Читаем Пустой II – часть 1 онлайн бесплатно

Вот он город. Я приблизился к нему сразу после того как закончил с Виргом и Эиром. Ворота были закрыты, а рядом с ними двое. В одинаковых балахонах цвета потёртого камня — длинных, плотных, подпоясанных широким ремнём.

Подошёл к ним и спросил про вход. Один из них, тот, что помоложе, повернул голову в мою сторону и хохотнул. Не злобно, а так, как смеются над шмыгом, который пытается утащить добычу больше себя.

— Один? — спросил он и дождался пока я кивну. — Одного не пускаем.

Я попросил объяснить, и он сделал это весьма охотно. С удовольствием человека, который повторяет одно и то же в тысячный раз и не устал, потому что каждый раз новое чужое непонимание.

Деревенских пропускают группой. Минимум трое. Иначе не имеет смысла тратить время на проверку.

— А если один? — уточнил я.

— Ждёшь. — хмыкнули в ответ.

— Сколько?

Он пожал плечами и сказал, что был случай — один мужик ждал почти год. Правда, не дождался. Ночью вышел из своего лагеря, видимо за нуждой, и больше его никто не видел. Только сандалию нашли. Хотя, может, и не его.

Рассказывали мне это с той же интонацией, с которой рассказывают про погоду. Мне даже указали на место, где жил тот мужик.

Я отошёл от городских и приблизился к кострищу. Оно было старое, с обугленными краями, которые уже занесло землёй по краям, но середина ещё угадывалась. Рядом, застрявший между двумя камнями, кусок ткани. Грубый, деревенский, вылинявший до серого. Сколько лет лежит — не скажешь. Может, год. Может, больше. Ветер его не унёс, потому что крепко застрял.

Сел рядом с кострищем и долго смотрел на стену. До неё было меньше ста шагов. Мог подойти и коснуться. Белая, гладкая, с едва заметными швами между блоками, а каждый блок выше меня ростом.

Цель вот она… рядом, близко, а ты сидишь у её стены и ждёшь непонятно чего, так ещё и сделать ничего не можешь. От одного вида этой гладкой, недоступной громады внутри поднималась не радость и не восхищение, а злость, которую некуда направить. Решил остаться у кострища, где пропал мужик и ждать. Это лучшее место для обзора за всем, что вокруг.

День пролетел быстро, никто не пришёл. Хоть я и надеялся, потом понял, насколько это глупо. Рассчитывать, что в один день десятой ступени достигнут несколько человек — наивно.

Ворота открылись. Я вскочил и уставился на них. Двое ушли и они закрылись. Вернулся на место.

— И сколько мне тут сидеть? — спросил сам у себя.

Посмотрел на тракт по которому вышел. Дороги обратно у меня нет, чему я уж точно научился, так это терпению. Значит буду ждать. За вечером пришла ночь. Звуков полно и много новых. Значит тут достаточно зверей и скорее всего идущих по пути возвышения.

Приходилось спать в полглаза и всегда быть готовым. Копьё я из рук не выпускал.

Утром вышли проверяющие. Те двое, которых я встретил. Принесли чашу: широкую, плоскую, из тёмного металла и поставили на камень. Потом ждали. Вечером уходили и забирали чашу. Ворота за ними закрывались.

Наблюдал за ними с первого дня и подмечал мелочи. Тот, что помоложе, — имя его Брен, услышал, когда старший окрикнул. Лет тридцати, с быстрыми руками и ртом, который почти всегда немного улыбался, как будто мир постоянно говорил ему что-то смешное.

Второй, Торс, был другим. Лет сорок, широкий в плечах, лицо тяжёлое, неподвижное. Смотрел так, как человек, который давно привык видеть людей насквозь и это занятие давно не интересно. Не потому что устал, а просто интерес ушёл сам собой.

Взял мешок. Пора проверить что я получил с Эира и Вирга. Развязал верёвку и уже собирался достать свои пожитки, как замер. Огляделся и убедился, что рядом никого нет.

