Читаем Путь воина онлайн бесплатно
ЛУИС ЛАМУР
Путь воина
Майку и Джуди
КОММЕНТАРИЙ АВТОРА
Шомат, где Диана находит себе убежище, позднее стал, разумеется, частью той территории, которая в настоящее время известна как Бостон. Преподобный Блэкстон (по-английски его имя пишут часто как Blackstone, хотя единственный автограф, который мне довелось увидеть, имел написание Blaxton) в жизни был таким же, каким его персонаж представлен на страницах этой книги. То же самое вполне справделиво и по отношениию к Самюэлю Мэверику, ставшему одним из прародителей семейства, внесшего большой вклад в нашу историю, не говоря уже о том, что позднее это имя вошло в обиход нашего Запада, став именем нарицательным. 1)
Вопреки общепринятому мнению, рейды работорговцев из Африки к берегам Европы вовсе не были таким уж редким явлением. Так, в 1631 году было совершено нападение на ирландскую деревню Балтимор графства Западный Корк, и более ста человек жителей оказались увезенны в рабство.
Тропа Путь Воина, имевшая на всем своем протяжении множество развилок и ответвлений, вела с дальнего юга к поселениям ирокезов и еще дальше на север. По этой тропе отряды ирокезов совершали набеги на поселения племен чероки, криков и так далее, а также наоборот. По этой тропе проходили многие торговцы и путешественники, так как она, вне всякого сомнения, являлась наилучшим из всех возможных маршрутов, будучи проложена вблизи источников воды, где не было проблем с топливом для костра и водилась дичь.
1) В 1853 году техасский ранчер Самюэль А.Мэверик получил анонимное послание, в котором ему настоятельно рекомендовалось получше приглядывать за своими коровами, пасшимися без присмотра на полуострове Матагорда, или же он их лишится. До этого, в 1845 году Мэверик принял в уплату долга стадо в 400 голов, но клеймить их не стал, а просто выпустил на пастбища своего ранчо. Вскоре после получения угрозы, группа ковбоев по его приказу выехала на то пастбище, где они согнали и заклеймили приблизительно то же количество коров, что было выпущено там несколькими годами раньше, после чего Мэверик продал свое стадо ранчеру из Нового Орлеана и удалился от дел. В последствии слово "мэверик" (англ. maverick) приобрело собирательный смысл, в настоящее время употребляется в двух значениях: 1) неклейменный теленок и 2) идейно и политически независимй человек; человек, не принадлежащий ни к одной партии; диссидент. (Примеч. перев.)
ГЛАВА 1
Тот, кого я поначалу едва не принял за жирного медведя, на деле оказался лишь тщедушным индейцем.
Здесь, на склоне, было тихо и пустынно, и я смотрел на вершины гор, золотистые в лучах полуденного солнца. Кое-где по долинам стелился туман, и повсюду вокруг меня пышно цвел вереск, буйно разросшийся по склонам голубого хребта Блу-Ридж и ближайших к нему гор. Устроившись среди цветущих зарослей, где душистые лепестки осыпались мне на плечи и путались в волосах, я следил за тропой у подножия склона.
Древняя тропа была проложена здесь давным-давно, задолго до того, как в здешних местах обосновалось племя чероки, и прежде, чем индейцы-шауни облюбовали себе для охоты эти холмы; она существовала тут с тех самых пор, как среди этих гор появились первые люди.
Целый день здесь царило безмолвие, нарушаемое лишь щебетом птиц, но я-то знал, что кто-то поднимается вверх по тропе, медленно, но неуклонно приближаясь сюда, так как вот уже несколько раз время от времени с той стороны вылетали вспугнутые птицы.
Я очень рассчитывал на то, что это будет жирный медведь, потому что нам было необходимо любой ценой раздобыть сало, да и сам я порядком отощал - ничего не скажешь: кожа да кости. Когда в поисках пищи человек вынужден отправляться на охоту, то труднее всего бывает разжиться именно салом. И хотя свежего мяса у нас в изобилии, но проблема в том, что все оно было постным, слишком постным.
