Читаем Путь сквозь тень онлайн бесплатно
Путь сквозь тень
Спасти мир — проще простого, гораздо сложнее разгребать последствия. Макс оказался заперт в подземной пещере, в полном одиночестве, наедине со страшным проклятием. Но он всё ещё жив, даже после того, как умер тысячи раз. Осталась мелочь — встать на Путь сквозь тень и выбраться на свободу.
Серия: Мир трёх богов
Фантастика / ПопаданцыMiracle of Sound, «Calamity»
Говорят, что человек ко всему привыкает. Мне всегда казалось, что это требует уточнения — поскольку к некоторым вещам всё же привыкнуть невозможно.
Причём это довольно обычные вещи, ничего особенного. Ужасные, даже чудовищные, но совершенно обычные. К примеру, неизлечимо больные люди, страдающие каждый день, не могут «привыкнуть» к мукам, и единственным выходом для них остаётся небытие. Так же от невыносимой боли и ужаса недолго и сойти с ума. И всё-таки утверждение имеет под собой почву, если его слегка адаптировать. Допустим: «человек привыкает ко всему, к чему можно привыкнуть».
Звучит глупо? Возможно. Зато объясняет, почему лично мне концепция ада всегда казалась немного натянутой.
В общем-то, именно это со мной и произошло.
С момента спасения Сердца мира прошло… время. Сложно сказать, сколько именно времени — по ряду причин. Во-первых, в пещере, расположенной глубоко под землёй, невозможно было следить за сменой дня и ночи. Во-вторых, магия Застывшего города, который находился прямо над пещерой, вмешивалась во временной поток, заставляя его то замедляться, то нестись с удвоенной скоростью. В-третьих…
В-третьих, первые дни, а то и недели, основным моим занятием было лежать на земле, схватившись за голову, орать от боли, ужаса и безысходности, умирать, возрождаться, звать на помощь всех, кого я мог вспомнить, умирать, возрождаться, снова умирать и находиться на тонюсеньком волоске от безумия.
И всё же, невзирая на все препятствия, время прошло, а вместе с ним начал ослабевать эффект проклятия Деи.
Сперва притупилась боль. Да, каждый раз закрывая глаза, я продолжал падать и разбиваться насмерть, но теперь это ощущалось, ну, не как в первый раз. Скорее как сильный ушиб колена или вывих плеча. Резко, болезненно, но вполне терпимо.
Вслед за болью ушёл страх — теперь я смотрел на череду смертей, словно самое скучное в мире кино с собой в главной роли. Упал, разбился, реснулся. Упал, разбился, реснулся. Романтика! Взгляд со стороны окончательно заглушил боль, на смену ей пришли раздражение и усталость. Последняя быстро переросла в сонливость, а та нарастала до тех пор, пока я наконец не заснул по-настоящему.
Здесь проклятье, видимо, сообразило, что клиент ускользает и опять подсунуло мне кратчайший путь до кратера, даже во сне. Но там-то у меня точно была отключена боль, плюс несколько раз за сон удавалось перехватить контроль над ситуацией и либо взлететь высоко над пустыней, либо нырнуть вглубь кратера, как в прохладную ласковую воду.
У ныряний во сне оказался неожиданный побочный эффект. Когда я проснулся, то впервые за
Вокруг царил кромешный мрак, но некоторые действия прекрасно проводились на ощупь. Быстрая проверка инвентаря показала, что сумка со всем содержимым всё ещё была при мне. Дрожащими от нетерпения руками я нащупал бурдюк из шкуры мантикоры и запрокинул его, пытаясь сделать хотя бы глоточек воды. В следующую секунду я нащупал кое-что другое — разорванное дно.
Блеск. Просто супер. Минус один полезный предмет, а пить всё ещё хочется.
Так, значит. Не хотите по-хорошему — будет по-плохому. Мародёр у нас Ронан, но тяжёлые времена требуют тяжёлых решений. По моим прикидкам, небольшая пещера должна была быть просто усеяна телами легионеров, а также жрецов и магов Ордена Священной Крови. У всех них с собой наверняка остались какие-то припасы, особенно вода в флягах. Меньше всего на свете мне хотелось в полной темноте пытаться обобрать уже хорошенько полежавших покойников, но умирать от жажды хотелось ещё меньше. Ещё вариант — дыхнуть «Языком саламандры» и сориентироваться, но при этом умудриться не поджечь одежду на трупах и не устроить пожар. Пожалуй, лучше перестраховаться…
Мне казалось, что я должен чуть ли не на каждом шагу спотыкаться о тела, но по внутренним часам прошло не меньше пятнадцати минут, пока я наконец не обнаружил какой-то предмет. Палка с тряпкой на конце — факел! Подняв находку в воздух, я на радостях чуть не дунул на неё мастерским «Языком», но подавился пламенем — к счастью, фигурально. Не хватало ещё испепелить деревяшку и снова ползать в потёмках. Вот ещё отличная идея — мог бы усилить спелл «Сердцем демона», а затем уже дыхнуть!