Ядра… Решил начать с них. Аккуратно проверил свои. Количество не изменилось. Тридцать семь серых и одно зелёное. Убрал обратно и проверил, то что мне подарил Вирг. Сорок четыре штуки… больше чем у меня. Теперь Эир — двадцать штук. Начал складывать в голове. Сто одно серое и одно зелёное. Чем дольше я считал, тем сильнее открывался рот. Много это или мало? Я не знал, но это точно лучше, чем у меня было до этого.

Убрал всё обратно в мешок и ещё раз огляделся, проверяя, что никто не видел мои сокровища. Вытащил настойки, что были у Эира. Открыл пробку и понюхал. Что-то горькое и зеленоватое. Покрутил бутылку, что мне с ними делать? Они могут дать силу, но как я отреагирую на них, а если они специально сделаны для Эира? Вдруг мне станет хуже…

Лучше попытаться их обменять на что-то полезное в городе или хотя бы убедится в том, что это такое и можно ли принимать. Следующим достал жетон Вирга. На холодном металле было выбито крыло птицы.

Это знак города или школы из которой он? Лучше пока его никому не показывать. Последней добычей оказалась книжка. В тусклом свете луны я разобрал название.

«Трактат для возвышающего стадии Ростка» — вот какое было у неё название. Осторожно провёл огрубевшими пальцами по переплёту. Не знаю дают ли такие в городе, но иметь такую информацию очень полезно. Рука уже потянулась открыть и прочитать, но остановил себя. Слишком рано. Сначала достигну, потом изучу, а пока в мешок.

— Хорошая добыча, — хмыкнул я.

Наступил новый день и я снова подошёл к городским. Спросил про школы, про порядки в городе, сколько нужно ядер, чтобы не остаться нищим. Брен посмотрел на меня как на мусор и ничего не ответил. Я стоял и ждал.

— Уйди! — махнул он рукой. — Не мешай нам работать.

Я отошёл, но ненадолго. Подождал, пока он отвернётся, и попытался с другой стороны. Спросил у Торса, тихо и без заискивания, что они получают за эту работу. Думал: может, у меня есть что-то, что он захочет взамен.

Прикинул, что могу отдать ему пять ядер за информацию, но Торс лишь посмотрел на меня мгновение и отвернулся. Без слов, без насмешки, как отворачиваются от пустого места, которое тебе не мешает, но и замечать незачем.

На третий день я просто сидел в стороне и запоминал. Как они держатся, как реагируют на звуки из-за стены, как Брен зевает к середине дня, а Торс — никогда. Как они оба почти не смотрят на подходящий тракт. Значит, привыкли, что ждать обычно долго. Как Торс иногда закрывает глаза на несколько секунд и потом открывает, будто созерцает, но слишком коротко для этого.

Вечером того же дня пришло трое из соседней деревни. Одежда плохая, оружие деревянное, мешки маленькие. Явно не охотники, скорее обычные рабочие, что решили попытать счастья.

Их даже проверили на чаше. Двое на четвёртой и пятой ступени, один — пятая с хорошей плотностью. Брен что-то сказал про них вполголоса, и они покраснели. После убежали обратно.

Получается, вообще любой из деревни мог добраться сюда и просто коснуться этой чаши? Ни Тарим, ни кто-то другой словом об этом не обмолвились. Выходит, у меня был шанс во всем разобраться еще пару лет назад.

Я все еще злился на старейшину, хоть и не так сильно, и это здорово отвлекало от ожидания. Знать бы раньше — жить было бы куда проще. Впрочем, сейчас уже нет смысла об этом переживать.

День на четвертый показался какой-то мужик. Довольно взрослый, тащил с собой топор и немного вяленого мяса. Сунул руку в чашу, чтобы пройти проверку, и та выдала десятую ступень.

Я было обрадовался: нас стало двое, нужен всего один человек для прохода. Мужик подошел поближе и замер. Проторчал так рядом со мной молча часа три, а потом просто развернулся и ушел. Наверное, понял, что ловить тут пока нечего. Я смотрел ему вслед и ловил себя на мысли, что немного завидую такой свободе, ведь он мог спокойно уйти и прийти потом снова.