А вот встреча с индейцем нисколько не входила в мои планы. Конечно, среди них у нас были и хорошие друзья, но только став другом для одного племени, человек, желает он сам того или нет, еще становится и недругом для их врагов. К тому же индеец из дружественного племени мог запросто напроситься на угощение и нанести тем самым ощутимый ущерб нашим запасам провизии, тем более, что мясо и маисовую муку мы старались по возможности экономить.
Помимо жирного медведя я был бы также очень рад увидеть здесь Янса, так как именно сейчас он должен был вернуться домой со связками шкурок, которые потом нам придется упаковать для торговли в поселениях.
Индеец был совсем старым, и к тому же он был ранен. Я хорошо разглядел это, направив в его сторону свою подзорную трубу. Это была подзорная труба отца, та самая, которую он всегда брал с собой, отправляясь в море, и сейчас она тоже оказалась как нельзя кстати.
Я наблюдал за ним, затаившись среди лилово-розовато-белого разноцветья вереска, среди которого то там, то здесь были разбросаны небольшие розовые островки цветущего горного лавра. Я сидел, пригнувшись, за кустами, так что вряд ли он мог заметить меня.
Силы старика были наисходе, еще совсем немного, и они иссякнут окончательно. Ему нужна была помощь, но, с другой стороны, за свою жизнь я уже успел достаточно хорошо изучить повадки краснокожих, чтобы знать, что индейцы могут быть довольно коварны. Возможно, этот старик был лишь приманкой, необходимой для того, чтобы я обнаружил себя, и чтобы затем в меня можно было бы метнуть копье или же пустить стрелу из лука, а меня ни та, ни другая перспектива совершенно не прельщали.
И все-таки, с виду он был плох, совсем плох. Поднявшись с земли, я направился к нему, выбрав для себя самый кратчайший путь, то есть прямиком вниз по крутому каменистому склону, продираясь сквозь заросли вереска. До того места, где наша тропа делала крутой поворот, оставалось еще около трех сотен шагов.
Теперь это была наша земля - что бы там ни говорили те индейцы, кому пришлась не по душе такая точка зрения - но не могу же я спокойно смотреть на то, как у меня на глазах умирает человек (кроме тех, кто был застрелен мной лично).
Он все еще продолжал шагать вперед, когда я появился на тропе перед ним, но старик так нетвердо держался на ногах, что рисковал в любое мгновение оказаться на земле. Я успел подойти довольно близко, чтобы суметь его вовремя подхватить.
Он был изнурен долгой дорогой, и к тому же его рана оказалась огнестрельной.
Обхватив старика рукой, чтобы не дать ему упасть, я первым делом предусмотрительно, на всякий случай, вынул нож у него из ножен, и только затем повел его сквозь заросли к нашей хижине.
Мы - Янс и я - выстроили ее в глубине скальной ниши, сверху над которой нависал выступ каменного утеса. Тут со всех трех сторон у нас были замечательные позиции для стрельбы на случай нападения, что происходило всякий раз, когда мимо случалось проехать отряду индейцев, вышедших на тропу войны. Этот дом был построен нами здесь после того, как в горах близ Крэб-Орчард - Сада Диких Яблонь - индейцы-сенеки убили нашего отца и Тома Уоткинса, который тогда был с ним.
Когда я уложил индейца на кровать, он почти тут же потерял сознание. Поставив греть воду, я разрезал ворот его охотничей рубахи и увидел, что он ранен в плечо выстрелом из мушкета, а пуля, пройдя почти насквозь, так и осталась в ране, застряв под кожей. Вытащив свой охотничий нож, я надрезал кожу и выдавил ее наружу. Этой ране было уже несколько дней, но она была в довольно приличном состоянии.
