Читаем Пути Господни (СИ) онлайн бесплатно

Пути ГОСПОДНИ...

Высокий, крупный мужчина, лет пятидесяти, задумчиво смотрел на заснеженный город сверху вниз. Некогда элегантный костюм от известного кутюрье, теперь сидел на нем мешком. Трехдневная щетина и красные воспаленные глаза, делали его больше похожим на запойного художника или актера, чем на владельца крупнейшей компании в стране. Разумовскому нравилось любоваться Москвой из окна своего офиса, ощущая себя гигантской птицей, парящей над древней столицей. Долгих двадцать лет он ждал своего часа, чтобы с триумфом вернуться сюда, и не ошибся. Кого только не было на открытии, оснащенного по последнему слову техники, его делового центра. За один вечер Разумовский оказался не только в когорте известных предпринимателей страны, но и новоиспеченным политиком. Чтобы оказаться поближе к новой кормушке о нем вспомнили даже те, кто когда-то погубил его отца. Хоть сейчас они и не обладали реальной властью, но их связи могли многое. Как гигантское цунами, они подняли Олега на такую высоту, о которой тот только мечтал. Это было всего два года назад.

"Два года...",- подумал он: "... а, как много изменилось с тех пор".

-Олег Михайлович,- прервал мысли голос секретарши по селекторной связи,- к вам доктор Стивен.

До Разумовского не сразу дошел смысл сказанного, и девушке пришлось повторить свои слова еще раз. Пустым взглядом он посмотрел на аппарат и..., остался стоять на месте. Олег ждал этого визита и боялся одновременно. Впервые в жизни он боялся.

Усилием воли Разумовский постарался взять себя в руки. Он закрыл глаза, сделал глубокий вздох, стараясь успокоиться, чувствуя, как стучит в груди сердце.

-Пусть войдет,- через минуту глухо произнес он, нажимая кнопку аппарата и тяжело усаживаясь в кресло.

Стивен был в своем неизменном балахоне, напоминавшем что-то среднее между праздничными нарядами махараджи и кимоно японского императора. Олигарх усмехнулся про себя яркому и нелепому сочетанию цветов. Если бы не восторженные отзывы рекомендовавших его людей, Олег никогда бы с ним не связался, поскольку всегда сомневался в психическом состоянии таких людей, но выбора у него все равно не было.

Как ни странно, пестрый наряд экстравагантного профессора, успокоил Разумовского. Он встал из-за стола и пожал вошедшему руку.

Несколько секунд в кабинете висела тишина. Было заметно, как волнуются оба.

-Я понимаю ваши ожидания, Олег Михайлович и поэтому буду с вами искренним. Порадовать мне вас нечем,- с сочувствием произнес доктор Стивен, усевшись в предложенное кресло,- Физически ваша дочь здорова. Я бы даже сказал, что и выглядит неплохо, но это не главное,- профессор сделал паузу, подбирая слова, чтобы его могли правильно понять. Он не знал мыслей олигарха, но чувствовал отношение Разумовского к себе и это ему не нравилось. Необходим был контакт с отцом девочки, а вот его, как раз и не было:

-Душа девушки не хочет возвращаться обратно, словно ее в этом мире больше ничего не держит. Ей очень страшно от того, что ее ожидает, но... Я так понимаю, в жизни вашей дочери произошло нечто ужасное. То, что она не смогла пережить или не захотела. Смерть, разочарование, предательство,- Стивен снова замолчал, внимательно вглядываясь в лицо сидевшего напротив собеседника:

-Вы мне все рассказали, господин Разумовский? Или есть что-то, о чем умолчали?

Тот встал, прошел к бару, плеснул в стакан коньяк и залпом выпил.

-Вы знаете все, что вам необходимо,- процедил он сквозь зубы.

В кабинете повисла тишина. Было слышно, как в окно бьет мокрый снег. Никто из собеседников не решался нарушить возникшую паузу. Стивен был хорошим психологом и понимал, что его клиент не договаривает, скрывая что-то важное. Он даже догадывался, о чем тот упорно молчал, в этом и была проблема. Необходимым условием было, чтобы Разумовский сказал об этом сам.

