Читаем Путь золотого семени (СИ) онлайн бесплатно

Завоевательные войны, внутренние перевороты, заговоры разорили континент и превратили его локи в мелкие государства, ослабив таким образом империю. Верховный капитул, до сих пор объединяющий своей властью все родовитые семьи, ищет решение. А пока любое пересечение границ лок под строгим запретом. Торговля и любые связи между локами запрещены на долгих пятнадцать лет. И эти пятнадцать лет подходят к концу. У капитула есть решение, как объединить страну и гарантировать правление законным наследникам. Южные махараджи, северные князья и внутренние лорды должны представить всех своих отпрысков — законных наследников, вошедших в зрелый возраст, и из "золотого семени" взойдёт новое поколение правителей, соединенных капитулом и поддерживающих правление друг друга. В руках капитула десять корон. Короны ждут своих владельцев. История начинается на севере, в болотных топях локи Эл. Две юные княжны и молодой княжич собираются в дорогу. В каждую локу вернуться суждено только одному наследнику.

(pov Инги Эл).

Все говорят, что мы похожи на княгиню-мать. Такие же светлолицые. А я ничего не нахожу у себя от матери. Волосы рыжие и зеленые глаза — как у отца, губы пухлые — как у тётки Вольги. И румянец… А мать всегда снежно-белая. Не припомню, чтобы её щеки вспыхивали. Свои белые волосы с первого дня, как отец взял её в жены, она красит рыжей травой, чтобы не слишком отличаться от Элов. И всё равно отличается, как молоко от крови. Чужаков у нас недолюбливают… Хоть Навы, как и мы, народ севера, но они — не мы.

— Шинни…

Моя вторая тётушка мне гораздо ближе первой.

— А страшно попасть к Навам?

— Не знаю, Инги. С одной стороны, они хотя бы свои, северяне. Ты им родная по матери, сестра её, тётка твоя, там правит. И, говорят, княжич Элай сказочно красив и не дурён характером. С другой стороны, весь этот ледовый мир… Бррр… — передёргивает она плечами. — И… этот мировой склепарий!

— Зачем он нужен?

— Там хранятся лица ушедших правителей, чудные создания, вмороженные в прозрачные льдины… Разве ты не знаешь?

— Знаю. Я не понимаю, зачем? Ведь можно заказать портреты…

— Картины не вечны. Мерзлота — другое дело.

— А правда, что ночи там длятся по полгода?

— Твоя мать говорит, что да.

— Так и живут в темноте? — в ужасе распахиваю я глаза.

— В лёд стен дворца вморожены водоросли. Они светятся. Княгиня Таная уверяла, что зрелище прекрасное.

— А что они едят? Ведь весны там не бывает. Не вырастишь ничего.

— Рыбу, кракенов, водоросли эти…

— И потом светятся?!

— Сомневаюсь! — смеётся Шинни. — Княгиня Таная ни о чём таком не рассказывала.

— А если я не хочу водоросли? — с раздражением закидываю в озеро палку.

— После того, как утвердят новых правителей и откроют торговые пути, ты сможешь покупать что-то привычное, если боги сделают тебя женой князя льдов. Главное, не замёрзнуть в этом царстве холода!

— Мать говорила, что их замок наподобие нашего стоит на теплых источниках. И внутри замка вода не застывает.

— Всё равно холодно.

— Шинни… А как это — быть с мужчиной? — понижаю я голос.

— Тебе ещё только четырнадцать, Инги. Только обручат, и всё. Первый год ты будешь жить как невеста, консумации не будет.

— Точно? Фу, какое слово неприятное.

— Вроде бы так, — пожимает она плечами.

— А мне обязательно ехать на пир «Золотого семени»? Князь может сделать так, чтобы я не ехала?

— Не может. Ты наследница.

— Пусть бы Олга ехала, она мечтает надеть корону внутренних лок! А Элег вернулся бы домой с женой. Было бы здорово…

Они взрослые, им не так страшно, как мне. Олге уже восемнадцать, и она ждёт не дождётся… А Элегу шестнадцать. Да и чего бояться княжичу? Это нам, княжнам, страшно… Мне.

— Едут все наследники. Кто кому составит пару и какую корону наденет, решать будут мудрецы капитула.

— А куда попасть хуже всего?

