Читаем Путь попаданки. Книга 1 (СИ) онлайн бесплатно

«Наконец, мы с Энрике, с его величеством, королём Клермондии и Лузитании, могли не бояться осуждения Святого Престола и заключить брак по любви. По велению сердец, давно связанные кровью, текущей в наших детях, мы произнесли брачные клятвы у алтаря. И да простит нас тень несчастной королевы Бланки, мы будем счастливо править страной. На благо мира и наших детей».

Нет, ну вот как так можно! И эта героиня считает себя непогрешимой и правой во всём!

Я отшвырнула книгу на диван, дочитав последнюю страницу.

Исторический любовный фентези-роман, основанный на реальных событиях.

Мы недавно на семинаре проходили эти тёмные страницы истории Португалии.

Прообраз короля — Педро I Жестокий — приказал умертвить свою молодую жену из Франции, потому что союз ему был больше не нужен. Но на фаворитке в истории он так и не женился. Сослал в монастырь.

Здесь же по книге Мария добилась того, к чему шла всю жизнь. И даже то, как она вскользь упомянула о погибшей в дороге королеве, меня бесило. Мол, бедняжка по воле Божьей скончалась по пути в столицу.

То ли не выдержала тягот пути (ага, королева не шла пешком), то ли виной тому внезапная болезнь от стылых стен замка, где она содержалась последние три года (ну да, могли бы королеве предоставить лучшее жильё).

Фаворитка намекнула на причастность к смерти соперницы незаконного брата короля, тёмного мага Родриго Каста. Мол, он действовал из собственных интересов, а они с королём ни сном ни духом, занимались своей любовью, а не политикой.

Да-да, я так и поверила, что Мария Товара, дочь канцлера, спокойно писала прощальные письма королю, уехавшему на границу урезонивать очередных бунтовщиков, где смирялась с судьбой уйти в монахини. Покорно уступив своё место опальной и ненужной никому из них королеве.

И она узнала о письме брата королевы Бланки, короля соседней страны, требующего убрать всесильную фаворитку прочь от двора, только после смерти несчастной королевы. Смерти, которая всем им была так на руку!

Послевкусие от книги осталось неприятным. Не люблю лицемерных особ, прикидывающихся овечками, в роли главных героинь!

Я пошла на кухню сделать себе чай с бутербродами. И пока жевала хлеб с маслом и сыром, вспоминала отца.

Он ушёл от нас, когда мне исполнилось семь. После моего дня рождения отвёл в сторонку, пообещал часто навещать, если я буду хорошей девочкой и слушаться маму. А потом укатил в новую семью.

Он звонил раз в год.

Говорил мягким тоном, что не может приехать, что так нам с мамой будет лучше, что у него важная командировка.

Мама тоже его ждала и верила обещаниям. А потом я разом осиротела в девятнадцать лет. Отец попал в автокатастрофу, мама угасла через полгода.

Я так и не сказала ей, что у него намечалась уже третья семья. Она бы мне не поверила. Ему верила, а остальным — нет.

Все близкие ушли, а привычка быть хорошей девочкой осталась. У меня всё было правильно. Как надо.

Училась в столичном вузе на историческом факультете, как хотела мама, пошла по её стопам. Меня всё устраивало.

За исключением одного — я потеряла способность верить людям на слово.

Вот и этой треклятой фаворитке из книги я бы ни за что не поверила!

Перекусив, отправилась подремать. Мы снимали однушку на двоих с девчонкой с филологического. У меня было наследство, я подрабатывала в фастфудной по вечерам, так что деньги кое-какие водились. Но я жутко уставала.

Даже сейчас, закрыв глаза и вытянувшись на диване подремать перед сменой, подумала, что неплохо бы поваляться недельку на пляже в жаркой стране. Читать книги, вышивать и ни о чём не думать.

Ничего, вот закончу последний курс, полгода осталось, и куплю путёвку в экзотическую страну…

Проснулась я от тошноты и боли в животе. Застонала и повернулась на спину. Боль чуть-чуть утихла, но в теле отчего-то возникла такая слабость, будто я долго болела, и вот, наконец, очнулась.