"Что ж",- мысленно уговаривал он себя: "Ты сделал все, что мог. И не твоя вина, что этот самодовольный тип, думает, что за деньги можно купить все",- хотя в душе доктора все клокотало: "Неужели ты не видишь, что твоя дочь погибает! Еще немного и будет поздно! И никто, никто ее не спасет! А она все еще ждет тебя...!".

Олигарх молчал.

-В таком случае, я бессилен чем-либо вам помочь,- тяжело произнес профессор.

Разумовский смотрел пустым взглядом в окно, но слышал все, о чем говорил Стивен. Почти два года его дочь находилась в коме. И чтобы вернуть ее к жизни, не помогали все его деньги.

-Что еще можно предпринять? Колдуны! Шаманы! Ну, я не знаю, что-то же можно сделать?!- впервые повысил голос Олег.

-Вы это серьезно?- удивился Стивен.

Разумовский, наконец, оторвался от окна и повернулся.

-В моем положении не до шуток.

-Я не это имел в виду. Есть немало способов вернуть душу в тело. Как вы правильно заметили колдуны, шаманы и им подобные, возможно, смогут это сделать. Только нужен ли вам зомби с безразличным, пустым взглядом, в глазах которого не отражается никаких чувств, даже если это лицо вашей дочери? Наверное, это звучит жестоко, но это правда. Вы же хотели услышать правду?

-Вы можете назвать их имена?- не сдавался олигарх.

-Могу, но не буду,- и тут Стивена прорвало. Он вскочил на ноги и нервно прошелся из угла в угол,- Вы даже не представляете о чем просите.

Олигарх внимательно следил за ним.

- Благими намерениями выстлана дорога в ад,- продолжил профессор.

Разумовский недоуменно смотрел на него, не понимая, куда тот клонит. Стивен между тем продолжил:

- Вам известно выражение: "Поцелуй черной вдовы"?

-Я знаю эту легенду. И в чем здесь связь?

Стивен смотрел в холодные глаза собеседника и видел в них пустоту.

-Вы не знаете, с чем хотите связаться. Вся их сила идет от темной стороны, а она никогда никого не отдает,- окончание предложения Стивен произнес громко и четко, делая ударение на каждом слове,- Главная их цель душа. И дочь не спасете и сами погибнете.

-Но какой-то выход существует?

-Молитесь,- Стивену было жаль этого человека,- Вы русский, а в России много святых мест, чудотворных икон.

-Я неверующий.

-Тем более, Олег Михайлович. То, что сделала ваша дочь, является тяжким грехом в любой религии. Ей сейчас очень нелегко, душа трепещет от того, что ее ожидает. Так помогите ей. Кто, как не отец, поможет своему ребенку?! Вы...

-Я вас понял, доктор Стивен,- перебил профессора, Разумовский,- вас проводят. Деньги за консультацию переведут на ваш счет. Я вас больше не задерживаю.

На профессора было тяжело смотреть. Боль. Разочарование. Жалость. Чувство вины. Все это на короткий миг отразилось на его лице. Усилием воли он взял себя в руки.

-До свидания, Олег Михайлович,- попрощался доктор, направляясь к выходу, и уже взявшись за дверную ручку, внезапно оглянулся:

-Все же позволю последний совет. Сходите в церковь, поставьте хотя бы свечку. А по поводу денег замечу, это не самое главное в жизни. Да поможет вам Бог.

Разумовский тупо смотрел в окно, не замечая ничего вокруг. Погода сменилась, как и обещали, поднялся ветер и пошел снег. Крупные мокрые хлопья на какое-то время прилипали к стеклу, образуя плотное белое покрывало, но, не выдержав собственного веса, покрывало снежным комом сползало вниз, оставляя после себя мокрую дорожку. Теперь дальше трех метров, вообще было ничего не разглядеть. Впрочем, Олегу это и не требовалось.

