Читаем Путь к великим романам онлайн бесплатно
Творческая судьба Федора Михайловича Достоевского (1821—1881) поистине удивительна. Ему было 24 года, когда В. Г. Белинский, прочитав роман «Бедные люди» и повесть «Двойник», предрек начинающему писателю великую будущность: «Много, в продолжение его поприща, явится талантов, которых будут противопоставлять ему, но кончится тем, что о них забудут именно в то время, когда он достигнет апогея своей славы»[1]. Но пройдет всего лишь несколько месяцев, и тот же В. Г. Белинский, ознакомившись с новыми произведениями Достоевского («Хозяйка», «Господин Прохарчин»), не скроет своего разочарования в писателе, с которым он связывал столь большие надежды на будущее российской словесности. Новые повести Достоевского критик расценит как своего рода измену становящемуся реалистическому методу, как уступку ниспровергаемому им романтизму, которая являлась для Белинского «симптомом неблагополучия в общих вопросах мировоззрения»[2].
Великий русский критик уйдет из жизни в 1848 году и уже не узнает, что всего лишь через год начнется процесс над петрашевцами, где одно из самых суровых обвинений (вплоть до смертного приговора) в противоправительственной деятельности будет предъявлено молодому Достоевскому, которого никто иной, как он, Белинский, благословил на тяжкий труд русского писателя.
Пройдут годы, далеко позади останется четырехлетняя каторжная тюрьма в Омске и шестилетняя ссылка в Семипалатинске, будет в жизни Достоевского период «отречения» от революционных идей Белинского, идей своей молодости, будут преодолены Достоевским многие противоречия и утопии и нажиты новые, но минует полоса вражды к друзьям юности, и в 1877 году уже зрелый писатель, автор «Преступления и наказания», «Идиота» и «Подростка», на новом этапе своей сложной литературной и социальной биографии вспомнит свое знакомство с Белинским: «Это была самая восхитительная минута во всей моей жизни. Я в каторге, вспоминая ее, укреплялся духом. Теперь еще вспоминаю ее каждый раз с восторгом»[3].
«Эпохой Белинского» были названы 40‑е годы в одной из статей 1861 года журнала «Время», журнала, редактором которого был Ф. М. Достоевский. Без влияния революционно-демократических идей Белинского немыслимо понять не только произведения молодого Достоевского, а, вероятно, и все его последующее творчество, принадлежащее уже другому времени, но генетически восходящее опять же к «эпохе Белинского».
В данное издание включены главным образом ранние сочинения Достоевского: исключение составляет только роман «Игрок» (1866 г.), но если позволить себе рассматривать творчество Достоевского докаторжного периода, а также конца 50‑х — начала 60‑х годов как своего рода прелюдию к его великим романам, то «Игрок» займет в этом «эволюционном» ряду свое законное место в некотором смысле «пробы пера» или даже «эскиза». И хотя следует отметить, что роман «Преступление и наказание» уже печатался в журнале «Русский вестник» с начала 1866 года, многие темы и мотивы «Игрока» найдут свое развитие в более поздних романах, таких как «Идиот», «Подросток» и «Братья Карамазовы». Впрочем, такова была судьба и более ранних произведений Достоевского, в том числе и его первой публикации — романа «Бедные люди».
Творчество Ф. М. Достоевского являет собою одну из своеобразнейших стилистических разновидностей русского критического реализма второй половины XIX века. Сам писатель называл свой художественный метод «фантастическим реализмом» или «реализмом в высшем смысле». Достоевский рано осознал себя как художника. Еще в 1838 году он писал брату Михаилу: «…Бальзак велик! Его характеры — произведения ума вселенной! Не дух времени, но целые тысячелетия приготовили бореньем своим такую развязку в душе человека…»[4]. Молодой Достоевский мечтал о создании человеческих характеров, масштабы которых соответствовали бы тем вечным вопросам, что мучили человечество во все времена. Вместе с тем Достоевский уже в самом начале своего творческого пути понимал, что вечное не существует в абстрактных формах, а всякий раз имеет конкретно-исторические проявления. Острая заинтересованность в «текущей действительности», в «современной минуте нашей внутренней жизни», как спустя много лет скажет писатель, видимо, и определила тот факт, что молодой Достоевский, мечтая создать «гигантские», «колоссальные характеры» (Письма, т. 1, с. 59, 167) Бориса Годунова и Марии Стюарт, свой первый литературный опыт посвящает переводу повести Бальзака «Евгения Гранде», повести о жизни «маленьких людей» провинциальной Франции сегодняшнего дня.
