Ушмаль отключил датчик обоняния.

Зря он это сказал, про жёлто-красный. Может оштрафовать Комиссия по свободе выбора цвета. У Ушмаля было две ноги из легкого алюминиевого сплава, туловище с пластиковым наполнением и выдвижными щупами, и почти целиком натуральная голова. Голова была сложной биологической системой, старой, доставшейся Ушмалю в наследство от предка, завещавшего голову тому, кто пожелает ей воспользоваться. Из всех многочисленных родственников, Ушмаль оказался первым и сознательно девиртуализировался еще в детском возрасте. Биологические части тела доставляли некоторые неудобства - Ушмаль должен был периодически есть и спать. А штрафы лишали часов сна.

Его ученикам, их номерным родителям и подавляющему большинству амаврозов - жителей Города - жилось проще. Штраф для них - это временная блокировка какого-то мира, одного из тысяч.

У амаврозов - или амавров - нет тел. Амавры рождаются по согласию двух или более лиц, считающихся их родителями. Право родить нового амавра получают те, кто успешно прошли число миров, кратное двадцати, - им открывается соответствующая опция. Бонус-уровень. Чем больше миров познает амавр, тем больше миров ему открывается. И более сложных. Ушмаль прошёл их две тысячи, но знал и тех, кто прошел в десятки раз больше.

Снаружи не было ни осенних листьев, ни неба. Только множество туннелей, уходящих во все стороны от небольшого зала с невысоким вогнутым потолком, где помещалось здание школы, тоже округлое, как гриб-дождевик. У входа в школу в полу располагалась круглая вентиляционная шахта, забранная решёткой. Такая же была в потолке, и между ними всегда ощущался прохладный ток воздуха. Ушмаль привычно свернул в один из тоннелей, ведущих к дому. Серый пористый пластиковый пол бесшумно пружинил под его лёгкими шагами. Стены с ровной подсветкой у пола скругляли повороты.

Потолок и стены туннелей состояли из плотно пригнанных тонких коробочек-кирпичиков, издали похожих на серую поблескивающую чешую. Амавры. Вместилища человеческих личностей. Туннели, протянувшиеся на многие километры, были Городом. Стоило закрыть глаза и, подключившись к Сети, равномерно распределиться по доступным Ушмалю мирам, как всё вокруг оживало, разворачивалась перспектива, открывались пейзажи на любой вкус; всё наполнялось десятимиллиардным шумом и возней беспрерывно снующих из мира в мир обитателей Города. Здесь жили и его родители, и жена.

В туннелях - этих словно вывернутых наизнанку серебристых змеях - царила вязкая тишина, только изредка раздавалось едва слышно шипение автоматического насоса подачи дыхательной смеси.

Ушмаль одним глазом набросил на скупые стены полупрозрачный весенний пейзаж с глубоким небом вместо низкого потолка, а другим глазом рылся в утренних обновлениях. Новых доступных для него миров пока не было - странно, ведь по его расчётам ему давно было положено перейти на новый статус.

Вообще он что-то устал сегодня.

Ах, да, он же хотел поужинать с женой, она приглашала. Жена Ушмаля работала предсказательницей: искала связи оттенков воды и неба в локациях блока Индонезии и их влияние на карьерный рост. Ужинать жена любила всегда в одном и том же квартале старого Парижа, где горели фиолетовые фонари. Она вообще обожала фиолетовый цвет.

Ушмаль погасил весенний пейзаж, включил стереоскопическое зрение и, сфокусировав слои, оказался в локации с нужным рестораном.

Здесь всё было как всегда: один и тот же продавец зелени около своей деревянной тележки, одна и та же мадемуазель, поливающая цветы на балкончике. Нет, Ушмаль, конечно, отлично знал, что в базовом шаблоне старого Парижа будет именно так, но от этого локация казалась всё более пресной. Одно дело, джунгли Юкатана и майацкие пирамиды, о которых Ушмаль знал больше, чем кто бы то ни было. Их прохождение было для него, как перечитывание одной и той же, но бесконечно любимой книги. Когда же речь шла о встрече с женой, застывшие повторения становились раз от разу неприятнее.

