Читаем Путь Мастерства онлайн бесплатно
Развести руки, провернуть кисти, распрямляя пальцы, как будто пытаешься зачерпнуть само пространство. Закончить вдох. Эта тяжесть на кончиках пальцев и в кистях. Плавно вывести левую руку вперед, а правую назад. Дыши! Сильнее! Чувствуй! Больше контроля, меньше напряжения. Есть. Еще чуточку расслабиться. Я чувствую напряжение, чувствую всё тело. Хорошо. Учителя нашего Рода говорили, что медитировать нужно сидя или лежа, но это не медитация. Я должен научиться чувствовать всегда. Всегда, без разницы: сидя, шагая или сражаясь с противником. Продолжать движение. Мир вокруг меня сгустился. Я чувствую. Сосредоточься. Больше. Капелька пота скатилась с моего виска. Да, да, почти... еще пара мгновений.... Момент наивысшего напряжения и...срыв. В изнеможении опускаюсь на пол додзё. Демоны! Снова не получилось, а ведь миг единения был так близок, я уже чувствовал его. Нужно больше работать над контролем и концентрацией. И тогда я смогу, я уверен, ведь это — мой путь мастерства.
Я почувствовал Единение, когда Мастер обучал меня родовой технике контроля пространства стихии воздуха. Осторожные расспросы отца ни к чему не привели, а за неосторожные, можно было получить строгий выговор за невнимательность при обучении. Технику контроля я освоил, но тот единственный момент Единения не забыл. Шаг за шагом, когда-нибудь я снова приближусь к нему. Может быть, я изобретаю велосипед и всё уже давно освоено и систематизировано, но пока, ни в одной из прочитанных книг с описаниями Родовых и общедоступных техник, я не встречал ничего похожего. Время покажет, пока же мне не хватает контроля и концентрации. И не важно, что Единение может оказать пшиком, контроль и концентрация мне нужны, как сейчас, для доспеха духа и объемных техник, так, и надеюсь, понадобятся в будущем для техник более высокого уровня.
Поднимаюсь и медленно плетусь в душ. Нет, лучше приму ванну. Горячая вода расслабит и настроит на нужный для мыслей лад. Спустя пятнадцать минут расслабленно отмокая, я отстраненно думал. Мерное колыхание горячей воды, клубы пара, легкий перестук капель. Чувство опустошенности и загнанности. Всё, как она тогда и сказала. Год назад я достиг ранга Ветеран. Ветеран к шестнадцати — это круто, это слишком круто, почти на уровне признанных гениев. Только гением я не был, с десяти лет я пахал, пахал и еще раз пахал. Тренировки, тренировки, изматывающие тренировки. Я тренировал не только бахир и тело, но и разум. Множество упражнений, призванных закалить мою волю, и отточить мысль. И к шестнадцати я достиг своего предела, который мне не суждено переступить. За год я не сдвинулся ни на йоту. Ни на шаг.... Возможно, когда-нибудь я стану сильным ветераном, да что говорить, обязательно стану, но это и будет мой предел. Мои попытки достичь Единения, состояния, которое я случайно ощутил тренируясь — это жест отчаяния, последние колебания перед выбросом белого флага. Как же я устал.
Ванна должна была успокоить, но подарила абсолютно другой эффект, правда мысли вправила знатно. Я устал и я не знаю, что делать дальше, а еще, я на пределе. Мне нужен отдых, всё моё естество противится этому, но мне нужно чуточку покоя, снизить режим тренировок и заняться чем-то другим.
На выходе из ванной меня встретила служанка.
— Господин желает вас видеть.
— Передай отцу, что я зайду к нему через десять минут.
Перед дверью, ведущей в кабинет отца, я замер. Секундная задержка. Откуда взялась вся эта нерешительность. Я тихонько стукнул в дверь и всё-таки вошёл. Отец сидел за письменным столом и просматривал какие-то бумаги. Он не сильно любил роскошь, но в одной маленькой слабости не смог себе отказать — отделке кабинета из натурального кедра.
— Сын.
— Отец.
Я вежливо опустил голову в легком поклоне.
Отец устало откинулся на спинку кресла и потер переносицу. Тяжелый вздох, он редко так явно проявляет эмоции. Чуть посидев, отец опустил на меня взгляд.
— Мне трудно это говорить, но, наверное, я не самый лучший родитель. С детства мы с матерями поощряли твоё стремление к боевым искусствам, нам нравилось смотреть на твоё старание и целеустремленность и это стало нашей ошибкой. Увлекшись созерцанием твоих успехов, мы забыли подготовить тебя к будущему. Пойми, против судьбы не пойдешь и дальнейшая дорога в мир боевых искусств закрыта для тебя. Смирись ты уже с этим, многие аристократы останавливаются, достигнув более скромных успехов. Пойми, не на одних боевых искусствах жизнь строится. Я понимаю, ты хочешь доказать, что сможешь. Доказать себе, миру, но больше всего сестре твоей матери, что она была не права. В твоём возрасте я был таким же. Просто прими всё это, как данность и найди себе еще какое занятие по душе.
