Читаем Путь к Истоку(СИ) онлайн бесплатно

Путь к Истоку

Накатанная колесами тяжело груженых повозок и карет дорога сменилась ровным, отменно выложенным отшлифованными булыжниками путем, заставив изящную, золотисто-буланую кобылу грациозно взмахнуть длинной шелковистой гривой с вплетенными в нее золотыми цепочками и весело зацокать подкованными копытами по влажным от прошедшего накануне ночи дождя камням. Всадница же лишь раздраженно поморщилась, не отрывая взгляда от небрежно нарисованной, скорее намалеванной карты, которая, как клятвенно заверял староста одной деревеньки, должна показать самый короткую и прямую дорогу к заставе. Тонкая бумага плохого качества так и норовила вновь свернуться в трубочку: но путь показывала исправно, правда был он прорисован так, словно чертила его лапой любимая курица, по доброте душевной подарившего ей сей шедевр, старосты. Словно улавливая плохое настроение своей хозяйки, лошадь старалась ступать как можно мягче и плавней, чтобы не отвлекать ее от важного занятия, заставляющего то недовольно и сердито хмуриться, то задумчиво кусать нижнюю губу.

Она была крайне недовольна тем, что потеряла столько времени из-за сильного ливня, обрушившего на Пограничье косые, ледяные струи, заставившего ее остановиться на ночлег в домике одинокой вдовы в одной из деревушек, раскинувшейся неподалеку от границы. Чародейка с трудом дождалась серого и хмурого утра, коротая долгую и бессонную, полную дурных предчувствий ночь тем, что помогала молодой еще и довольно привлекательной женщине. Приворожить для нее удачу оказалось довольно просто: прямо на глазах, скорбно хмурящаяся и не поднимающая от пола взгляда, одинокая вдова гордо выпрямила покатые плечи, встряхиваясь и словно пробуждаясь от долгого и страшного сна. Колдунья была уверена, что ведомая ее силой, она на этот раз сделает правильный выбор, связав свой жизненный путь с соседом-охотником, тревожные взгляды которого она заметила, когда заводила лошадь в аккуратно прибранный дворик. Прежде ей не повезло, родители выдали ее замуж насильно за пожилого купца, который не только умудрился довольно быстро прибраться на тот свет, так еще и промотал все свое состояние, оставив совсем юную девушку практически без единого гроша, да еще и с клеймом нелюбимой жены, пережившей мужа. Колдунья частенько сталкивалась с такой несправедливостью в деревнях, где одинокой женщине было сложно выправиться после смерти кормильца и самостоятельно встать на ноги. Если оставались дети, родня мужа забирала осиротевшую семью к себе, худо-бедно обеспечивая и их тоже. А не успела родить мужу детей, выживай сама, как можешь. Не любила она принятые в глубинке обычаи, страшно не любила, поэтому каждый раз вмешивалась, меняя судьбы обездоленных людей к лучшему, применяя лишь немного силы, чтобы они смогли вырваться из окутывающего их мрака и оглядеться вокруг, замечая массу возможностей для того, чтобы сделать свою участь более счастливой.

Вот и Ольжане потребовалась самая малость, чтобы из забитой и глубоко несчастной крестьянки, без времени сгорбившейся от тяжести непосильной доли, превратиться в статную и красивую женщину, весело сверкающую зелеными, кошачьими глазами. Колдунья на рассвете покинула уютный домик и его заботливую и приветливую хозяйку, небольшим усилием направляя стоящего у ворот богатого дома мужчину, который, видимо, беспокоился о соседке, приютившей у себя ведьму. Она проехала немного по сырой, размякшей дороге, криво петляющей посреди сонной, неохотно просыпающейся улицы, встречающей новый день звонкими криками петухов, громким лаем цепных псов, да беззлобной руганью двух соседок, уже встретившихся у плетня и что-то не поделивших с утра пораньше. Бросив взгляд через плечо, колдунья заметила, как мужчина, немного постояв, бросает скомканную шапку на лавку и решительно направляется к дому вдовы. Усмехнувшись, она продолжила путь, негромко говоря, словно обращаясь к покосившейся на нее кобыле.

-Между прочим, это и называется справедливостью.

Тяжелые, свинцовые, грозовые тучи сильный ветер сдул в сторону столицы, быстро утягивая их за собой, открывая чистое и светлое небо с россыпью перистых, пышных облаков, сквозь которые проникали первые и робкие солнечные лучи. Она проехала небольшое сонное озерцо, поросшее зарослями камыша и рясой, с тихой водой, лишь изредка всплескивающейся играющей рыбой и березовую рощу, встряхивающую после дождя пышными и изящными кронами, под порывами ветра роняющую на промокшую землю тяжелые гроздья сверкающих брызг. Отсюда уже рукой было подать до границы, разделяющей Талвинию и Моравву, куда ей и нужно было успеть до того, как у заставы соберется по обыкновению огромная толпа.