Саким часто упоминал о том, что на высокогорье раны гноятся не так часто, как это бывает в многолюдных городах. Саким приехал в Америку вместе с моим отцом, а до того он был лекарем где-то в Центральной Азии, потомком древнего рода великих медиков. Отец встретил его, оказавшись в плену у пиратов на корабле Ника Бардла, где Саким был в то время матросом. Он попал на пиратское судно Бардла не то в результате кораблекрушения, не то будучи захваченным в плен, и поэтому, когда отец отважился на побег, то Саким был одним из тех двоих, кто решил бежать вместе с ним.
Наше с братом детство и юность прошли в крохотном поселении на Гремучем ручье, и Саким был нашим учителем. Среди просвещенных людей своей страны он снискал себе славу выдающегося ученого, и поэтому полученное у него образование намного превосходило по своему уровню любое из тех, что можно было получить в то время где-нибудь в Европе. Он учил нас ествественным наукам и истории, от него же мы узнали очень многое о различных болезнях и врачевании ран, и все же, несмотря не все свои познания, я очень жалел, что сейчас его не было рядом.
Старик открыл глаза, когда я начал промывать его рану.
- Это ты Сак-этт?
- Я.
- Я пришел от Пенни.
За всю свою жизнь я был знаком лишь с одной-единственной Пенни, женой Янса, которую до того, как она вышла замуж за моего брата, звали Темперанс Пенни. Она осталась у Гремучего ручья, где и должна была дожидаться нашего возвращения.
- Госпожа Пенни сказала найти Сак-этта. Большая беда. Керри пропала.
Керри? Кажется, так звали младшую сестру Темперанс, по крайней мере, я слышал, как она рассказывала о ней.
- Пропала? Но как?
- Ее забрали пекоты. Плохие индейцы. Все очень боятся пекотов.
Теперь я уже был готов пожалеть о том, что вообще связался со стариком. Если бы не он, то вместо того, чтобы сидеть тут с ним, я бы сейчас уже отправился вниз по Тропе Чероки на поиски Янса, который почему-то задерживался. Вполне возможно, что он нарвался на индейцев, которых могло оказаться слишком много.
Вообще-то, трудно сказать, что такое "слишком много" для Янса, и мне искренне жаль всякого, кто рискнул бы затеять с ним драку. Пару раз по молодости я сам оказывался в подобной ситуации, и мне доставалось так, что я насилу ноги уносил. Янс был силен, как бык, обладал поистине медвежьей выносливостью и дрался с яростью рыси, загнанной в угол.
Откровенно говоря, Янс никогда не отличался особой пунктуальностью, которой постоянно требовал от нас отец, стараясь приучить к порядку. На этот счет в нашей семье существовало неписанное правило: каждый должен знать свое место и быть там, так как зачастую именно от этого может зависеть вопрос жизни или смерти.
- Госпожа Пенни сказала, чтобы ты пришел. Много плохих индейцев. Забрали двух девочек.
Взяв в руки мушкет, я подошел к двери, оставаясь стоять у порога, откуда мне была видна тропа, ведущая к небольшому пятачку перед нашей хижиной. Если Янс будет резво мчаться по ней, уходя от погони, то я смогу уложить по крайней мере одного из преследователей. Помнится, как-то раз он опрометью влетел в хижину, спасаясь от отгромной медведицы, кстати, чуть было не нагнавшей его на подступах к дому. От меня тогда потребовалась определенная ловкость, чтобы впустив его, успеть захлопнуть дверь перед самым носом у медведя. Незадолго до этого я чисто вымел пол в хижине и в какой-то момент даже, грешным делом, подумал о том, что было бы неплохо оставить на улице обоих и дать им прежде выяснить отношения между собой.
- Нам нужна лишь шкура и сало, - неприминул я заметить позже, когда страсти улеглись, - но уж никак не целый медведь.
