Читаем Пустоши Имира онлайн бесплатно
Человек, взошедший на борт "Черного лотоса", форштевень которого украшала свирепая морда дракона, выглядел старым. Простой медный обруч венчал его голову, не давая гриве седых волос разметаться на холодном утреннем ветру. Однако ни годы странствий, ни седина, ни морщины, избороздившие его лицо, не могли скрыть прямой осанки, твердости и силы, с которой он шагнул на палубу корабля. На нем была простая, но добротная одежда. Он также имел при себе котомку за плечами — изрядно поношенную, в заплатах, и огромный двуручный меч — такой же древний и потертый, как и его владелец. В свете подымающегося солнца старик выглядел чужим в этих краях. Он заметно выделялся из разношерстной толпы здешнего городка, переполненного купцами, наемниками, воинами, потаскухами, нищими, рабами и бродягами всех мастей.
— Я слышал, что твоя посудина отправляется на север, в Ванахейм? — густым сочным голосом спросил он Варсаву, владельца "Черного лотоса".
— Я плыву туда, где платят золотом, а не разговорами, — с ноткой завзятого циника обронил Варсава. Его охраняла троица здоровяков, они походили на озлобленных псов, оберегающих своего хозяина. А хозяин был под стать старику, почти вровень с ним, однако чересчур тучен для его морской профессии, полной опасностей, приключений и тревог. Впрочем, он явно не скрывал, что жадность и корысть с лихвой превышают все его страхи перед возможными невзгодами и напастью.
— Надеюсь, этой суммы хватит, чтобы ты не чувствовал себя обездоленным? — не скрывая иронии, обронил незнакомец. Он беглым взглядом окинул оснастку корабля и протянул Варсаве кошель с монетами.
Варсава демонстративно взвесил кошель на ладони, лениво развязал тесемки, на глазок оценил блеснувшее серебро и вполне довольно осклабился:
— С такой щедростью можно отчалить прямиком в чертоги богов.
— Покуда меня устроит приличная каюта и соответствующая пища, — без тени юмора сказал старик.
Варсава склонился над распахнутым зевом люка, ведущим в бездонное нутро корабля, и прокричал куда-то в темень:
— Эй, Кратос, сын зингарской шлюхи и кхитайского бродяги, проводи нашего щедрого гостя в каюту! — он отклячил внушительный зад и с отдышкой громогласно добавил: — Да проследи, что бы ему подали вина и мяса!
— Какого мяса, хозяин?!
— Того что посвежее, голодранец! Из моих личных запасов!
Оказавшись в каюте, где размещались сундук, низкая лежанка, прикрытая шкурой волка, а также крюк для одежды и колченогий стол, старик неторопливо сбросил котомку на пол, положил меч на стол, затем растянулся на лежаке. Кратос принес ему вина, жареного мяса, нож, проржавевшую вилку и пару моченых яблок, после чего с поклоном удалился.
Под потолком мирно покачивался фонарь, масляной фитиль которого тускло освещал убогое убранство помещения. Старик лежал недвижимо, казалось, он умер, но блеск глаз в полумраке и резкие тени на лице, говорили о том, что человек этот только с виду кажется умиротворенным. Было тихо, разве что натужно скрипели снасти корабля да снаружи изредка доносились бранные крики портовых грузчиков, лай собак и несмолкаемый галдеж чаек.
Отчалили ближе к полудню, когда заполнили трюмы связками оружия, недорогим вином, глиняной посудой, пузатыми амфорами с зерном, тюками с аляповатой тканью и дешевыми побрякушками. Этот товар предназначался племенам севера, чьи примитивные желания и варварские потребности находились на уровне каменного века, где шла бесконечная борьба за огонь, женщин и пищу.
Старик поднялся на палубу и долго смотрел на ускользающий в тумане берег. Постепенно волны словно слизнули кромку суши, и вокруг не осталось ничего примечательного, кроме колючего ветра и бескрайней морской дали.
Люди из команды "Черного лотоса", числом не более трех десятков человек, поглядывали на пассажира с интересом. Их бойкий говор и грубые шутки доносились вполне явственно, чтобы их невольный попутчик слышал каждое слово.
— Видно Варсава получил достаточно монет, чтобы мы потеснились ради такой отменной развалины, — ядовито обронил один из матросов.
— Это не нашего ума дело, приятель… — послышалось в ответ. — Вот когда займешь место хозяина, вот тогда и станешь решать, кого следует поместить в подходящее дерьмо, а кому шею намылить, чтобы он поменьше открывал свою пасть и выполнял положенную работу.
Тон был весомый, мрачный, как и тяжелая волна, ударившая в борт "Черного лотоса".