А, да. Не мог бы. Этот поезд уже ушёл.
Слабый, базовый «Язык саламандры» зажёг факел без особых проблем, и я смог оглядеться — впервые с тех пор, как Сердце мира покинуло это место, а за ним последовала Дея. К моему изумлению, пещера выглядела совсем не так, как то, что я рисовал в голове. То есть, в основном ничего не поменялось: стены с едва заметными следами обработки, пустующий теперь постамент по центру, расплавленная и застывшая масса камня на месте выхода. Только вот пол был абсолютно чист, словно пока я бился головой об камень и загибался от жажды, сюда тайком пробралась бригада волшебных гномиков, которые вытащили все трупы и подмели пепел от тех, кого лично уничтожила Дея. Потом гномики так же беспалевно свалили.
Абсолютный идиотизм этой зарисовки заставил меня сперва захихикать, а затем согнуться пополам от приступа бесконтрольного хохота. Я выронил факел и сам упал на пол, держась за живот, пока пересохшая глотка выталкивала наружу звуки, отдалённо напоминающие смех. Я чувствовал, что мог бы заплакать в этом приступе лёгкого сумасшествия, но вместо слёз ощущал лишь лёгкое жжение в уголках глаз — обезвоживание зашло слишком далеко. Мои попытки взять себя руки и успокоиться ни к чему не привели.
— Не… честно… — прохрипел я, когда на глаза начала наползать пелена. — Не… че…
«ВЫ ПОГИБЛИ».
Факел, разумеется, погас, но, к счастью, не прогорел до конца. Я начал обшаривать пещеру с тупой методичностью — шаг за шагом, сантиметр за сантиметром. Должно было остаться хоть что-то, хоть один заплечный мешок, хоть одна фляга! Если бы Анима в самом деле была игрой, я бы мог предположить, что трупы попросту исчезли из-за игровой условности. Но во-первых — за три месяца с гаком ни один труп при мне не исчезал, а во-вторых — это не игра, дьявол побери. Это реальный мир, который по какой-то неясной пока причине обращается со мной, как с игроком. Причём со сложностью, выкрученной до предела.
— Нечестно, — повторил я, привалившись спиной к постаменту в центре, где когда-то плясало Незримое пламя. — Я спас мир, чёрт возьми. Неужели я не заслужил хотя бы глоток воды?
Отвечать мне, естественно, было некому. Все, с кем я пришёл сюда, погибли, и даже их трупы бесследно исчезли. Дея воспользовалась телепортом, а Эми и Маэстуса я потерял задолго до этого. Разве что…
— Кёльколиуке, — выдохнул я, воткнув факел в трещину между камней. Спустя несколько секунд лихорадочного копания в мешке я извлёк на свет матерчатую куклу с деревянными конечностями — или скорее то, что от неё осталось. Правая нога и левая рука фигурки отвалились, оставшиеся конечности треснули в нескольких местах. Ткань туловища расползалась под моими пальцами, и только голова оставалась более-менее целой.
— Кёльколиуке! Ты меня слышишь? Ты ещё жив?!
Жуткий рот, наполненный человеческими зубами, дёрнулся и приоткрылся. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем челюсти вновь сомкнулись с характерным щелчком.
«Повреждён в бою. Осталось. Недолго».
— Так, не вздумай умирать!! — заорал я, осознав, что вот-вот потеряю своего последнего спутника. Он, конечно, был кровожадным древним духом, и мы очень мало общались, но в моём положении союзниками разбрасываться не стоило.
— Что тебе нужно?! Кровь? Бог с ним, бери мою! — лихорадочно затараторил я, закатывая рукав мантии. Во время нашего знакомства Кёльколиуке уже попил моей кровушки, что привело к перманентной потере десяти максимальных очков здоровья, но опять же, сейчас ситуация была критической.
«Не поможет. Время сосуда вышло».
— Что с тобой станет без сосуда?
«Небытие».
Я замолчал, беспомощно наблюдая, как фигурка продолжает рассыпаться у меня на ладони. Сосуд… Что там Маэстус упоминал про сосуд? Через несколько мучительных секунд я вспомнил про детали моего становления чернокнижником — а если конкретнее, обретение гримуара. Неловко получилось поначалу, хотя вскоре и выяснилось, что к лучшему. Если бы не моя ошибка, то неизвестно, куда бы автоматон притащил душу Маэстуса — к желающему воскресить его «дяде» или прямиком в лапы инквизиции.
В тот раз я открыл заготовку по неосторожности, сейчас — вытащил из мешка совершенно сознательно, хотя и слегка трясущейся рукой. С того момента, как я нашёл её в сундуке Кассандры, я пару раз задавался вопросом — зачем таскать лишний груз? Задавался, ясное дело, до того, как Марк Нонус оглушил нашу партию и забрал Маэстуса.
Сейчас эта пустая книжка наконец могла пригодиться, да ещё как! Я пытался спросить у Кёльколиуке разрешения, но сколько ни окликал его, он больше не отвечал. Чёрт. Придётся действовать как есть и надеяться, что «небытие» для духа-хранителя не наступает мгновенно. Если же новый сосуд в виде гримуара покажется ему тюрьмой, отпустить его я всегда успею.
