Читаем Пустой II – 2 часть онлайн бесплатно

До комнаты мы дошли молча.

Обычно после занятий кто-то бахвалился и плевался кровью в угол, доказывал, что в следующий раз точно встанет. Тавр ругался на Карна, Варис умничал на пустом месте, кто-нибудь из ребят Сарна цеплялся словом, и оно летало до самой двери.

Сейчас в коридоре стояли только наши шаги. Девушки выглядели примерно как парни, такой же потухший взгляд и много вопросов к небу и себе.

Гирт шёл впереди Сарна на полшага. Сарн этого не видел или делал вид, что не замечает. Ощущение было такое, словно в моём теле сидел кто-то другой. Он одел меня, как одежду, и теперь учился ходить. Единственное, что возвращало в реальность, это три кольца на лбу, что медленно поворачивались.

Шаг. Ещё шаг.

В коридоре тянуло запахом лампового масла и какой-то стряпней со стороны арки. Тавр принюхался, но сразу же опустил голову. У нашей двери мы почему-то замерли. Я даже не сразу сообразил в чем дело, пока не посмотрел на Сарна. Он стоял впереди положив руку на дверь и не спешил открывать.

Позади меня нетерпеливо кашлянул Тавр:

— Ну долго еще?

Сарн наконец надавил на ручку. Внутри все оставалось таким же как утром, но воспринималось это теперь совсем по-другому. Еще недавно мы просто приходили сюда отдыхать после занятий, а сейчас комната превратилась в напоминание нашего провала.

Тавр молча прошел мимо нас и рухнул на свою койку уткнувшись лицом в одеяло. Он что-то простонал в ткань и из-за этого голос прозвучал глухо и зло:

— Ш-ш-ш-шалх.

Варис укладывался медленно. Он снял накидку и аккуратно сложил её. Разгладил какую то невидимую складку и убрал на тумбочку. Потом присел на край кровати и лег на спину, уставившись в потолок.

Одр какое-то время смотрел на всех нас, потом кивнул своим мыслям. Он тоже сразу же лег, закрыл глаза и буквально через пару минут его дыхание выровнялось. С ним я никогда не был уверен. Но выглядело всё так, будто ему вообще плевать на попытку прорыва и всё остальное.

Сарн прошёл к окну, постоял у него разглядывая, что-то снаружи. Вся его спесь, что была до сегодня куда-то улетучилась. Никто из его людей к нему не подошёл. Гирт сел на свою, сжал и разжал пальцы. Перевёл взгляд на меня.

— Ну что, Листья, — хмыкнул, разглядывая свои руки и не глядя при этом ни на кого, — не ожидали?

Тавр в одеяле что-то промычал.

— Может, в следующий раз у вас получится, — добавил Гирт, по-прежнему рассматривая ладони. — Если будет следующий раз.

Сарн повернулся к нему и хмыкнул. Он молча забрался на кровать, не снимая сапог, и отвернулся к стене. Гирт услышал тишину за спиной и улыбнулся шире.

Я сел на свою кровать и почувствовал, как у меня внутри сдвинулось то, чему я ещё не дал имени. Положил мешок между сапогами, как клал каждую ночь, и не торопился развязывать. Сегодня мешок не имел значения, нужно было разобрать то, что осталось внутри.

Закрыл глаза.

Зерно у меня в груди не проросло. Вот только появилось кое-что другое. Между двумя звериными знаками лежала тонкая дуга. Непробиваемость с одной стороны, режущий удар с другой, а от середины дуги тянулось ко лбу. Там, между бровей и чуть выше, медленно проворачивались три кольца.

Пилюля должна была открыть путь Ростку. Я почувствовал, как она ровно и плотно впиталась внутри меня. И в тот момент, когда она дошла до Зерна, мой третий глиф сам активировался, взял часть этой силы и пустил её куда-то ещё.

Прокручивал этот момент снова и снова. Я уверен, что должен был прорваться, но этого не случилось из-за звериного знака.

Что именно он построил, я не понимал. Первые два знака я вбил в себя в деревне. Без наставника, без трактата, через собственную кровь из носа и тошноту. Третий увидел на ядре Нурра, которого убил, самка только показала место. Всё остальное — моё.

Награда это или новая петля на шее… пока не понятно. Серва и трактат Вирга говорили про гнёзда. Что глиф может жить в теле не как вспышка, а как часть практикующего. У меня теперь есть целых три штуки и не человеческих.

«Мой путь…» — возникло в голове само собой. Сначала зерно, которого не должно было быть. Потом я поместил глифы на источник, что должны были убить любого практика до Сердцевины. Не всё знают и понимают в школе Равновесия. Значит во много придётся, как и прежде, разбираться самому.