Понятно, что это мой собственный выбор. И все же стало как-то тоскливо. Едва появилась надежда, как я опять остался торчать здесь в одиночестве.

На пятый день Брен, завидев меня, вдруг решил показать себя во всей красе. По-другому я его выходку объяснить не могу. Он просто выпрямился, опустил руки вдоль тела и слегка высвободил силу своего ростка.

Воздух вокруг словно загустел, и это ощущение плотности тянулось прямо от него. Причем происходило это как-то естественно, без лишнего напряжение. Совсем не похоже на то, как давил Нурр, или на какую-то сплошную волну. Это было что-то другое и куда мощнее, чем у Вирга. Я ощутил эту силу даже шагах в пятидесяти, поэтому невольно подался назад, покрепче перехватив копье. Брен в ответ лишь усмехнулся. Торс же стоял с привычным каменным лицом и даже не дрогнул. После такого желания подходить к ним у меня поубавилось.

Перекусывал тем, что удавалось поймать по ночам, а за водой ходил к ручью за тысячу шагов от моего места. Спал рядом с потухшим костром. С наступлением вечера брался за тренировку знаков. Сначала делал непробиваемость: короткое усилие, удерживаю силу на три пульсации, затем отпускаю. Следом шел режущий удар: опять щелчок в груди, плотность собирается в кулаке, и сброс. И так гонял их по кругу. Зерно откликалось нормально, знаки не рассыпались.

Одно плохо — вмятина внутри постоянно давала о себе знать. На четвертой пульсации происходила едва заметная заминка. Я пытался это исправить долгими тренировками, но ничего не менялось. Чувствовал этот изъян каждый раз и понимал одно — больше трёх пульсаций мои техники не продержатся теперь, как бы я не старался. Сбой будет их срывать.

Старался просто выкинуть это из головы. Спрятал эту мысль подальше и решил, что разберусь с проблемой уже в самом городе. Наверняка там найдутся люди, которые понимают в таких вещах.

Хотя порой отогнать тревогу не получалось. Вдруг эта вмятина вообще не поддается лечению? Что, если придется жить с ней всю жизнь? Как со старым шрамом: вроде не тянет и не болит, но на ощупь все равно другой, и прежним уже не станет…

Получалось, что моя сила, на которую я так рассчитывал, навсегда будет чуть слабее, чем могла бы? Я снова и снова заставлял себя не думать об этом.

По ночам из-за высокой стены доносились разные звуки. Слышались какие-то глухие обрывки фраз, странный стук и гул, который я даже не мог толком описать. Прямо за этой каменной преградой, буквально на расстоянии вытянутой руки, жил своей жизнью настоящий город.

Постепенно я свыкся с этим шумом. Все шло своим чередом: сначала прислушиваешься к каждому шороху, потом фон сливается в одно пятно, а когда становится откровенно скучно, снова начинаешь выхватывать отдельные звуки.

К шестому дню на дороге нарисовался еще один путник. Он притормозил, оглядел меня, посмотрел на остатки костра и саму стену.

— Чего-то ждешь?

— Ага, жду.

Он молча кивнул и двинул дальше. За ворота его тоже не пропустили, Берг просто пнул его так, что тот отлетел в сторону. Бедолага рухнул на камни и замер. Я даже решил, что он убился насмерть, но спустя какое-то время мужик зашевелился, с трудом встал на ноги и поплелся в обратную сторону.

Ночью я лежал на земле и разглядывал ночное небо. Светила давно спрятались за горизонт, оставив только россыпь звезд. И тут до меня дошло: мне уже плевать, кто именно появится на дороге. Кто угодно сгодится. Главное, чтобы набралась тройка и нас наконец пустили внутрь.

Они показались на седьмой день. Я приметил их еще издали. Шли двое со стороны развалин, тащили мешки и копья. Не сводил с них глаз, пока точно не понял, что направляются они прямо к нам. Тогда я поднялся, закинул вещи на плечо и пошел к воротам, стараясь подгадать шаг так, чтобы оказаться у чаши вместе с ними.

