Читаем Путь Пастуха (СИ) онлайн бесплатно

Тысячелетиями в нашей галактике идёт война, где счет армиям идёт не на отдельных солдат, а на целые цивилизации. Их уже давно не хватает — слишком многие расы сгинули в космической бойне. Одна из воюющих сторон, называющая себя Нация, придумала рассылать экспедиции, задача которых — искать молодые цивилизации и направлять их таким образом, чтобы, достигнув уровня межзвёздных контактов, они уже были полностью готовы сражаться за цивилизацию-вербовщика.

Механика процесса такова: из планетарной расы избирается особь, в которую на генном уровне встраиваются сверхспособности, позволяющие безусловно доминировать среди своего вида. Представитель-прогрессор (его ещё называют эмиссаром) и должен направлять развитие своей цивилизации в желательном космическим хозяевам направлении.

На Земле представителем инопланетян был избран Бхулак — воин, родившийся в Малой Азии в конце шестого тысячелетия до н.э. Но тогда он ещё не носил это имя, это был просто молодой охотник и пастух Ойно — юноша из народа ар, жившего в мощном и очень развитом по тем временам поселении. Археологи сейчас называют это место Чатал-Хююк, но во времена своего существования оно носило славное имя Аратта.

Южная Анатолия. Аратта. 5681 год до н.э.

— Я виноват, мать Ерати.

Юный пастух стоял перед матерью на коленях, склонив голову с буйной рыжей шевелюрой.

«Совсем как у его отца, — подумала Ерати. — Таур, Таур, зачем ты меня оставил?!»

Взгляд её упал на покрытый извёсткой пол, под которым покоились кости её мужа и двух сыновей, и печаль вдруг сменилась злостью на оставшегося сына. Слова полетели из её рта, словно ядовитые стрелы:

— Как у тебя язык повернулся сказать мне такое! Ты не смеешь уйти из моего дома! Ты не смеешь уйти из Аратты!

Её захотелось изо всей силы ударить Ойно по огненной голове, она даже потянулась к рукояти лежащей рядом короткой палицы с твёрдым глиняным навершием — с помощью таких булав жители посёлка частенько выясняли отношения. Но вовремя одумалась и отдёрнула руку.

— Мама, но я же вернусь, — он пытался оправдаться, хоть и понимал, что это бессмысленно. — Я привезу тебе оттуда богатство...

— Не нужно мне богатство из-за западного моря! — почти взвизгнула женщина. — Мне нужен ты, здесь, дома!

— Мама, у нас всё меньше еды, скоро нам будет не хватать...

— Ты скоро пройдёшь посвящение и будешь с остальными мужчинами пасти скот. И тогда у нас будет много мяса и молока, — отвечала женщина уже спокойнее.

Её злость сошла также быстро, как накатила, сменившись глухой тоской. Она вдруг вспомнила, как тесно и весело было в их доме, когда все они были вместе — Таур, она и четверо их детей. Но уже три весны миновало с тех пор, как муж и старший сын пали от рогов дикого быка — именно после этого случая старейшие окончательно запретили мужчинам охоту, которую женщины посёлка и так не одобряли. Зачем она, если в Аратте полно мяса — большие стада овец и коз, а вокруг поселения — обширные поля пшеницы и ячменя, бобов и гороха. Да ещё за блестящий чёрный камень, в изобилии предоставляемый осеняющими Аратту Материнскими Грудями, можно было выменять что угодно у прибывающих со всех сторон посланцев из других краёв.

На стадах, полях и чёрном камне, из которого получаются самые острые ножи и самые ясные зеркала, покоилось теперь могущество Аратты — главного поселения великого народа ар.

Раньше охота и правда была необходима для выживания народа, но теперь из-за неё только уменьшается число мужчин — которых и так мало. Но они по-прежнему нет-нет, да обходят запрет — это у них в крови. Мало им защищать стада от нападений волков и леопардов, они сами хотят нападать, сражаться с дикими зверями, а потом поедать добычу. Уж такими создала их Триединая. Вот и глупый Таур пошёл на того проклятого быка, взяв с собой Пеку, только что посвящённого и радовавшегося своей первой охоте...

Как же больно!

И Ойно такой же. Только хуже — говорит ей, что намерен после посвящения с ещё несколькими парнями уйти в новую страну за западным морем. Но откуда мало кто возвращается, а если и возвращается, то лишь для того, чтобы сманить туда ещё нескольких молодых мужчин — или даже безумных девушек.

— Скоро ты станешь мужчиной и старейшие позволят тебе носить передник и головную повязку из шкуры леопарда. Ты перестаешь работать с женщинами и детьми на полях, и будешь пасти стада, — твёрдо сказала она сыну.

«Хоть я видела уже больше тридцати вёсен, моё лоно всё ещё жаждет мужского семени, — горько думала она. — Но никто из свободных мужей не возьмёт себе старую вдову, когда вокруг столько молодых дев. А я не хочу оставаться одна!»