Она довольно быстро преодолела местную стражу, сонно махнувшую рукой на протянутую ею грамоту, обгоняя плетущиеся по размокшей дороге обозы, но вскоре кобыла была вынуждена резко притормозить, чтобы не врезаться в задник почтового экипажа, остановившегося перед ней. Женщина вскинула выразительные, каре-зеленые глаза, которые изящный рисунок черной краской делал бездонными и огромными, и окинула беглым взглядом вытянувшиеся в один ряд повозки, кареты, навьюченных мулов, ведомых в узде хозяевами и немногочисленных всадников. Фыркнув, она позволила карте принять желанную ей форму, убирая в притороченную к седлу сумку из тонкой кожи, расшитую горным хрусталем и речным жемчугом.

-Ээээ, госпожа... Може, пропустите нас с обозом?

Всадница так резко обернулась на звук глухого, прокуренного крепким самосадом голоса, что длинные, свободно струящиеся по покатым плечам и изящной линии спины темно-русые волосы с пляшущими в волнистой густоте медными искрами взметнулись вверх.

Ее прищуренный взгляд уткнулся в самодовольно ухмыляющегося мужика, одетого в расшитую алыми маками рубаху, перетянутую плетеным поясом и широкие красные шаровары, заправленные в высокие сапоги. Рядом с ним с ноги на ногу переминались несколько дюжих, молодых парней простоватой внешности, с соломенными волосами и блекло-голубыми глазами, с восхищением уставившиеся на нее, стоило ей лишь полуобернуться.

-Нам особливо надоть на базар попасть, а женщине одинокой, оно и не к спеху будет...

В глазах одинокой женщины, которой торопиться никуда не надо было, полыхнуло яростное, золотое пламя, заставившее дородного мужика сдавленно охнуть и резво отскочить назад, за спины сыновей, смотрящих на нее во все глаза с открытыми ртами.

-Пппростите, госпожа ведьма, не... не признал сразу...

Не успела она ответить, как к ним подошли стражи границы, облаченные в сверкающие броней крепкие доспехи. Один из них сразу направился к побледневшему в миг торговцу, что-то негромко спрашивая у него, а второй - светловолосый и зеленоглазый молодой мужчина остановился рядом с пританцовывающей от нетерпения кобылкой, склоняя голову в легком поклоне.

-Следуйте за мной, госпожа. Я проведу вас.

И если бы в любом другом случае она непременно возмутилась такому подчеркнуто заботливому отношению, то сейчас Яснине оставалось лишь молча последовать за легко расчищающим дорогу одним своим видом стражником, направляя лошадь сквозь толчею. Не смотря на раннее утро, на заставе собралось множество торговых обозов, стремящихся успеть к раннему открытию рынков. Возницы тяжелыми взглядами провожали одинокую всадницу, не решаясь вступать в спор с решительно настроенным стражником. Это в Талвинии она продолжала бы стоять в общей толпе, если бы сама не расчистила себе дорогу силой, а здесь, на границе мораввского княжества были приняты совсем другие законы, с которыми приходилось считаться. Они не очень нравились независимой ведьме, но она полагала глупым и абсолютно ненужным занятием выяснение отношений со стражами границы Мораввы, которую она сама же и решила пересечь.

Именно эта необходимость и выводила Яснину из себя больше всего, ухудшая и без того не слишком-то и радужное настроение. Не любила она долгие путешествия, поэтому практически никогда без особой необходимости не покидала столицы Талвинии, Литоры, прочно обосновавшись там с десяток лет назад. Она не понимала чародеев и магов, бросавших все ради неясных и авантюрных перспектив, и отправляющихся в долгие странствия по городам и весям огромной страны, из которых многие уже не возвращались. Кто-то оседал в далеких деревеньках или маленьких городишках, перебиваясь с хлеба на воду, а некоторые отправлялись на ужин к прожорливым хищникам и тварям, обильно населяющим удаленные от больших городов места, чаще всего именно в качестве оного. Яснина же и в Литоре едва успевала справлять с огромным количеством самой разной работы, чтобы занимать себе голову подобными юношескими глупостями.

Вытащить тяжелую на подъем чародейку в далекий путь могло только что-то экстраординарное. А вот оно и произошло, заставив ее бросить обещающее принести неплохую прибыль дело о пропавшей дочери богатого торговца шелками, слезно умолявшего вернуть домой сгинувшее дитя, которое Яснина думала вскорости обнаружить у несостоявшегося жениха девушки, не получившего благословения ее родителей и согласия на брак. Она решила подождать парочку дней, чтобы позволить молодой паре спокойно вступить в тайный брак и вкусить все прелести первой и пылкой любви, прежде чем возвращать пропавшую без вести к родителям-деспотам, которым не оставалось бы ничего другого, кроме как принять освященный в храме союз.