... В какой-то момент его жизнь свернула с накатанной дороги. Он даже сам не мог понять, когда это произошло. Может в тот день, когда дочь ввела себе смертельную дозу, а может еще раньше, когда погибла жена Катя.

-Катюша...,- чуть слышно выдавил он из себя.

Она была тем человеком, кто понимал и принимал его таким, какой он есть, и была единственным, кто не оттолкнул его, когда прозвучал роковой выстрел, оборвавший жизнь отца. С детства он был предоставлен самому себе. И даже поделиться своими детскими радостями, было не с кем. Матери он не помнил, а для отца, партийного руководителя, всегда на первом месте была работа. Маленький Олег, как губка впитывал все, что говорил отец. Может быть поэтому ни в школе, ни в институте у него не было друзей. До сих пор он так и не понял, что же Катюша смогла рассмотреть, в этом серьезном, и даже угрюмом молодом человеке. Но благодаря ей, Олег начал потихоньку оттаивать. И только она осталась с ним рядом, когда вскрылись страшные факты их семьи, охраняла семейный очаг своей любовью.

Они уехали за границу, чтобы начать все сначала. Как же ему сейчас не хватало ее. Разумовскому вдруг припомнились их "вечера мечты", как прозвала их Катя. Они делились друг с другом самым сокровенным, строили планы, делали первые робкие шаги по пути их осуществления, и вместе радовались первым победам. Тогда-то он и заметил одну особенность, если Катюша не одобряла его замыслы, они не сбывались, словно она видела и знала все наперед. Это задело. Кто же знал, что маленькая трещина между ними со временем превратится в пропасть. Когда бизнес встал на ноги и вопрос денег не висел над ними мечом, Олег стал избегать совместных посиделок, стараясь реже бывать дома. Он стал жестче и нетерпимей. Маленькая заноза по имени гордыня, засела глубоко в душе.

Тем печальней было то, что произошло дальше. Наверное, тогда и прозвучал первый звонок. Пьяный водитель сбил Катю, когда они с Анютой возвращались домой. Она смогла оттолкнуть дочь из-под колес грузовика, а вот сама не успела. Вопреки медицинским прогнозам, она еще три дня отчаянно цеплялась за жизнь и ждала его возвращения из командировки.

Что-то оборвалось у него со смертью жены. Потух тот огонек, что согревал его в жизни. Однако общая беда не сблизила отца с дочерью. Наоборот, через год он отправил ее жить и учиться в престижный колледж, а сам с удвоенной энергией, взялся за дело.

"На войне все средства хороши",- любил он повторять тогда, не замечая, что всю свою жизнь, впрочем, и не только свою, превращает в битву.

Бизнес он сохранил, пройдясь по головам конкурентов и друзей, а вот дочь...

С каждым годом Анюта все больше походила на свою мать. В ее поведении, жестах он узнавал свою Катюшу и..., тем тяжелей ему становилось. Девушка тоже нелегко переживала их отчуждение, но молодость все равно берет свое. Его дочь первый раз влюбилась.

Разумовский понимал, что рано или поздно это непременно должно произойти, но никак не думал, что будет так больно. Олег попытался поговорить с дочерью, но было уже поздно. Он стал чужим. Вот тогда он решился.

Кто же знал, что его слова, воспримут так буквально. Возлюбленный дочери разбился насмерть, вылетев на машине, на огромной скорости с шоссе. Все выглядело, как несчастный случай, тем более и эксперты подтвердили, но Анна догадывалась, что это не так. Дочь отдалилась еще больше, а потом Разумовский узнал, что она стала наркоманкой. Лечение не помогло, стало только хуже. И однажды она сделала себе "золотой укол", перед этим отправив ему электронной почтой письмо. В нем было всего три слова:

"Я все знаю...".