Спустя год после гибели мужа и сына дочь вышла замуж и ушла в дом свекрови. А вскоре заболел и умер младший сын — в последние годы всё больше детей рождались слабыми, а то и вовсе порченными, и часто болели. Ойно — всё, что у неё оставалось.

Конечно, Ерати не пропадёт и одна — у неё ещё достаточно сил для работы в поле, и она прекрасно умеет прясть, шить одежду и разукрашивать её узорами из цветных камушков и ракушек. Да даже если бы и не могла, старейшие не дадут ей умереть от голода — Аратта изобильна. Но остаться без Ойно...

Нет!

— Я не дам тебе предать Триединую и уклониться в ересь древних! — яростно бросила она.

— Мама... — начал было Ойно, но Ерати прервала его:

— Слово моё!

Ойно исподлобья бросил взгляд на суровую женщину, сидящую на низком ложе, слишком просторном для неё одной, в слишком просторном для них двоих доме. Он еле сдержался, чтобы не наговорить матери своих собственных слов — которые были немыслимыми и преступными... Но в чём-то она всё-таки права: в поселениях за морем и правда, как рассказывал ему Кхерс, не особенно чтили Триединую — больше обращались к прочим богам-тьюи. Да и старейшими там были чаще мужчины. Он, правда, не понял, причём тут ересь древних, но выяснять это сейчас было совсем не нужно.

— Да, мать Ерати, — сказал он, поднимаясь с пола.

Несмотря на отсутствие леопардового передника поверх обычной набедренной повязки, со своим обнажённым мускулистым торсом и широкими плечами он выглядел совсем уже взрослым мужчиной.

— Куда ты идёшь? — спросила она.

— В дом молитвы. Хочу говорить Триединой.

— Это доброе, ступай.

Она провожала сына взглядом, пока он ловко поднимался по приставной лестнице к выходу, ведущему на крышу.

Архив надзирающе-координирующего искина (НКИ) код 0-777.13.666.12/99 на орбите третьей от звезды планеты 17-й перспективной системы восьмой резервной провинции подконтрольного Нации сектора галактики. Файл 78.459/37.

Исходные данные

Национальный проект «Воспитание прогрессом» был запущен на 147-м временном этапе Войны после того, как лидирующая группа Нации осознала, что основным воинским ресурсом являются разумные расы, в своем психологическом, социальном и технологическом развитии достигшие состояния, при котором они способны принимать участие в конфликте галактического уровня.

Несмотря на то, что в галактике насчитываются десятки тысяч разумных видов, развитых настолько крайне мало. Подавляющая их часть задействована в войне на стороне Нации или её противников, однако в ходе военных действий они погибают или приходят к естественному пределу существования.

Логичный вывод отсюда: организация поиска перспективных в этом отношении, но примитивных рас и воспитание их в нужном направлении. В ходе начавшихся регулярных рейдов по галактике интендантских экспедиций был выработан алгоритм прогрессорства. Из разрабатываемой расы избиралась особь, наделявшаяся психофизическими способностями, позволяющими безусловно доминировать над представителями своего вида.

Питаемый от энергетического поля планеты, представитель Нации получает неопределённо долгую жизнь. Кроме того, в нем запускается генетическая программа тотальной регенерации, пределы которой неясны. Его модифицированные интеллектуальные способности кратно увеличиваются по сравнению с стандартными представителями его биовида.

Эмиссар направляет развитие цивилизации в желательном для Нации направлении. Для этого он становится лидером в разных человеческих обществах в точках бифуркации, где от его деятельности напрямую зависит ход истории.

Для расчета и координации таких операций на орбите планеты размещен искусственный интеллект типа Поводырь на базе космической станции. Он постоянно взаимодействует с эмиссаром, оказывая ему информационную и технологическую помощь. Он же занимается прогнозированием вероятностных линий развития обучаемой цивилизации, разрабатывает и координирует соответствующие стратегии и конкретные операции, которые поручаются эмиссару в виде текущих миссий среди разных обществ планетарного социума.

Симбиотическое взаимодействие Поводыря с эмиссаром позволяет на коротком промежутке ускорять его биологическое время до трех тысяч раз, а также транспортировать его тело-сознание в любую точку планеты или ближнего космоса в виде фотонного облака. Однако данные процедуры, как правило, вызывают постэффект в виде массированной депрессии организма эмиссара.

Кроме того, эмиссар активно размножается принятым у данного биовида способом, передавая нужный генетический код своим потомкам и имеет возможность инициировать их, делая своими агентами. Потомков он запрограммирован узнавать по исходящим от них биосигналам и по мере необходимости инициировать их, сначала запуская их генетическую программу при помощи встроенного в него звукового кода, а потом ставя перед ними выбор, сделав который, они или забывают о встрече с ним, или становятся обязанными исполнять все его приказы.

Примечание.