— Я не знаю, Инги. Меня пугает Ракатанга с её вечным пеклом, песчаными дюнами и извращёнными традициями. Ты знаешь, что во главе их дома должен всегда стоять трёхглавый змей?

— Как это?

— У махараджи Песков две жены. И они все чёрные!! — распахивает глаза Шинни. — И говорят, члены у мужчин огромные, как питоны…

— Фу… — закрываю я лицо руками. — Гадость какая!

— И все гады там смертельно ядовиты. Едят они змей, скорпионов и прочую ползающую живность. А Кипящее море, омывающее берега Ракатанги, полно ужасающих тварей, что если не жалят, то жрут живьём!

— Только не на Ракатангу!! — в ужасе замираю я.

— Как повезёт…

— А куда лучше всего?

— К орам, — улыбается Шинни.

Её мать была из оров. Они тоже северяне и ближе всего к нам по обычаям. Лока у них — густолесье. Вместо наших озёр и болот — ледяные речки. Вместо ив, берез и осин — сосны да ели. Дома они строят не саманные, как мы, а из деревьев. И в печах жгут не торф, а ветки. Но и мы так тоже иногда делаем…

Оры русоволосы, голубоглазы, крепки, и нравов у них диких нет.

Есть, интересно, у них добрые, приятные княжичи? Скоро узнаю — вздыхаю я грустно.

На поверхности пруда — кувшинки и ряска. Лягушки поют свои вечерние серенады. Красиво… Быть может, я не увижу это больше никогда. До рождения первенца княгиня не покидает локу. А роды переживают не все…

— А ты поедешь с нами, Шинни?

— Князь Вонга ещё не решил. Либо я, либо Ягиль.

Дядьку Ягиля я люблю не меньше, чем Шинни. Он весёлый и знает кучу баек.

— А знаешь, Шинни, Олга зовёт ночью пойти к шептунье на Цветное озеро. Хочет, чтобы нам погадали.

— Плохая затея.

— Почему?

— До Цветного озера путь известен, да только идёшь туда каждый раз разное время, когда час, когда три, когда к рассвету доберешься. И туман льётся, как молоко из ведьминого кувшина, что ног своих не видишь. Заблудиться можно. А шептунья — врёт она всё! Я девицей к ней бегала. Она мне обещала… Лорда Камней! Пф… Соврала!

(pov Олга Эл).

Факел в моей руке гаснет. Снова. Вылив на него последнее масло, зажигаю от едва горящего факела Инги. Теперь гаснет и он, словно мой выпил из него всё пламя.

— Да что ж они гаснут?!

— Сыро… — ведёт Шинни пальцем по влажной щеке Инги. — Одежда от воды отсырела. А я говорила — плохая идея.

Немного повозившись, Инги зажигает свой от пламени Шинни.

— Мы правильно идём? — оглядываюсь я.

Вытягиваю руку в белый туман. Кончиков пальцев практически не видно. Только бликует в свете факелов тонкое колечко с красным рубином на мизинчике. Подарок тётушки Вольги…

— Тропа одна. С неё не свернешь. Слева озеро, справа валежник.

— А как же тут блудят? Дворовые девки говорили: на прошлой неделе девица одна потерялась.

— Может «потерял» кто. Негоже девицам по ночам в топях шастать!

— Но ты же шастаешь!

— Я не девица. Я — стрелец. Да и ножом вспорю так, что всё желание «потерять» отсеку.

Не до конца вытащив из ножен загнутый клинок, Шинни с лязгом втрамбовывает его обратно. С Шинни шутки плохи. Это все знают. От княжны в ней только задорная улыбка и чуть заметная под безрукавкой высокая грудь. Даже волосы свои обрезала…

— Шинни, а мне можно так же, как ты — не замуж пойти, а в дружину?

Инги — трусиха. Её не увлекает предстоящее нам путешествие. Так и ищет повод «утонуть» в наших болотах! Какие мы здесь княжны?! Такие же обычные девицы. Вон платья на нас грубые, драгоценности отец не спешит дарить. На ногах онучи!! Где здесь туфельки расшитые носить в наши дожди? Вместо пиров да балов — хмельные застолья мужицкие. Княжнам там не место. Сидим по горницам и сказки слушаем, как в других локах живут чудно да роскошно. А ещё «золотое семя» называемся! Надежда мира…

— Так что, Шинни?