- Жена? - неловко позвал Ушмаль. Он не знал, какое имя она выберет сегодня.

- Пойдём, - она уже скользнула внутрь, Ушмаль не успел толком её разглядеть. - Что будешь? Я - огурцы с молоком.

Для неё еда - всего лишь набор вкусовых ощущений, а для него - реальное подкрепление сил.

- Морковный сок.

Отпив глоток, Ушмаль привычно ощутил, как из пола сквозь подошвы проникла игла с питательной смесью. Ушмаль мог жить только в туннелях, а его домом была небольшая ниша в стене, где помещалась кровать, допотопный информатор в виде головы маяцкого вождя и полочка со щетками для чистки глаз и зубов.

- Ты не передумал? - спрашивала жена, бесшумно откусив кусок фиолетового огурца. - Ах, эта твоя ужасная голова, что у тебя там внутри, я забыла.

Жена красивая, но лицо плоское, с размытыми чертами - новый вид виртуальной косметики? Или просто она одновременно присутствовала в нескольких местах, сейчас это становилось модным.

- Пока нет, не передумал.

- Как работа? - без интереса спросила она.

- Отлично! - оживился Ушмаль. - Скоро надеюсь получить доступ к новым локациям пирамид и...

- А я в круиз, по океанам. Мне открыли доступ. Хочешь со мной? Я тебя за этим и позвала, ты же любишь все эти старомодные личные встречи для договоров. У меня квота на одно место.

- Ну... у меня много работы... жена.

- Я сегодня Виолетта, милый. Нет, всё-таки ты невыносимо консервативен - думаю, голова тебя угнетает. Сейчас всё делают одновременно - и работу, и отдых. Да и время сколько хочешь. Но дело твоё, конечно. - Допив молоко, жена встала. В её голосе не было ни холода, ни разочарования, как будто она отключила эмоции или оставила их в другом мире, не для него, Ушмаля. - Пока!

Быть может, эмоций никогда и не было.

- До свидания, - пробормотал Ушмаль.

Картинка расплывалась, и он вернул себя в коридор, к своей домашней нише. Он почти ничего не съел, и устал еще больше. Нижняя челюсть и уши как онемели.

Но отдохнуть не пришлось.

Едва он вошёл в свою маленькую комнату, ожил информатор:

- Гик Ушмаль, штраф Комиссии защиты прав половой принадлежности, штраф Комиссии по свободе выбора цвета. Итого минус пять часов сна.

И ведь не поспоришь. Комиссии были автоматическими локациями с приоритетом появляться при нарушениях.

Пока Ушмаль отсутствовал, дома произошли изменения. Из стены выдвинулась коробочка - его, Ушмаля, чистый новенький амавр с торчащим проводком, который надлежало подключить через ухо, чтобы навсегда присоединиться к другим.

Ушмаль со вздохом взял щупом амавр. Вот оно что... Автоматическое приглашение, без которого закрыт доступ к новым мирам. И к новым локациям маяцких пирамид. Похоже, однажды это всё-таки придется сделать. Вернуть то, от чего отказался в детстве, желая стать... более осязаемым. Мать считала его больным, даже пыталась безрезультатно лечить. Но вот всё и возвращается. Почему бы не сейчас.

- Вот он! Держи!

Два блестящих колеса ворвались в комнатку Ушмаля, сильно толкнули его к стене, отчего упала полочка и все щётки разлетелись по полу. Вырвали пустой амавр.

- Есть! Уходим! - взвизгнуло одно колесо. Голос был металлический, дребезжащий.

- Стой! - пискнуло второе таким же голом, подкатившись к Ушмалю. - Глянь, у этого ходяшки почти целая голова. Надо взять!

- Берём!

Они кричали не на универсальном. На испанском! Ушмаль разобрал совсем немного.

Его грубо схватили, выволокли из комнатки, потащили по туннелям и неожиданно впихнули в широкую рваную дыру в пластиковом полу. Он успел заметить одно из колёс - блестящую человеческую голову с выпуклыми фасеточными глазами и раззявленным беззубым ртом, ловко укрепленную на оси таким образом, что она оставалась всё время в одном положении. Из этой головы, вместо ушей, торчали длинные зажимы с острыми крючьями, которые и держали Ушмаля.