Олег зажмурился и ткнулся лбом в холодное стекло. Он забыл. Он все забыл и в очередной раз обманул жену, поклявшись ей перед смертью беречь дочь. Так паршиво на душе еще не было никогда. Захотелось подставить лицо бушующей за окном пурге, чтобы смыть весь этот фальшивый налет, маску, которая стала его жизнью, оторвать от себя с мясом привычки, рабом которых он стал, но..., это было невозможно. Чтобы поступить так, надо родиться заново. Разумовский сжал кулаки и со всей силы ударил бронированное стекло. Ноги вдруг перестали его держать, и он медленно сполз вниз. Захотелось, как в детстве, закрыть лицо руками и заплакать. Это непременно бы произошло, если бы в голове не промелькнула шальная мысль:

"... а сколько же лет, ты не был у нее на могиле? Пять? Шесть?".

Это прозвучало так явственно, что Разумовский оглянулся. Кроме него в кабинете никого не было. Он стал лихорадочно считать, припоминая даты и года, а когда закончил, испытал шок. После того, как он перевез ее прах в Москву, прошло двенадцать лет. А самое ужасное, Олег не помнил, где ее могила.

-Прости. Прости, Катюша. Помоги мне,- как заклинание твердил он тихо.

Несколько минут он сидел на полу и приходил в себя. В голове был полный сумбур, а в душе напротив, становилось легче. Наконец все встало на свои места. Разумовский встал и подошел к столу.

-Верочка, пусть подготовят машину,- произнес он в микрофон,- через пять минут выезжаем.

-Что передать охране, Олег Михайлович? Куда поедете?

-На кладбище.

Третий час Разумовский вместе с охраной прочесывали темное кладбище, заглядывая в каждую ограду. Мокрый снег стоял стеной, засыпая дорожки и памятники. Фонарики помогали мало, выхватывая из темноты лишь метра три-четыре. Все уже порядком промокли и замерзли, и лишь упрямство Разумовского заставляло их продолжать начатое. Олег и сам сильно продрог, но был настроен так решительно, что готов был свалиться где-нибудь под кустом от усталости, чем отступить.

Миновал еще час. Благое дело все больше и больше походило на авантюру. Разумовский огляделся. Его люди уже просто ходили друг за другом от памятника к памятнику, даже не всматриваясь в надписи. Мрачный некрополь высасывал последние силы, уводя их все дальше от жизни.

-Олег Михайлович,- услышал он за спиной голос Бориса, нового начальника охраны,- люди устали, замерзли. В такой метели мы не сможем ничего отыскать. Давайте перенесем на завтра. Тем более с утра администрация будет на месте. Они даже все расчистят до ограды.

Конечно же, Малышев был прав и, наверное, стоило прислушаться к его словам, но что-то мешало Разумовскому поступить так. Наверное, ощущение того, что он предаст Катю еще раз.

-Ты вот что Борис, бери людей и возвращайтесь к машинам, а я еще вон до того дерева дойду,- и Олег посветил фонариком, указывая на кривую березу,- Я чувствую, что она где-то рядом.

-Нет, Олег Михайлович, так не пойдет...

В этот момент сзади послышались тревожные голоса. Они вернулись. Борис нагнулся к лежащему на снегу охраннику и тихо выругался. Неестественно выгнутая нога, была красноречивей всяких слов.

-Как вас угораздило,- не скрывая раздражения, спросил он.

-Темно, не видно же ничего, вот у него нога и провалилась.

-Открытый перелом,- пояснил Разумовскому Борис,- необходимо жгут наложить, а то кровью истечет, даже до больницы не успеем довести.

Видимо у Малышева был опыт в подобных вещах. Он ловко перетянул ногу ремнем и зафиксировал ее.

-Олег Михайлович, необходимо срочно в больницу.

-Я понял Борис. Давай сделаем так, ты съездишь в больницу и вернешься за мной. Думаю, у тебя займет это минут тридцать-сорок, а я пока здесь похожу.

Малышев колебался.

-Оставь мне его пистолет,- Разумовский кивнул на раненого,- если тебе так будет спокойней.

-Нет, Олег Михайлович,- принял решение Борис,- мы сейчас с раненым к джипу, а вы постарайтесь не отстать, а там уже решим.