— Нельзя. В дружину можно идти, только если до двадцать первого своего года ты всем женихам отказала. А тебе выбора не дадут, Инги.

— А ты почему отказала, Шинни? — продолжает пытать её Инги.

— Достойных у нас горстка. Без жён — ещё меньше. А те, что есть, со мной не управятся. За кого идти? Да и в дружине мне свободнее. Не надо вид делать, что я благородная девица.

— А лучше по задам с молодыми стрельцами похабничать! — возмущаюсь я.

Подслушала на днях, как отец её отчитывал. Только позорит нас! Другое дело — тётка Вольга. Вот уж у кого благородства не занимать. Не повезло ей… Была обручена с лордом Плавающих островов, да только до брака дело не дошло. Капитул наложил запрет на пересечение границ, и она осталась пленницей наших топей. Но балы да пиры успела застать. Обидно ей… Мне бы тоже было обидно!

Интересно, что мне шептунья предскажет?

Главное — не Ракатанга! Чёрные варвары. Да и север опостылел. Говорят, инфанты Камней красивы и горды… Два брата. Борро — богатая лока! Борро — это моя мечта. Но и Корону Слонов я бы тоже примерила. Говорят, раджа Слонов прекрасен, как солнце, хотя его отец махарадж толст и отвратителен. Только мясо да рыбу там не едят. И боюсь, что и мне не позволят. Поэтому лучше Борро. Или западные инфанты Мечей. У лорда Лакаста полно сыновей.

Резкий треск справа. Мы тихо вскрикиваем. В руках Шинни мгновенно материализуется лук. Она водит острием стрелы в направлении звука.

Моё сердце бьётся в ужасе, как птичка. Может, медведь с перевала вышел?! Они редкие гости здесь, но бывают. А может, вепрь… Что такое стрела против вепря? Ничего!! Только если в глаз. Попробуй в глаз в таком тумане попасть!

Права была Шинни — плохая затея!

Мои пальцы вцепляются в её камзол. Движением плеча она недовольно пытается освободиться от моих рук.

— Не мешай!

— Опусти лук, тётя, — смешок из тумана.

— Элег! — расслабляясь. — Я в следующий раз тебе мочку уха прострелю! Будешь ходить с серьгой, как раджа Ракатанга!

— Дядя Ягиль тоже носит серьги.

— Не от большого ума.

Это неправда. Ягиль тот ещё хитрец, только вид делает, что весёлый дурак!

— Ты зачем нас подкарауливал? — убирает лук Шинни.

— Я вас сопровождал. А ты, «стрелец», — фыркает он, — версту меня не слышала.

— Слышала… — прищуривается Шинни.

— Врёшь, тётя! Обманул я. Здесь ждал.

— А вот теперь врёшь ты! — отвешивает она ему подзатыльник.

В последний момент он пытается увернуться, но не выходит.

Хорошо это — байстрючке княжича лупить? Живём как простолюдины! А всё Шинни… Не зря её тётка Вольга не любит.

— Да хватит вам! Дойдём мы сегодня или нет?!

Элег подставляет мне локоть. Беру его под руку. Тропа достаточно широкая, чтобы идти вдвоём. Хоть по годам он младше, но ростом уже на полголовы выше меня. Худоват ещё, правда, не чета могучему отцу. Но это хорошо. Лишний вес у нас не приветствуется. Болота тяжёлых любят… не отпускают.

— Отцу донесли, что вы к шептунье побежали. Велел сопроводить… — шепчет мне Элег.

— Глупый ты ещё, Элег! — вздыхает Шинни. — Не сопроводить он тебя отправил. А тоже у шептуньи спросить, что за судьба тебя ждёт. Переживает за вас Вонга. Была бы его воля — ни одного не отдал. Да не может. Ослушается — заберут у нас корону Топей. Против объединённых лок мы и месяца не простоим.

(pov Элег Эл).

Туман ложится в ноги, развеиваясь выше пояса. Над жидкими кронами мелькают звёзды. Светает. Ещё темно, но цвет неба становится немного другим, а так бывает перед рассветом.

— Смотрите! — тыкает факелом вперёд тётя Шинни.

Сквозь туман за водянистой топью проглядывает деревянный настил.

— Это здесь. Нужно попасть на тот настил, он выведет к шептунье.