А потом он полетел вниз и оказался в другом туннеле. Серебристые стены были покрыты пылью, повсюду валялись выломанные амавры. И снова дыра в полу и снова вниз. Здесь уже стены были не серебристые, потому что ни одного амавра не осталось. И снова вниз - теперь через широкий пролом в полу. Ушмаль вёл подсчёт этим этажам. На восьмом не было туннелей - только длинное пустое пространство, заставленное бурильными установками и заваленное перфораторами.

Ушмаль попробовал выйти в Сеть - не смог. Не смог совершить простейшего входа в мир! Запаниковал, потому что теперь мог рассчитывать только на своё не очень-то прочное тело. Постарался включить на максимум зрение, слух и обоняние. Он не сопротивлялся, плохо представляя, как оптимально управлять неловким телом - это было совсем не то, когда он в образе гибкого маяйцкого воина лазил по пирамидам в джунглях.

Наконец слух стал работать нормально, но вот зрение настроилось плохо, всё было нечётко, как будто белки глаз покрывала пыль. В нос бил отвратительный запах. Ушмаля дотащили куда-то и бросили на жёсткий пол, прогнувшийся, как тонковатый металлический лист.

- Маэстро, мы принесли редкость - пустой амавр! И привели ходяшку! - пискнули головы на колесах.

- Отличная работа! Ваши труды оценят по достоинству, - а вот это был совсем не металлический голос... Сильный и ровный, но вместе с тем переполненный пластами эмоций - радостью и ожиданием, любопытством и удивлением, а над всем этим доминировала низкая властная нота. - Что у ходяшки?

Живой голос! Ушмаль никогда не слышал живых голосов, но сразу догадался, что так он и должен звучать.

- У ходяшки только верхняя часть головы, оба глаза и нос, маэстро.

- Я посмотрю.

Живой голос и колёса заговорили о времени, о часах и даже минутах. По правде говоря, Ушмаль об этом не знал. Нет, он, конечно, отлично знал, что в любом базовом шаблоне есть часы, стрелки и какие-то минуты, но в его жизни время не играло роли, ведь в каждом мире оно могло начинаться и длиться произвольно.

- Маэстро, а правда, что в амаврах девятого уровня уже тысячи миров?

- Да.

- Это ж здорово, маэстро! Просто здорово! Какое ж тогда богатство нас ждёт выше! Да здравствует маэстро Альварес, дарующий нам бессмертие! - колёса вымелись прочь.

Пол завибрировал от тяжёлых неровных шагов.

Ушмаль отчаянно пытался сфокусировать зрение, и, наконец, ему это удалось. К нему вплотную приблизилось чужое лицо. Ушмаль невольно дернулся назад от отвращения; щёки, лоб и губы его собственного лица всегда были покрыты изящной титановой сеточкой и пластинками, для защиты кожи. Перед ним же было неприлично обнажённое лицо, только на высокий лоб спадала прядь пегих косм - рыжих, чёрных и седых вперемешку, из-под которых поблескивали большие влажные глаза цвета зеленоватой бурды. Пухлые голые губы были наиболее неприятны, напоминали слизней, покрытых коричневато-красной коркой. Губы кривились, отчего от уголков рта прорезались морщины, и под кожей голых щек прыгали бугорки.

- Оу, амиго, да у тебя пол-лица сгнило! Открой-ка рот пошире.

В поле зрения Ушмаля возникла голая кисть руки. Альварес - видимо, это к нему обращались головы на колёсах - подковырнул сетку чем-то острым и деловито сунул Ушмалю пальцы в рот. Этого тот уже не стерпел. Горловые связки напряглись, в горле булькнуло, и он сипло выкрикнул первое, пришедшее на ум, выплюнув сгустки белесой вонючей слизи:

- "Руки прочь, паршивая собака!"

Ушмаля оглушил хохот, и несколько секунд перед своим носом он лицезрел ослепительно белые зубы в капельках слюны.