Вот тогда-то она и получила странное и туманное письмо от давней и закадычной подруги, с давних пор бывшей ей практически родной сестрой. В нем Велислава скомкано и путано сообщала, что вынуждена по приказу Главы Магического Ордена в срочном порядке отправиться в Моравву, чтобы на месте разобраться с участившимися в последнее время неопределенными вспышками силы, беспокоящих местных жителей Пограничья. Странные выплески магии, не соблюдая территориальную раздельность, попеременно появлялись как на границе соседнего государства, так и на землях Талвинии, позволив Ордену вмешаться. Прошло несколько недель, а от беспечной Велиславы так и не пришло ни единой весточки, заставив Яснину всерьез забеспокоиться и отправиться к Рогду, Главе Ордена.

Она привычно поднялась в угловую башню, где располагался его кабинет, без стука распахивая тяжелую, обшитую серебряными пластинами дверь из мореного дуба. Подобную грубость по отношению к хозяину и бестактность, так не свойственные прекрасно воспитанной и корректной Яснине, она проявляла намеренно, тайно мечтая застать невозмутимого, обычно даже бровью не ведущего на ее выходки, мужчину за каким-нибудь непристойным занятием. Желательно с участием роскошной блондинки, которая к тому же могла оказаться брюнеткой, рыжей или обладательницей шевелюры любого цвета... Но и в это раз ее мечтам не суждено было претвориться в реальность: высокий, худощавый мужчина сидел в своем роскошном кресле, больше напоминающем трон из темного дерева с резной спинкой, оббитой серебряными полосами с вкраплениями сапфиров. Он небрежно закинул длинные, затянутые в высокие кожаные ботфорты ноги на большой стол, заваленный кипой бумаг, и сведя на уровне груди кончики пальцев, пристально смотрел на открывающуюся дверь.

-Какой неожиданный сюрприз, - язвительно протянул он, наблюдая за тем, как Яснина неторопливо пересекает просторную комнату и останавливается немного в стороне, заставляя его поворачивать голову, чтобы видеть ее лицо во время разговора.

-Надеюсь, неприятный?

-Хм, прошло почти два месяца с того момента, когда ты врывалась ко мне в последний раз, поэтому я ждал твоего появления. Хотя, в этот раз, ты потянула временной промежуток...

Яснина обожгла его яростным взглядом, вызвав удовлетворенную усмешку, лениво приподнявшую уголок чувственных губ вверх. Ее всегда раздражали его манеры: улыбался этот мужчина очень редко и чаще всего именно таким образом, безмерно зля своей проклятой привычкой собеседника. Что-то угрожающее, ускользающее и загадочное было во всем его облике: слишком быстрые, плавные и гибкие движения, таинственный танец теней в пульсирующих глубинах янтарных глаз, невероятная сила и мощь, таящиеся в каждом суставе тела, небрежное величие и достоинство сквозящие в каждом действии. При этом он не был высокомерным или заносчивым, но своим видом неизменно сбивал с толку самых сильных и влиятельных людей страны, легко запугивая их и управляя без особых усилий, даже королем, не избежавшим гипнотического влияния главного мага Талвинии.

Яснина все это видела и замечала, но на нее Глава Ордена не оказывал такого завораживающего и притягательного действия, как на большинство магов, слепо подчинявшихся его приказам и покоряющихся его воле. Впрочем, она вынуждена была признать, что лучшего руководителя над чародейской частью жителей в Талвинии просто невозможно было представить. Это кабинет, как и рабочий стол и огромные книжные стеллажи с редкими книгами, она ассоциировала только с ним.

-Думаю, без необходимости видеть тебя, я бы смогла спокойно прожить еще парочку столетий, - она заметила, как блеснули яркими отсветами сощурившиеся глаза, и уже более миролюбивым тоном добавила, - я пришла из-за Велиславы.

-И что на этот раз натворила твоя сумасбродная любимица? - Рогд откинулся на спинку кресла, из-под опущенных ресниц продолжая пристально наблюдать за ней. Брови женщины высоко приподнялись, словно ее безмерно удивил его вопрос.

-Прошло уже несколько недель, а от нее до сих пор нет вестей. Тебя это не удивляет, ведь это так не похоже на нее?

-Почему меня должно удивлять то, что она опять куда-то запропастилась? Я не слежу лично за каждым магом, Яснина!

-Правда? - Она не смогла сдержать рвущуюся наружу язвительность, заставив его плавным и быстрым движением оттолкнуться от стола и подняться, упираясь сжатыми кулаками в столешницу.

-Если ты пришла поговорить об этом, вынужден тебя разочаровать: делал, делаю и буду делать то, что считаю нужным!

-Я здесь только из - за Велиславы, которую ты непонятно зачем направил в Пограничье одну, без поддержки других магов. Я так и не дождалась обещанного письма от нее, поэтому и пришла к тебе!

-Ты серьезно считаешь, что я послал бы твою бесшабашную и рассеянную подружку в такое опасное место, прекрасно зная, что при любой угрожающей ей опасности она с легкостью перепутает заклятья и будет с воплями удирать уже не от безобидных чащевиков, а от кровожадных вурдалаков?