Это было обидно. Даже отец, оказывается, никогда не верил в меня. Мне было больно, я не помню, как распрощался с отцом и что говорил, как добрался до комнаты и завалился на кровать. Всё, что меня тогда окружало, накрыла пелена, бездна горечи поражения. Может, именно тогда, в моём сердце поселилась тьма.
Мы часто не знаем, как описать собственные чувства, не можем подобрать слов, мыслей и образов, оформить их во что-то более понятное, облечь в слова, и высказать. Еще сложнее обстоит дело с чужими эмоциями и мыслями. Не знаю, как с этим точно обстоит дела у вас, но я всегда знал, какие чувства испытывают ко мне близкие. Всю жизнь меня преследовали взгляды, полные сожаления. Так смотрят на горячо любимое, но нерадивое дитя. Так смотрят на тех, кто не оправдал и никогда не оправдает вложенных в них чаяний и надежд.
Началось это незадолго до того, как мне исполнилось девять. Возраст, когда родители активно начинают подготавливать своих детей к изучению боевых искусств. Моя мать из древнего рода Чувствующих.К сожалению, а может и к счастью, она не унаследовала родовой дар и её родители были не сильно против свадьбы с отцом. А вот её сестра унаследовала дар в полной мере.
Как сейчас помню. Был тёплый летний вечер, когда меня и двух старших братьев оторвали от каких-то несомненно важных детских дел и позвали на веранду. Тёплый, тяжелый воздух, пропитанный запахом дерева, к которому примешивался терпкий аромат чая. Дорого чая. Значит, нас навестили какие-то важные гости. Так оно и оказалось.
— Дети поздоровайтесь с тётей Асукой.
Мы вежливо поклонились.
Тётя Асука была не то, чтобы очень красива, скорее просто миловидна. Кроме характера, была в ней какая-то отталкивающая деталь, которую никто наверно не мог точно определить, но все ясно подмечали. Мне всегда казалось, что где-то плавные контуры её черт становились жесткими, но это только моё виденье. Мягкие черты лица, слегка широковатые для японки глаза и просвечивающие синевой темные волосы с несколькими рыжими прядями. Она с легким сожалением отставила чашку чая, расправила итак безупречно сидящую юбку и промолвила:
— Давно я вас не видела, племяннички, и столько бы еще не видела бы, но моя сестра, откровенно пользуясь моим к ней добрым отношением, попросила посмотреть вас. Подходите по одному, протягивайте обе руки и не мешайте, пока не отпущу.
Когда настала моя очередь, я замер, едва дыша. Как бы ни относилась к нам сестра матери, с даром она управлялась мастерски. Позже, отец обмолвился, что Асука еще ни разу не ошибалась с определением потенциала.
— Старшенький — Учитель, сильный — фыркнула она, — средний даже наверно до мастера дотянет к старости, а вот с младшеньким, вам вообще не повезло — сильный Воин, ну или слабый Ветеран его предел.
Слова Чувствующих — это как приговор, они почти никогда не ошибаются. Дела нашего Рода шли по наклонной уже не первое поколение. Проблемы были не столько финансовые, сколько в плане личной силы. Еще никогда, за почти девятьсот лет подтвержденной истории всё не было так плохо, как при рождении отца и поэтому на нас с братьями возлагались огромные надежды. И тогда я сказал себе, что не подведу и смогу стать сильнее Ветерана.
На следующий день, после разговора с отцом, я прогулял школу. И мне было откровенно плевать на игнорирование этого факта отцом и косые взгляды матерей. С утра я лишь легко размялся и пошел во внутренний дворик родового особняка. Где-то рядом с гаражом была кладовка с инструментами, надеюсь, там найдется всё необходимое.
Вечером отец застал меня за оттаскиванием огромного валуна из сада камней. Конкретно этот камень, как и еще пара других мне не нравились, так что я решил пустить их в расход.
— Сын, прекращай ребячиться! — начал было отец, но я невежливо перебил его.
— Я не ребячусь, я строю.
Я махнул ему, приглашая следовать за собой. Отец недоверчиво посмотрел мне вслед, поправил кимоно и пошел за мной. На территории особняка есть небольшой холм земли, не знаю, как он смог сохраниться в условиях экономии территории, но именно его я и использовал для своих нужд.
— Что это, сын?
— Лестница.
Да, самая обычная, слегка изогнутая лестница из осколков камней и бетона, идущая на небольшой холмик. Используй я бахир, наверно смог бы выточить блоки прямо из камня и красиво их подогнать при укладке, вот только я не пользовался им. Мастерок, металлическое корыто, молоток и две лопаты, несколько досок, я и день труда.