Принятая изначально у интендантских групп Нации практика принудительного подчинения эмиссара и его потомков позже была упразднена: у подвергавшихся ей разумных особей полностью отсутствовала инициатива и творческий подход. Экспериментально было подтверждено, что свободный выбор при инициации делает агентов куда более эффективными.

Южная Анатолия. Аратта. 5681 год до н.э.

Поднявшись на крышу, Ойно долго стоял, вновь переживая тяжёлый разговор. Нет, он, конечно, не думал, что мать легко отпустит его, но не ожидал от неё такой злобной решимости. А ведь он уже больше года пытался подготовить её принять его решение — сам принял его уже давно, когда Кхерс, друг его мёртвого отца, вернулся в Аратту из-за моря, чтобы позвать туда ещё людей. Как понял из разговоров с ним Ойно, в западных поселениях народа ар женщин брали у местных племён, обменивая или похищая, а вот мужчин не хватало. Но не хватало их и в Аратте, потому старейшие были очень недовольны прибытием Кхерса. Больше всего им хотелось просто прогнать его, а то и убить, но сделать это было трудно — он был славен среди мужей и вряд ли нашелся бы желающий поднять на него копьё.

Поэтому он пробыл в поселении целую луну, свободно приходил в дома, беседовал с жителями — и с Ойно тоже, а ушёл в сопровождении двух десятков человек, среди которых были и молодые парни, ещё не нашедшие жену, но не зависящие от других женщин, и вдовые охотники, и даже одна только что поженившаяся пара.

Когда они вышли за стены Аратты, старейшие с крыши прокляли уходящую женщину именем Триединой, но, кажется, совсем её этим не испугали.

Ойно очень хотел уйти с ними, но не мог: пока он не обзаведётся женой, власть над ним принадлежала матери. И вот теперь она сказала своё слово.

Юноша тяжко вздохнул, вбирая в себя привычный смрадный воздух посёлка: вонь от испражнений живых существ и гниющего мусора — всё это в изобилии громоздилось между домами, и по мостику из досок перебрался на соседнюю крышу.

Дом молитвы, который посещала его семья, находился крышах в десяти отсюда. Ойно бежал по ним, не обращая внимания на занятых своими вечерними делами людей. Добравшись до нужной крыши, он сказал сторожившему вход старику с копьём:

— Я пришёл умолить Триединую о вразумлении.

Сторож молча отступил, и Ойно спустился по лестнице внутрь святого дома.

Он был тут один. В белой комнате пахло свежей известкой и стояла звенящая тишина. Это святилище принадлежало третей ипостаси Триединой — возрождению, потому здесь везде были изображения быка, символа силы лона великой богини.

Усевшись на пятки и обратившись к ряду закреплённых на стене чёрных скульптур бычьих голов, скрывающих черепа мёртвых старейших, юноша стал бормотать заученные формулы молений. Хотя на самом деле он пришёл вовсе не к Триединой — отношения с ней у него как-то не складывались. Он жаждал увидеть отца.

Потому, быстро закончив молитвы, он встал и подошёл к глубокой нише в стене, где теперь был Таур. Ойно часто видел эту картину, но всё равно ощутил холодок потустороннего страха, когда на него взглянули десятки лиц ушедших людей Аратты. Юноша, конечно, понимал, что это были лишь отделённые у мертвецов головы, с которых птицы объели всё мясо. Служители домов молитвы обмазывали черепа глиной, искусно воссоздавая лицо умершего, потом раскрашивали — так, что получались новые головы людей, почти такие же, как при жизни. Но — не совсем такие... И это вызывало ещё больший страх и почтение.

Он нашёл голову отца — героическая смерть давала ей право быть здесь — взял в обе руки, и, вновь опустившись на пол, стал вглядываться в заменяющие глаза яркие камни. Такие же синие, какие были глаза Таура при жизни.

— Отец, отец, — шептал юноша, — научи меня, как поступить. Ведь ты сам хотел уйти за море — Кхерс сказал мне. Но женился на маме и решил остаться. Может, теперь я могу сделать то, чего ты не успел? Там чудесный новый мир, там может случиться всё, что угодно. Там путешествия, охота и сражения. А здесь... ничего здесь не меняется и не измениться никогда. Потому что старейшие этого не позволят.

— И это великое благо для людей ар, — раздался за спиной Ойно неприятный тонкий голос.

Ойно резко вскочил и обернулся, едва не уронив отцовскую голову. На низкой платформе позади него сидела огромная старуха, одетая лишь в шерстяной лиф, который не в силах был удержать её отвисшие до пупа груди, и передник, которого могло и не быть, поскольку он почти полностью скрывался под жировой складкой живота, возлежащего на необъятных ляжках. Её круглое лицо было бесстрастно, под жёсткими усиками змеилась холодная полуулыбка. Коричневатая кожа блестела от пота — Ойно и со своего места ощущал кислый запах.

— Прости, я не слышал, как ты вошла, старейшая Кхел, — юноша вновь сел на пятки и в знак почтения простёр к главе совета посёлка обе руки.