Старик внимал безучастно. Его век был длинным. Он повидал немало, чтобы не ждать от людей ни добрых слов, ни улыбок, ни дружелюбных приветствий. Его глаза излучали холод, он еще раз равнодушно оглядел морской простор, затем столь же холодно окинул взглядом команду корабля. А команда у Варсавы была как на подбор: высоченные, широкоплечие, мускулистые мужчины, с небритыми рожами громил, грабителей и кулачных бойцов. Такая публика могла выдержать все что угодно — и жестокие побои капитана и бешеный натиск бури, поскольку их полудикое существование не предвещало им ни теплого дома, ни легкой кончины.
— Не слушай эту вшивую братию, старик… — сказал подошедший Варсава. Он накинул на плечи теплый меховой плащ, отчего казался еще крупнее. Широкий кинжал, висевший у него на поясе, придавал ему сходство с истинным разбойником, способным запросто отправить за борт любого ротозея. — Говорю же, старик, не стоит слушать это человеческое отребье, — Варсава положил ладонь на рукоять кинжала и тоном опытного морского волка пояснил: — Эти бараны вертят языками, как бабы юбками, они несут всякий вздор, пока их глотки не зальют поганым пойлом.
Старик хмуро перевел на него взгляд — тяжелый, как надгробная плита, после чего коротко заметил, что подобные речи хороши для завсегдатаев береговых таверн, опухших от пьянки и зуботычин, но не для капитана.
— Чего ж так? — нагло осклабился Варсава, прищуриваясь от налетевшего ветра.
— Не хочу убеждать тебя напрасно, — мрачно обронил старик, — но сдается мне, что того, кто обращается со своими людьми как с тупым скотом, не ждет ничего хорошего, кроме стойла, заваленного навозом по самую крышу.
Варсава подбоченился, и самодовольная ухмылка окрасила его лицо:
— Это не люди, это сброд со всех побережий Хайбории, — сказал он, кивая на свой экипаж. — Они уважают силу. Если я дам слабину, то этот корабль превратится в бордель куда быстрее твоих рассудительных слов, старик.
— Сила — это дорогая вещь… — коротко отрезал собеседник. — Силу уважают даже боги. Ее нужно применять с умом, ибо глупость порой обходится куда дороже.
— По себе судишь, или как? — довольно хохотнув, сострил Варсава.
— Нет... — жестко обронил старик. — Я сужу по тем трупам, что остались за моей спиной, пока я следовал к своим целям.
После столь мрачного отклика, все разговоры выглядели легкомысленными бреднями, но все же старик уточнил у Варсавы, сколько дней ему придется терпеть компанию капитана и бессмысленную трепотню команды, прежде чем на далеком горизонте замаячат бескрайние снега Ванахейма?
— На все воля небес, — скрипнув зубами, ответил владелец "Черного лотоса". Было видно, что он едва сдерживается, чтобы не вцепиться в горло незнакомца.
Губы старика тронула дерзкая ухмылка, неподобающая его возрасту, словно годы жизни разом слетели с него. Взгляд старика выражал холодную насмешку и вызов. Он смотрел на Варсаву спокойно и ясно, как на кусок жирного мяса, не более того.
— Если ветер будет попутным, — недовольным тоном заключил Варсава, — то путь покажется легкой пробежкой между утренними звездами и вечерней мглой. А если нет, то винить в этом придется тех, кто плохо справляется со своими обязанностями.
С такими словами Варсава покинул мрачного собеседника и спустился к матросам. Почти сразу же над водами "Западного океана" послышались угрозы и проклятия, которыми он щедро осыпал экипаж.
— Сыны степных шакалов и конского навоза, здесь вам не суша!.. Крепить паруса! Держать морды по ветру и пошевеливаться на корме, а не сидеть на бочках, иначе кормить вас будут морские твари за бортом, а не судовой кок этого гнилого корыта!
Ночью старик долго не мог заснуть. Он беспокойно ворочался с боку на бок, чувствую ребрами жесткость пастели. Однако размеренная качка судна и тягучий скрип снастей наконец-то заставили его сомкнуть веки. Он погрузился в сон, тягостный и мрачный, как сама преисподняя. Сон был наполнен голосами. Эти голоса звали его куда-то, окутывали душной тьмой, перекликались эхом, нашептывая ему непонятные, таинственные слова. Старик спал, словно загнанный в логово зверь, мысли которого переполняли жуткие проклятия, картины бесконечных сражений и темные заклинания неведомых созданий. Множество странных и причудливых видений вставали перед его глазами, множество картин далекого прошлого, то что он давно забыл и то, что навсегда врезалось в его память. И в череде этих причудливых сновидений чаще всего повторялся один единственный эпизод из его насыщенной биографии, видение, которое не оставляло его сны последние несколько месяцев. Презрительный голос и смех вливались в его уши словно расплавленный свинец и грудь сдавливало от неожиданной тяжести, словно ночной гоблин из суеверий темных крестьян садился ему на грудь.