А первым оригинальным произведением писателя стал роман о тяжких повседневных буднях нищего петербургского чиновника Макара Девушкина — роман «Бедные люди». Но мечта Достоевского сбылась: он создал титанические, всеобъемлющие характеры — не исторических героев, а людей из обыденной действительности — не меньшего масштаба, чем характеры Шекспира, Корнеля, Шиллера, Пушкина, характеры, которые возникли на самой будничной почве, но выросли до «произведений ума вселенной».
Роман «Бедные люди» создавался в 1844—1845 годах, сразу после выхода Достоевского в отставку, когда он закончил Инженерное училище в Петербурге. В том же номере «Дневника писателя», о котором шла речь выше, то есть в 1877 году, уже прославленный автор вспоминал, какое впечатление произвел его первый литературный опыт на Белинского и его окружение. Знакомый Достоевскому, тогда еще тоже начинающий писатель, Григорович показал рукопись Некрасову, который собирался издавать сборник; потрясенные романом, вместе они прибежали к Достоевскому в четыре часа утра, «потому что это выше сна…». В тот же день рукопись была у Белинского: — «Новый Гоголь явился! — закричал Некрасов, входя к нему с «Бедными людьми». — У вас Гоголи-то как грибы растут, — строго заметил ему Белинский, но рукопись взял. Когда Некрасов опять зашел к нему вечером, то Белинский встретил его «просто в волнении»: «Приведите, приведите его скорее» (ДП, январь, 1877).
Высокая оценка Белинским «Бедных людей» широко известна. Угадав в молодом авторе незаурядный, редкий талант, критик смело поставил его имя рядом с именем Гоголя, подчеркнув не только принципиальную преемственность демократической, гуманистической концепции начинающего писателя с традициями Гоголя, но и указав на самобытность нового дарования, назвал «Бедных людей» первой попыткой русского «социального романа».
Подлинно реалистическая основа романа — изображение суровой, поистине трагической жизни бедняков российской столицы — имеет своим источником, конечно, не одно лишь воздействие гоголевских идей (а если брать шире, то и всей «натуральной школы» и прежде всего, разумеется, Белинского), но и собственные наблюдения Достоевского. Необычайный успех «Бедных людей» объясняется не только тем, что в русской литературе 40‑х годов, в период расцвета деятельности «натуральной школы», авторы которой в массе своей были подражателями Гоголя, появилось перо, равное по таланту перу великого предшественника, но и художественным новаторством молодого писателя. Сам Достоевский уже тогда говорил о «синтезе» и «анализе» как основных принципах изображения действительности, считая «синтез» главным признаком гоголевского таланта, «анализ» — оригинальной чертой своего художественного видения.
И действительно, два петербургских бедняка — Акакий Акакиевич Башмачкин («Шинель») и Макар Алексеевич Девушкин («Бедные люди») — изображены диаметрально противоположными эстетическими средствами. Гоголь предпочитает форму повествования от третьего лица, описывая трагическую безысходность судьбы нищего чиновника, но не вдаваясь в подробности его внутреннего мира. Достоевский избирает исповедальную форму повествования («роман в письмах») и тем самым центральным предметом своего писательского внимания делает внутреннюю, психологическую жизнь Макара Девушкина, его рефлексию. Но рефлексия была открыта и освоена русской литературой до Достоевского, только она являлась исключительным свойством героя-аристократа (Онегин, Печорин). Хорошо известна попытка М. Лермонтова, не увенчавшаяся успехом, в «Княгине Лиговской» изобразить внутренний мир чиновника Красинского. Впервые в русской литературе герой, обладающий высокой степенью самосознания и находящийся в самом низу социальной лестницы, был изображен Достоевским в романе «Бедные люди» и в последующих произведениях писателя 40‑х годов.
Если Акакий Акакиевич Башмачкин — безвинная и бессловесная жертва самодержавно-бюрократической «гнусной российской действительности», то Макар Девушкин, безусловно, оставаясь жертвой безысходных обстоятельств, все же пытается противопоставить им себя как личность, как человека с гордостью, или, по его собственному выражению, с «амбицией». Тема «гордости бедняка», впервые, пусть еще робко, но уже внятно прозвучавшая в «Бедных людях», станет одной из ведущих в произведениях Достоевского. И всюду, как и в первом романе, параллельно ей будет развиваться, углубляя ее трагический оттенок, тема самоумаления, самоуничтожения «маленького человека», с ужасающей ясностью осознающего свое практическое бессилие перед дамокловым мечом социального неравенства.
В страстной, горячей исповеди Макара Девушкина уже слышатся ноты будущих откровений чиновника Мармеладова из «Преступления и наказания» и штабс-капитана Снегирева из «Братьев Карамазовых». «…Бедный человек хуже ветошки и никакого ни от кого уважения получить не может…» — это горестное признание Макара Девушкина по своей психологической природе уже двойственно, ибо в нем — не только понимание жесткой социальной иерархии классового общества, но и своего рода «бунт», пусть еще искаженный, «бунт на коленях», но уже несогласие, протест, негодование даже.