Сначала мне виделась небольшая каменная площадка у прудика размером с ванну, но в итоге всё это вылилось в лестницу. Вы скажете бессмысленное и бесполезное занятие? Я с вами не соглашусь. Древние и Древние мастера проводили часы за созерцанием, ища просветление, но у меня нет столько времени. У меня есть Путь, по которому я должен идти, и созерцать я буду не от подножия дерева гладь пруда, а с очередной ступени лестницы шаги, что прошел и предстоит пройти. За несколько лет я превратился в бездумный механизм и потерял суть боевых искусств — не поиск силы, а познания себя. Пора это исправить.
Отец давно ушел, инструменты были убраны, а я всё сидел рядом с первой ступенькой и думал. За шесть лет я заложил прекрасный фундамент, чего же мне не хватает для преодоления барьера от Ветерана к Учителю? Знаний? Мастера Рода и бесчисленные учебные пособия в моём распоряжении. Чем вообще отличается Учитель от Ветерана? В первую очередь контролем над бахиром и синхронизацией с ним, во вторую же объемом духовного тела и бахирной выносливостью. Именно в таком порядке. В одном только Токио существует несколько сотен ветеранов, обладающих сравнимым со слабыми Учителями объемами духовного тела, но почему-то не могущие шагнуть на следующую ступень. Вы думаете не хотят? Ошибаетесь. Эти Ветераны хотят, бесконечно желают, но упираются в такую эфемерную переменную, как талант, возможную степень синхронизации с бахиром, которую так просто не раскачать. Многие скажут, что им просто не хватает сил и контроля. Ха, ха и еще раз ха. Тот же Каменный Лес потребляет бахира, как техника учителя и требует почти такой же степени контроля, как и классический Огненный столб, но из-за меньшей степени требуемого сродства и считается ветеранской техникой, хотя со столбом всё же некорректное сравнение Столб по сути стихийный щит, поэтому и не вредит своему создателю, только об этом т-с-с-с. Многие современные практики об этом даже не задумываются, а потом удивляются, что иногда потомки старых родов заходят за свой уровень. Да-да, вскрылась страшная тайна всех благородных бахироюзеров. Генетика. Бывают, правда, редкие исключения, когда переход на следующую ступень вызван психологическими проблемами, но это явно не мой случай. Мне, как это не печально признавать, не хватает таланта, нет какой-то особой техники для увеличения синхронизации с бахиром, есть только общие рекомендации, будь то иначе и ранг Виртуоза не был бы пределом человеческих сил.
За прошедший год я неплохо так поднял бахирную выносливость и даже немного нарастил духовное тело, но не наткнись я пол года назад на Единение и с контролем у меня было бы всё так же плохо, как и с синхронизацией. А что это значит для меня, а значит это, к сожалению, только то, что нестандартные методики и решения — это мой путь. Мозголомные, монотонные, выматывающие тело и душу и видимо никак иначе. Мне нужно вдохновение.
Я прогуливаю школу уже второй день. Да, это всё не очень хорошо для успеваемости, но шумная школа, со своими мелкими проблемами, точно не повлияла бы положительно на ход моих мыслей. Раздражать же родителей второй день подряд было чревато, поэтому я просто направился в общественный парк.
Мирно прогуливающиеся прохожие, цветущие деревья и ощущение присутствия древней силы от музеев, создавали именно ту размеренную атмосферу, так нужную сейчас мне. Я устроился на лавочке и погрузился в созерцание течения реки. Узнай окружающие о моих проблемах, они бы ехидно посмеялись. Кем я себя возомнил? Древним, кто закладывал основы использования бахира? Даже они не смогли (официально) придумать то, что нужно мне. Мне же приходится только грустно улыбаться. Век бахироюзера недолог, каждый год без развития катастрофичен. Да, я преувеличиваю, но не сильно.
Подул свежий ветерок, вдалеке показались тяжелые шапки облаков. Я втянул носом воздух. Пахнет грозой. Какими они кажутся медленными, но в этой неторопливости скрывается истинная мощь. Надо запомнить это чувство, может именно его мне и не хватает.
— Так и знала, что найду тебя здесь.
Я оторвал взгляд от реки и обреченно вздохнул.
— Здравствуй, Ранка.
— Ты два дня уже не появлялся в школе. Снова за старое?
— Нет, Ранка, нет.
Она быстро дошагала до меня, схватила за плечо и сказала:
— Пойдем-ка отсюда, тут слишком людно.
Меня с недевичей силой потянули за собой и за десяток минут брожения по переулкам отбуксировали до ближайшего интернет-кафе, там меня впечатали в подушку, всучилибанку с газировкой и приказали:
— Рассказывай, что у тебя там снова.
Минами Ранка, моя подруга детства. Миловидное, миниатюрное чудо с темно русыми волосами и зелеными глазами. На данный момент единственное существо, которое более или менее меня понимает. В свои семнадцать тоже имеет ранг ветеран, и, судя по всему останавливаться на нем не намерена, с её талантом к двадцати гарантированно станет учителем, а там, того и гляди, до мастера доберется.
— Молчим значит! Какая техника у тебя не получается в этот раз?