- А ты сам когда-нибудь пробовал протащить на собственном горбу убитого медведя или хотя бы шкуру и жир с него по такой жаре да еще через три перевала? Вот я и подумал, что было бы неплохо, если бы он сам доставил все это прямо к нашему порогу.
- А мушкет свой ты куда девал?
Он смущенно покраснел.
- Я как раз собирался выстрелить, когда он набросился на меня. Оценив расстояние между нами, я понял, что другого выхода у меня нет и бежал.
На этот раз Янсу предстояло ехать верхом и, к тому же, вести за собой вьючных лошадей, а поэтому ему в любом случае придется придерживаться проторенных троп, свернуть с которых куда-нибудь в леса все-равно не удастся. Он был до невозможности упрям, и я ни минуты не сомневался в том, что он ни за что не свете не позволит, чтобы его лошади и мех достались бы каким-то там индейцам.
- Пенни твоя жена?
И только тут я догадался, что старик, должно быть, принимает меня за Янса. Что он там говорил до этого? Пропали две девочки? Похищены индейцами?
Судя по всему, он пришел издалека, а если предположить, что он прошел пешком всю дорогу, ведущую сюда от мыса Анны или откуда-нибудь из тех мест, то получается, что с момента похищения прошло уже довольно много времени. К тому же мне и прежде приходилось слышать о случаях, когда похищенных женщин возвращали обратно в обмен на товары или еще что-нибудь. Но в любом случае после женитьбы Янса родственники его жены стали доводиться родней и нам. Не могло быть и речи о том, чтобы покинуть их в беде, и поэтому теперь мы должны были сделать все, что в наших силах.
Должно быть у старика ушла неделя на то, чтобы добраться сюда. Никак не меньше, а может быть даже и больше, что скорее всего. Я прежде никогда не бывал в тех местах, но зато там уже успел побывать Янс, который в свое время бродил по свету в поисках жены. Хотя мне лично кажется, что он лишь только-только начал присматриваться к барышням, когда вдруг увидел ее и влюбился с первого взгляда.
Положив мушкет рядом, я снова поставил воду на огонь и начал резать в нее мясо, решив сварить похлебку. В бульон я добавил немного дикого лука и кое-какие травы, собранные в лесу, так как в ход у нас обычно шло все, что только было в данный момент под рукой.
О том, чтобы остаться дома и никуда не пойти, и речи быть не могло. Конечно, это не самым лучшим образом отразится на посеянном мной урожае кукурузы, который может пострадать от плохого возделывания или из-за нашествия вредителей, но, в конце концов, раз на раз не приходится. Нужно будет собраться в дорогу и взять побольше еды про запас. Пока похлебка варилась, я принялся собирать все самое необходимое.
Быстрее всего туда можно добраться по тропе, известной как Путь Воина, хотя возможно, что встречи с воинствующими индейскими отрядами нам в дороге избежать все же не удастся. Но мы в любом случае должны как можно скорее оказаться на месте. Индейцы всегда очень придирчивы по отношению к своим пленникам. Они могут захватывать пленных для того, чтобы обратить в рабство, или же подвергнуть пытке, или же для того, чтобы позднее сделать предметом мены. Пленницы могли им также понадобиться и для того, чтобы сначала выставить их на всеобщее обозрение, а затем убить, но только если те будут непристанно ныть или же ослабеют настолько, что не смогут продолжать путь, то индейцы скорее всего расправятся с ними еще в дороге, чтобы отделаться таким образом от лишней обузы. Такое нередко случалось и раньше.
Темперанс Пенни жила в поселении недалеко от мыса Анны, когда ветер странствий занес туда Янса. Мы, Сакетты, всегда были легки на подъем, и время от времени, еще в свою бытность подростками, отправлялись в путь, чтобы своими глазами увидеть, что творится на белом свете. Чаще всего мы путешествовали по одиночке или же собирались компаниями по два-три человека.