Зубы Кёльколиуке как раз начали шататься и выпадать изо рта, когда я открыл заготовку для гримуара и затаил дыхание.
— Где. Я.
Вместе со сменой места жительства, Кёльколиуке сменил и способ общения. Слова больше не всплывали над ним, растворяясь в воздухе — теперь он на самом деле говорил. Правда, голос его скорее напоминал треск сухих дров в камине, а также был лишён малейших интонаций или эмоций. Кажется, паузы между отдельными словами стали ещё длиннее.
— В гримуаре чернокнижника.
— Странное чувство.
Когда душа Маэстуса попала в гримуар, его страницы заполнились историей жизни молодого некроманта, изложенной лангийским письмом. Сейчас страницы книги, «поймавшей» Кёльколиуке, оказались покрыты иероглифами, аналоги которым мне были неизвестны. Человечки, птицы, головы быков, двухлезвийные топоры… Корешок гримуара с Маэстусом светился ядовито-зелёным, цвет духа-хранителя оказался кроваво-красным, но совсем неярким. Его не хватало, чтобы разогнать темноту.
— Прости, — сказал я. — Ты перестал отвечать, и я слегка запаниковал. Если у тебя в планах было спокойно раствориться в эфире, я разорву гримуар хоть сейчас.
Кёльколиуке молчал так долго, что я уже подумал, не повторить ли вопрос, но всё же получил ответ.
— Нет. Мир. Всё ещё отравлен. Сосуд приемлем.
— Ну и отлично, — выдохнул я с облегчением. — Слушай, а в этой форме тебе понадобится кровь?
— Нет. Помочь, как раньше. Тоже не смогу.
Что же, это вполне честно. Но теперь, когда вопрос выживания Кёльколиуке оказался решён, можно было вывести на обсуждение помощь другого рода.
— Раз уж ты всё равно в гримуаре…
На обдумывание предложения стать моей живой книгой у древнего духа ушло заметно меньше времени, чем на решение, растворяться в небытие или нет. Он выдал короткое «да», я положил руку на обложку и мысленно сказал «Альянс». Когда-то обжигающая боль от связи чернокнижника и гримуара казалась мне почти невыносимой, но сейчас я даже не дёрнулся. Может, потому что был готов, может — потому что заключал подобную сделку не в первый раз. А может моё чувство боли после эффекта от проклятья Деи притупилось настолько, что я теперь мог босиком гулять по углям и не жаловаться. Проверю, пожалуй, как-нибудь в другой раз.
— Буду много спать. Мало говорить. Понадоблюсь — зови, — сообщил Кёльколиуке и, видимо, сразу заснул. Судьба у меня, блин, такая — путешествовать с дрыхнущими гримуарами.
Впрочем, свойства живой книги не пропадают, спит она или нет. Я выдохнул ещё один «Язык саламандры» к потолку пещеры и следующие две минуты просто наслаждался, наблюдая, как полоска маны бодро ползёт от 135 к 155. Ардор снова в деле, дамы и господа, я снова полноценный чернокнижник!
Ну, почти полноценный. Без партии, без нормального эквипа, без доступа к питьевой воде, проклятый одним из злых богов этого мира, запертый в пещере глубоко под землёй. И раз пошла такая пьянка, почему бы не попробовать разобраться с последним пунктом?
Я подошёл к месту, где когда-то был выход и положил ладонь на неровную стену из расплавленного камня. Дальность обычного, не усиленного «Шага сквозь тень» была не слишком велика, но вызванный Деей обвал вряд ли мог завалить весь проход. Разумеется, даже когда я выберусь из пещеры, мне предстоит очень, очень долгая дорога наружу — сперва до «колодца» с лестницей, потом через Застывший город. И хотя меня не вдохновляла перспектива пробираться сквозь локацию, наполненную концентрированным хоррором, это всё равно было движение вперёд. Рано или поздно я выберусь из этой дыры — потихоньку, скорее всего умерев несколько десятков раз и потеряв миллион нервных клеток, но выберусь. Надо только один раз удачно шагнуть сквозь тень.
Я закрыл глаза, чтобы выполнить условие заклинания — вспомнить самое приятное, что со мной происходило, как небольшую уплату Изнанке. К этому моменту я шагал сквозь тень столько раз, что довёл процесс почти до автоматизма — пара секунд на воспоминание об Эми и телепорт вперёд.
Что? Нет, нет, нет, это не то воспоминание, совсем не то! Я попытался открыть глаза, но с тем же успехом мог попробовать затормозить в воздухе и не падать в очередной, стотысячный раз, в эту грёбаную каменную яму. Хруст треснувших и сломанных костей послужил отличным аккомпанементом к привычной боли. Привычной, но всё ещё весьма отвратительной.
— Сссука, — прошипел я, опускаясь на землю и подбирая выпавший из руки факел.