Я открыла глаза в полную темноту и чуть не упала с постели, пытаясь резко встать. Я что, проспала?!

Боль резанула в районе пупка.

— Ваше величество, что с вами! Опять хвори? Я позову лекаря, — произнёс молодой женский голос совсем рядом.

Зашипели свечи, их неровный тусклый свет на миг ослепил меня.

А когда я разлепила веки, то от слабости не смогла встать на ноги. Рядом со мной, на коленях ютилась молодая светловолосая женщина, лет двадцати, не больше. Довольно миловидная, но слегка косила на один глаз.

Она держала канделябр с тремя свечами возле своего лица, на котором была написана такая тревога, что сердце сжалось в предчувствии беды.

— Это я, Ирен, ваше величество. Опять те самые боли? Хоть бы не снова брюшная лихорадка! — тараторила она, разминая мне босые ступни.

— Где я?

— У себя в опочивальне. Мы всё ещё в этом прокля́том замке Мендоса, ваше величество!

— Света больше нет?

Вокруг была душная темнота, в которой я не могла разглядеть очертания комнаты. Сидела на огромной мягкой кровати и не понимала, что делаю здесь. Это явно не съемное жильё, а девица, массирующая мне ноги, мне и вовсе была незнакома.

Значит, я сплю. Пора просыпаться, Оля!

Перечитала перед сном переживательных книг! Всё, теперь только комедии про любовь по телеку!

Я на секунду закрыла глаза, потом решила досчитать до ста, чтобы окончательно проснуться, но тут стук в дверь и грубый мужской окрик заставили очнуться:

— Именем короля, откройте! Её величеству срочно требуется пройти к коменданту замка!

Говоривший был не местным, в его голосе слышался акцент.

— Что случилось? Сколько времени?

Я вдруг поняла, что сижу в одной длинной до пят ночной рубашке. Шёлковой, красивой, с вышивкой по вырезу и рукавам, но всё же в исподнем.

Тьфу, слова-то какие! И, как назло, никак не могла проснуться!

И голосом я говорю не своим. Красивым, грудным, волнующим, но чужим.

— Сейчас ночь, Гови! Как вы смеете тревожить её величество! Ждите!

Голос у моей служанки, а это была именно она, оказался резким и громким, когда было надо. Она встала с колен, не спеша набросила мне на плечи тёплую серую мантию, отороченную мехом горностая, и лишь затем отправилась открывать дверь.

А я пока пыталась овладеть телом.

И ущипнуть себя за разные части тела. Боль немного отрезвила. Я вспомнила всё так ясно, будто сама пережила!

И чувствительность вернулась. И память.

Чужая память и чужое тело.

Не успела я что-то сказать, позвать верную Ирен, молочную сестру королевы Бланки, как та приоткрыла дверь, светя в проём вторым канделябром. Первый она оставила для меня на столе у окна.

— Что случилось?

— Прибыли гости, госпожа, — произнёс тот самый мужской голос. — Комендант принял гранда герцога Каста и его слуг с верительными грамотами от нашего монарха, разместил честь по чести. Но его сиятельство от ужина отказался и требует немедленной аудиенции у её величества.

Ну вот и здравствуйте! Кошмар продолжался.

Я сидела и слушала чужую речь, понимала её, как свою родную, а в голове проносились картинки прошлого. Не моего, разумеется.

Я была на месте той самой ненужной королевы Бланки, урождённой франкийской принцессы, про которую упоминалось в той самой книге, что я прочитала на ночь.

И что получается?

Я посмотрела на свои руки. Не мои, её. И тело её, и всё вокруг было другим, но, как ни странно, знакомым. Бланка провела здесь три года с самого замужества, король даже не притронулся к ней, оставив невинной.

Это я уже узнала из памяти королевы, в книге от лица фаворитки говорилось, что королева досталась короне порченной, не девственницей. Ага, врала, сволочь!