Называя себя «маленьким человеком», «ветошкой» (сколько раз это слово потом прозвучит в повестях и романах Достоевского, и с какой саркастической интонацией в исступленных монологах Родиона Раскольникова, дерзнувшего бросить вызов всему миру!), призывая себя к «смирению» и «терпению», Макар Девушкин тем не менее вступает в мужественную и бесстрашную борьбу с несправедливым миром. И пусть борьба эта обречена на поражение, но все-таки отнюдь не соображения житейские руководили героем, когда он, нищий 47‑летний чиновник, взял под свою материальную и нравственную опеку молоденькую девушку, сироту Вареньку Доброселову, и тем самым вступил в неравный бой с сильными мира сего, представленными в романе двумя мерзкими фигурами — сводни Анны Федоровны и богатого помещика Быкова. И если в начале романа Макар Девушкин еще довольно смутно осознает несоразмерность взятой им на себя задачи своим реальным возможностям, то к финалу сюжетного течения романа, сталкиваясь все с новыми и новыми непреодолимыми препятствиями, «маленький человек» Достоевского оказывается на пороге решительных прозрений.
Все чаще является ему на ум «вольная мысль», все чаще под пером его рождается «горячее слово» протеста: «Ходят люди да некогда им. Сердца у них каменные; слова их жестокие». И хотя подчас Макар Алексеевич, испугавшись самого себя, своих новых мыслей, умоляет господа, чтобы тот простил ему «ропот, либеральные мысли, дебош и азарт», он уже не может забыть ни трагической истории студента Покровского и его отца, ни десятилетнего мальчика, который просил у него, у нищего, милостыню, ни пропавшего ни за грош чиновника Горшкова. Эти дополнительные сюжетные линии — сына и отца Покровских, семейства Горшкова, а также многочисленные «жанровые сцены» из жизни Петербурга, в которых богатая Гороховая улица резко контрастна жилищам бедняков, где «чижики так и мрут», а человек — «ничего: поживешь и попривыкнешь», — значительно углубляют социальный фон романа, придавая и растущему протесту Макара Девушкина вполне социальную направленность.
«…умер Горшков, внезапно умер, словно его громом убило! А отчего умер — бог его знает. Меня это так сразило, Варенька, что я до сих пор опомниться не могу. Не верится что-то, чтобы так просто мог умереть человек… Погибаешь этак ни за что…» — в этих словах Макара Девушкина есть что-то кроме недоумения и бессилия перед судьбой, есть какой-то смысловой остаток, который, быть может, объясняется отчаянным взрывом — вызовом героя в его последнем к Вареньке Доброселовой письме: «По какому праву все это делается?»
Анализируя роман «Бедные люди», Белинский особо подчеркнул, что в характере Макара Девушкина сосредоточено «много прекрасного, благородного и святого», и высоко оценил гуманистический пафос первого произведения Достоевского: «Честь и слава молодому поэту, муза которого любит людей на чердаках и в подвалах и говорит о них обитателям раззолоченных палат: «Ведь это тоже люди, ваши братья!»[5].
Есть в романе «Бедные люди» эпизод, который имеет принципиальное значение для уяснения новаторства художественного метода Достоевского, для понимания его творчества в целом. Речь идет о весьма своеобразной реакции Макара Девушкина на прочитанные им повести Пушкина «Станционный смотритель» и Гоголя «Шинель». Полностью принимая гуманизм Пушкина и горячее сочувствие его Самсону Вырину, «титулярный советник» Достоевского называет произведение Гоголя «пасквилем» и даже «злонамеренной книжкой». Что же не нравится Макару Девушкину в «Шинели»? Это неприятие двойственно, его мотивы противоречивы. С одной стороны, героя страшит беспощадность картины, нарисованной Гоголем, — беспощадность, не оставляющая места никакой, даже самой мизерной надежде, что кажется склоняющему самого себя к смирению Девушкину проявлением «либерального» образа мыслей. И тут же, рядом с этим мотивом, как бы самостоятельно и независимо от него, развивается иной, чуть ли не противоположный ему, по крайней мере искомому «смирению» чрезвычайно далекий, — это мотив неподдельного возмущения. Безусловно, узнав свою судьбу в судьбе Акакия Акакиевича Башмачкина, Макар Девушкин тем не менее до глубины души возмущен тем, что и его «частная жизнь» обнародована, вывернута «наизнанку», «и вот уж вся гражданская и семейная жизнь твоя по литературе ходит, все напечатано, прочитано, осмеяно, пересужено!».