Старик задыхался, он жарко хватал остатки воздуха открытым ртом, точно тонул в густой кромешной тьме, пока не открыл глаза и не очутился в яви. А явь кругом была куда страшнее иных сновидений: в тусклом свете лампы, он увидел перед собой Варсаву. Мясистый лик Варсавы изменился до неузнаваемости, в нем не осталось более ничего человеческого, одно желание застыло на этом лице — желание убийства и грабежа. Его глаза, словно два змеиных ока, ярко горели в полумраке, и очи эти были переполнены лютой ненавистью. Огромными мозолистыми ладонями капитан "Черного лотоса" сдавливал горло старика и омерзительно скалился от натуги. За ним стояли еще три разбойника. Эта свита выглядела не хуже отпетых могильщиков, всегда готовых на то, чтобы сковырнуть очередной труп в свежевырытую могилу. Компания ждала, когда их капитан отправит свою жертву в холодные объятия смерти, а самый бойкий из них, будто крыса в тюремной камере, уже начинал шманать в котомке пассажира.
В следующий миг картина изменилась. Варсава негромко охнул, а затем с невероятной силой отлетел в распахнутый проем двери. Старик поднялся с лежака, словно древний бог с окаменевшего ложа. Он моментально преобразился, огромная нависшая тень от его фигуры заполнила все пространство кругом. От этого человека веяло такой первозданной мощью и такой страшной угрозой, что разбойники кинулись прочь из каюты. Однако "древний бог" не оставил им ни единого шанса на спасение. И хотя места едва хватало для приличного замаха, для старика это не являлось помехой. Он был более чем опытным воином, его двуручный меч прочертил молниеносную дугу, и голова одного из негодяев с глухим стуком упала на пол, остальных он зарубил как баранов, чуть скривившись от брезгливости.
Варсава вновь охнул, его забрызгало кровью с ног до головы, он ползал в луже крови и теплых кишок, жалко цеплялся руками за ускользающие доски настила и молил о пощаде.
— Ну нет… — тяжело дыша, сказал старик. — Уж лучше пощадить этот мир, избавив его от такой непосильной ноши, как ты, Варсава.
— Я заплачу тебе золотом!.. — умоляюще протянул Варсава, но острие меча закончило его бесполезные мольбы. Оно пронзило его насквозь, пригвоздив к трюмной переборке, словно громадную бабочку в саду жизни у недобрых богов.
Шум и крики разбудили корабль. Через мгновение на старика уже взирали десятки глаз. Команда сжимала в руках клинки, блестевшие в полумраке помещения, как зубы дракона, но не решалась пустить их в ход. Люди молчали, только горячее дыхание выдавало их напряжение. Вопросов не возникало. И без лишних вопросов было понятно, какая трагедия здесь произошла.
— Тут кто-то хотел занять место капитана, — мрачно проговорил старик, устало оперевшись на рукоять окровавленного меча. — Если это так, то штурвал свободен.
— Ну что ж… — неожиданно произнес один из матросов. — Собаке — собачья смерть. Он пнул тушу Варсавы и злобным голосом заметил, что жирный ловец удачи, получил, наконец-то, свою заслуженную награду.
— А чем наградим этого героя? — с саркастической усмешкой справился еще один громила, кивая на обитателя каюты.
— Утром станет ясно, чего он стоит на самом деле, а пока нужно очистить судно от мусора, а затем отдать должное ночным грезам и духам сна.
"Очищение" произошло быстро, как подобает на всяком корабле, где набралась изрядная куча человеческих нечистот. Тела Варсава и его подельников мигов вышвырнули за борт, без напутственных отпеваний и прощальных посиделок.
Старик наблюдал за экипажем "Черного лотоса" безучастно, словно видел перед собой кучу назойливых крыс, но его двуручное оружие постоянно напоминало, что он начеку и в случае нужды сумеет постоять за себя как следует.
Утром, едва рассвет окрасил горизонт, на палубе "Черного лотоса" уже гудели голоса. Там выбирали нового капитана. Команда разделилась на два лагеря, осыпая друг друга градом упреков, грязных посулов и оскорблений. У каждой группы был свой лидер, и каждый из них обладал своими явными достоинствами, главными из которых были грубая физическая сила и громовая речь. Никто не перечил этим парням, ибо широкие плечи, тяжелая поступь и увесистые кулаки — без сомнения выделяли их из толпы морских "собратьев", давая ясно понять, что на самой вершине пищевой пирамиды завсегда найдется свободное местечко для подобных ухарей и громил.
Старик прошел на корму "Черного лотоса". Лучи утреннего солнца — чуть теплого после стылой ночи, мягко падали на его голову, подсвечивая седые пряди и суровый лик. Он не вмешивался в перебранку людей, ибо несмолкаемый плеск волн и трепет парусов был ему ближе, чем скабрезные речи соплеменников.
Тем временем у грот-мачты разговор шел уже на повышенных тонах.
— У Баска больше прав на роль капитана, чем у твоего вислозадого Рорика! — говорил один из парней — высокий, кряжистый отморозок.
— Следи за языком, Виннолет! — свирепо возразил ему собеседник, иначе окажешься там же, где и Варсава, с его погаными мечтами о легкой наживе и внезапном обогащении!