Так я и думала!

— Моя госпожа должна привести себя в порядок, пусть гранд подождёт, раз уж ему так срочно, — хмыкнула Ирен и захлопнула дверь перед посланником.

Не слушала, что тот говорил о гранде Каста и о том, что тот посланник самого короля. Грешно заставлять ждать столь сиятельную особу.

А я всё примечала, старалась проснуться, но внутри зрела уверенность, что этого не случится. Что вот так просто это не работает.

— Ваше величество, Бланка, герцог не станет ждать долго. Как бы не накликать беды!

Ирен хлопнула в ладоши, обходя углы, и стало не в пример светлее. Магические шары с белым светом взвились под потолок, и я, наконец, осмотрелась.

Я находилась в большой комнате, по стенам которой были развешаны гобелены. Довольно старые, некоторые столь выцветшие, что едва возможно разглядеть рисунок. В основном это были сцены из королевской охоты. На кабана или вепря, как его здесь называли, на тонконогих ланей.

Кровать моя, довольно просторная, тоже видела лучшие времена. Лак кое-где облупился, краска потрескалась, но хлопковое постельное бельё оказалось новым, перина довольно мягкой, пышной. А подушек было накидано столько, что спать пришлось бы сидя.

— Что-то не так, ваше величество? Вы увидели признаки порчи? Комендант уверял, что все слуги проверены, тёмных магов среди них нет.

Ирен истолковала мой интерес по-своему.

Я же смотрела во все глаза и думала о том, что всё, чему меня учили на историческом факультете, было неправдой. Почти всё.

Королева Бланка — это какой век? Четырнадцатый.

А если я попала не в историю, а в книгу? Написанная по реальной истории, она всё же могла содержать определённые вольности.

Надо будет разобраться, как из этого выпутаться. Лучший способ — проснуться. Но можно ли так?

Пока я думала, Ирен начала меня одевать.

К счастью, нижнее бельё оказалось не таким, каким оно было в реальности. Если быть настоящий четырнадцатый век!

Никаких панталон до колен с разрезом между ног, чем-то бельё напоминало современное, даже спортивное. Поверх надевалась просторная, светлая рубашка до пола из тонкого льна.

А платье и вовсе оказалось великолепным.

Правда, блёклым, пастельного тона, но с таким тончайшим кружевом поверх мягкого корсета из китового уса, что я даже побоялась его испачкать.

— Помыться не успеем, — решительно сказала Ирен, заметив, что я смотрю на кувшин и тазик у окна. — С утра прикажу наполнить купальню.

— А туалет?

— Пожалуйте, я провожу в термы.

Ага, ну хоть не ночная ваза.

Магия оказалась весьма кстати и тут. Всё-таки я попала в книгу!

Только там аристократия двух объединённых стран Клермондии и Лузитании обладали светлой магической силой, как и дворянство соседних стран. Тёмные маги рождались редко, но метко.

Покончив с необходимым, осмотрев себя в большом напольном зеркале в рост человека и оставшись довольна увиденным, я заметила, что королева привлекательна. Фаворитка в книге почти не упоминала о внешности Бланки. Дала ей эпитет «бледная тень» и успокоилась.

Женская зависть!

Королева была среднего роста, хрупкого, даже изящного телосложения, имела густые тёмные, чуть волнистые волосы. Самым восхитительным на её лице были тёмные большие и влажные глаза «испуганной лани».

Ирен, дав мне вволю на себя налюбоваться, накрыла зеркало тканью.

— Отец Педро говорит, что так вам не смогут нанести вреда. И что не следует поддаваться греху тщеславия.

Это был мой личный духовник.

У меня в голове было столько вопросов, что с одной стороны, не терпелось задать их верной Ирен, готовой за меня любому глотку перегрызть. Или перерезать, не зря она метко метает ножи. А с другой, я боялась себя выдать.

— Желаете наудачу нанести каплю эликсира синьора Паскуале?