Тот, что с рыжими волосами, выглядел помладше. На вид ему было около восемнадцати, ростом не вышел, а лицо казалось еще совсем мальчишеским. Он шагал легко, чуть ли не подпрыгивая, и постоянно вертел головой. Глядя на него, я вспомнил себя, когда попадаешь в незнакомое место, внутри все сжимается от страха, но ты изо всех сил делаешь уверенный вид.

Копье на его плече висело кривовато и на простом кожаном ремешке. Поклажа была стянута как попало слишком короткой веревкой. Из их разговора я понял, что парня зовут Лет.

Его спутник был постарше, лет двадцати пяти, темноволосый. Нос у него был чуть приплюснут, словно когда-то он получил крепкий удар и кость так и срослась. Парень был высоким, двигался размерено и без суеты, глядя строго перед собой. Вещи у него были собраны толково, а оружие он держал правильной хваткой. Сразу видно, что по руинам он лазил далеко не впервые. Звали его Варном.

Заметив, что я подхожу сбоку, они обратили на меня внимание.

— Ты чего тут забыл, малой? — удивленно спросил Лет. — Тебе вообще сколько лет?

— Скоро шестнадцать, — ответил я довольно ровно, хотя такое обращение слегка зацепило.

Я никогда толком не общался с незнакомцами. У нас в деревне привыкли делить людей на чужих и своих, правда, своими я так никого и не считал. Варн скользнул взглядом по моим рукам и, видимо, заметил, как крепко я держусь за оружие.

— Давно тут торчишь? — поинтересовался он.

— Около недели, — я кашлянул и посмотрел в сторону.

— Совсем один? — он слегка прищурился.

Я просто кивнул в ответ.

— Ну так пошли вместе, — с улыбкой произнёс Лет.

Брен тут же подобрался и стал потирать ладони, а Торс лишь наблюдал за нашей компанией, задумчиво покусывая губы.

— Что ж, — протянул Брен. — Раз нужное количество собралось, давайте посмотрим, чего вы там в своих деревнях достигли, великие охотники.

Лет хотел было огрызнуться, но Торс жестко его оборвал:

— Меньше слов! Кладите руки на чашу.

Артефакт покоился на большом камне. Внешне все работало точно так же, как и у нас дома, разве что здешний артефакт был немного крупнее и темнее по цвету. Лет первым опустил туда ладонь.

Отметки вспыхивали одна за другой, остановившись на десятой ступени. Лет довольно выпрямил спину. Затем начали светиться кружки чистоты и плотности, но как-то очень уж тускло.

Брен скривился и демонстративно плюнул прямо под ноги рыжему.

— Десятая, — недовольно протянул он. — Две характеристики присутствуют. Качество паршивое, но хоть что-то есть.

Лет явно рассчитывал на похвалу. У него даже уголок губ дернулся от обиды, но он быстро взял себя в руки.

Варн молча шагнул вперед и положил руку на чашу. Опять десятая ступень, а вот характеристики еле дотянули до полутора. Брен даже ничего говорить не стал.

Теперь моя очередь. Я опустил ладонь. Зерно внутри меня сразу потянулось на контакт. Я впервые не пытался его сдерживать или маскировать. Последние несколько лет мне приходилось скрывать его от любого, кто мог бы что-то заметить. Я так привык таиться, что это стало второй натурой, но сейчас просто позволил силе течь свободно.

Возникло довольно необычное чувство, чем-то напоминающее сильное облегчение.

Чаша уверенно выдала десятую ступень. Характеристики чистоты и плотности вспыхнули мощно. А вот устойчивость оказалась куда слабее, чем раньше. Повреждение зерна все-таки дало о себе знать. Оно не отняло саму силу или возможность использовать знаки, но ударило именно по устойчивости. Мне стоило больших трудов сохранить невозмутимый вид. Внутри закипала злость, но показывать ее посторонним было нельзя.

Торс перевёл взгляд с чаши на меня.

— Школа равновесия, — негромко сказал он.