Из воды торчат несколько валунов. И если быть аккуратным, можно перебраться по ним до настила, не отыскивая его начало. Прыгаю на первый. Нога немного поскальзывается, но я, взмахнув руками, удерживаю равновесие.

— Элег, нет! — вскрикивает Олга.

Она у нас самая неуклюжая, хоть и мнит себя, по меньшей мере, леди Плавающих островов.

Ягиль как-то спьяну рассказывал, что они грациозны, как кошки. Ублажать мужчин и танцевать — два главных искусства, которым их учат с детства. А да, ещё манить взглядом! И говорил, что они так преуспели в этом искусстве, что за их манкостью красота отступает. Что даже самые страшненькие из них могут увлечь почище любой северной красотки.

Знаю, отец хочет, чтобы вернулся я. Девочкам судьба идти за мужем, а не везти его в свои земли. Наверное… Ну а я, если честно, не против попасть на Плавающие острова! Или хотя бы заполучить себе в жёны инфанту из этой локи. Да и ужасы Ракатанги смущают меня мало. Две жены положены махарадже Песков… Две!! И спит с ними махарадж одновременно! Ягиль рассказывал, что маленьким пацаном своими глазами видел, как эти змеи горячо целовались на балу в угоду своему махарадже! В наших краях такое запрещено и считается извращением. А принцы Борро! Когда Ягиль напоил в таверне странствующего капита, тот возмущённо ему поведал, что у них одна на двоих любовница, которая тоже играет с ними в свои горячие игры одновременно. И не какая-нибудь дешёвая девка, которая за деньги позволяет делать с собой всякие непотребства, морщась от отвращения, а знающая толк в удовольствиях дочь богини Халиши. Может, и врал капит. Как проверишь? Кроме них никто границы не пересекает, и спросить не у кого.

А наши северные княжны… Ну что они умеют? Разглядываю замерших сестёр. Невинные овечки! Они и целоваться-то не умеют! Какие уж с ними утехи. А в навке так и вообще член отмёрзнет! Да простит меня мать-княгиня. Хочу южных… горячих…

Возбуждённо вдыхаю поглубже. Нога таки соскальзывает, и я оказываюсь по пояс в воде, но мгновенно взбираюсь на валун обратно под сдавленный смех Шинни и вскрики сестёр.

Подтягиваю выше штаны, срезая уже успевших впиться пиявок ножом.

— О чём мечтал, княжич? — тихо смеётся Шинни. — О южных рани?

— О них, — ухмыляюсь я.

— Возвращайся, девочки здесь не пройдут.

И мы ещё час ищем вход на настил, который казался так близко. А теперь потеряли его из виду вовсе.

— Как красиво, — присаживается Инги к воде. Под прозрачной водой разноцветные камни, и она отливает где красным, а где зелёным. А чуть подальше жёлтым и голубым.

— Цветное озеро…

— Меня ищете? — шипение сзади.

И я, даже не разобрав сразу, что речь это человеческая, отпрыгиваю подальше, машинально доставая из ножен короткий меч.

Женщина… Немолодая, но и не старая.

Девочки в ужасе прячутся за спину тётки. Шинни единственная держится уверенно и холодно:

— Здравствуй, шептунья.

— За мной идите, — шипит та.

— Шинни, — склоняюсь я ближе к уху тётки, чтобы ведьма меня не расслышала. — А почему она так разговаривает?

— Вешали её… Верёвка оборвалась.

Да, если приговор в исполнение привести не удалось, приговорённого к казни положено отпускать, изгоняя из жилых мест. Перечить богам не стоит.

— А за что?

— Известно, за что… За то, что людям вредила. Просто так князь не лютует.

— Отец вешал? — удивлённо открываю я рот. За всю мою жизнь женщин у нас не казнили. Максимум — ссылали.

Шептунья с усмешкой оборачивается:

— Нет. Дед твой. Я ещё девочкой совсем была. От падучей страдала…

— А за что?

— Во хмелю лютовал. Не понравилось ему будущее!

— А что ты ему предсказала?

— То тайна, княжич. Что я говорю, никому нельзя оглашать. Иначе рот твой закроют понадёжнее моего. И вас это, девицы, касается!

Пугает… Все вокруг шепчутся да перетирают предсказания шептуньи!