Что-то такое шевельнулось в памяти. Нет, в книге о нём не говорилось не слово, но удача мне не помешает

Ирен достала ключик, висевший на золотой цепочке у неё на шее рядом с нательным крестом, и отперла им шкатулку, спрятанную в одном моих сундуков.

— Это духи, — увидела я овальный пузырек из хрусталя, внутри которого плескалась тягучая янтарная жидкость.

Едва Ирен успела специальной лопаточкой, тоже хрустальной, нанести мне каплю на шею, как бедная моя дверь в коридор снова содрогнулась под ударами мужского кулака.

На этот раз ждать ответа не стали.

— Именем короля, открывайте!

Дверь распахнулась, и в комнату в сопровождении коменданта, внушительного и довольно представительного мужчины лет сорока пяти с острым вертлявым взглядом, вошёл другой тип.

Благородный идальго, носящий одежду синего цвета, которая так шла к его глазам — могли бы сказать о нём дамы того времени.

Заносчивый и опасный человек, который с одинаковой лёгкостью будет говорить комплименты даме и посылать преступника на эшафот — добавила бы я при беглом взгляде на него. А когда наши глаза встретились, я первой отвела взгляд.

Слишком тёмный омут с чертями всех мастей таился в глазах незнакомца.

— Ваше величество, — произнёс он, склонясь передо мной, но не слишком низко. — Прошу прощения за мою дерзость, но ваш супруг, его величество Энрике Справедливый, просил как можно скорее передать вам одну весть, чтобы вы так же возрадовались, как и он. Позвольте поговорить с вами наедине, ваше величество.

— Наедине? — удивилась я, переводя взгляд на коменданта.

— Вы верно поняли, ваше величество, — усмехнулся герцог, нагло рассматривая меня.

Будто оценивая, как породистую лошадь на базаре.

Его худое, безбородое и энергичное лицо казалось ликом Дьявола. Равно как и беспардонный интерес к моей особе.

Это была неслыханная дерзость, граничащая с оскорблением даже просто благородной гранды, а уж по отношению к королеве и подавно.

Я сразу вспомнила, что королева находилась под защитой коменданта, кто сейчас стоял рядом потупившись. Просьба герцога, являющегося доверенным лицом короля и его незаконнорождённым братом, не нравилась моему тюремщику, но он не собирался бросаться грудью на мою защиту.

Память Бланки подсказала, что с братом короля спорить никто не хотел. Потому что он доверенное лицо монарха и тёмный маг. Кто знает, что от них можно ожидать?

А ещё я помнила сюжет книги — для королевы ничего хорошего отпущено в нём не было. Так что и причин у меня выслушивать послания супруга с гулькин нос, но и отказаться просто так было нельзя.

— Гранд Арарипе, — официально обратилась я к коменданту, и тот встрепенулся, заслышав своё имя. Мне показалось, что даже вздрогнул и поморщился. — Я не понимаю, почему вы позволили беспокоить меня среди ночи. Я всего лишь бедная женщина, выполняющая волю своего супруга-короля, но всяким домогательствам имеется предел. Побойтесь Бога, гранды!

На герцога я и не смотрела, хотя чувствовала на своём лице его пытливый взгляд.

Пусть не думает, что я трепещу перед ним!

Моя первоочередная задача — вернуться домой. И что-то мне подсказывало, что если королева умрёт, то и я вместе с ней.

— Воля короля священна, — мягко возразил комендант.

И посмотрел мне в глаза с мольбой: пощадите, мол. Вы тут потом разберётесь, а мне не сносить головы.

— Но не выше воли Бога!

Я говорила смело, но на рожон тоже не лезла. Вся эта ночная сцена, моё появление в пышном платье, убранные в причёску, которую успела соорудить Ирен, волосы, все эти знатные мужчины, смотрящие как на добычу, но не как на женщину, — всё это казалось нереальным.

Я чувствовала себя ценным призом в каком-то маскараде.

Сейчас мы доиграем сцену и разойдёмся по гримёрным. Смоем краски, снимем странную одежду и отправимся по делам. И я всё забуду, как страшный сон.