Не знаю насколько это верно, но мне кажется, что этот глиф каким-то образом усиливает и изменяет другие. Тот режущий удар на расстоянии… Он был мощнее.

Два глифа работают вместе… Похоже на сцепку. Если Серва не врала, и если я вообще правильно понял, что такое сцепка. Но у меня не человеческие глифы и сидят они не там, где должны. Тогда это что-то другое? Что толку искать правильное название…

Попробовал почувствовать кольца целиком. Получилось. Через дугу от них шло слабое тепло вниз, в грудь, к двум звериным знакам. Один из них откликнулся коротким холодом — непробиваемость. Второй — тонким и злым, как тогда, что ушло по Сарну, — режущий.

Они отвечали не мне, а друг другу через эту дугу. Тогда я попробовал повернуть кольца сам. В переносицу ударила боль. Открыл глаза, под носом стало мокро. Провёл ладонью под ноздрёй и поднял её обратно. Кровь? Вытер рукавом.

Тавр в одеяле снова промычал. На этот раз чуть приподнял голову, увидел меня и спустил голову обратно.

— У тебя кровь, — буркнул он в ткань.

— Угу.

Он откинулся обратно. Я зажал ноздрю пальцами и держал несколько пульсаций. Кровь остановилась. Попробовал ещё раз, но иначе. Не повернуть кольца, а потянуть дугу. Подвести её ниже, к Зерну, поближе к двум знакам. Может, я просто увижу, как это работает?

Дуга не пошла. Зерно сбилось. Четвёртая пульсация провалилась глубже обычного. Звериные глифы дёрнулись разом. Открыл глаза. Поверх руки на колене лежала ещё одна капля крови.

— Шалх, — сказал я в пол.

Я не собирался останавливаться. Знак на лбу, дуги… это то что я получил вместо Ростка, я просто обязан разобраться в том, как всё работает и как могу использовать. Ведь тогда всё было зря…

Третья попытка вышла самой длинной и самой бесполезной. Попробовал просто наблюдать. Не подталкивать, не тащить, вообще ничего не делать. Просто сидеть и смотреть, как дуга идёт от двух знаков ко лбу и как кольца там поворачиваются сами по себе.

Пульсация. Вторая. Двадцатая. Они не ускорялись, не замедлялись и не давали никакого понимания. Эти глифы были моими и одновременно нет. Вот это злило так, что хотелось вскочить и вмазать по стене со всей силы кулаком. Но я понимал, что это ничего не изменит, вот только легче не стало.

Как управлять тем, что не хочет быть техникой? Где это узнать?

Снова вспомнил про то, что кто-то лазил в мой мешок. В груди неприятно стянуло. Постарался задавить мысль глубже. Если бы кто-то хотел меня раскрыть и подставить, сделали бы это до прорыва. Чего ждут не понятно, да и я уже устал ломать голову.

Когда открыл глаза, то Сарн всё так же лицом в стену.

— Пилюля прорыва, — выдал Варис в потолок, не отрывая взгляда от штукатурки.

Голос его прошёл по комнате тихо, но я заметил, как Тавр в одеяле повёл плечом.

— Ядро Узла, — добавил он. —. Одна такая пилюля стоит… а школа сожгла на нас состояние и получила всего троих.

— Выходит, такая пилюля поможет с Ростка на Узел перейти? — задал я вопрос.

— Ишь губу раскатал, — хмыкнул Варис. — Нет. Для Зерна нужна сила Узла, чтобы вообще открыть окно к Ростку. Для Ростка, если верить слухам, уже нужна Сердцевина. Чем ниже ты сам, тем больше тебя приходится толкать чужой силой сверху.

Открыл рот и замер. Почему… почему так? Зверь сильнее на две стадии и такой маленький результат для человека.

Тавр поднял голову. У него на щеке отпечатались полоски от одеяла, а половина лица была красной. Он возразил, что школа получила не троих, а только двух девчонок и Гирта, и это весь итог от потраченных на нас пилюль.

Гирт на своей койке перестал улыбаться.

— Я слышу, — бросил он.

— Ну и слышь, — отозвался Тавр в одеяло обратно. — Я не для стен говорю.

Варис не повернул головы.

— Цена ясна, — продолжил он. — Школа вложила в нас то, что вкладывают в одного наследника крепкой семьи. И получила обратно троих учеников и двадцать с лишним пустых сосудов. С точки зрения школы это потеря, которую нужно как-то закрыть.

— Закрыть, — повторил Тавр, словно пробуя слово на язык. — Это как?

Варис не ответил сразу. Может, не знал или просто не хотел озвучивать.

— Скоро увидим…

Я стал обдумывать его слова. И правда, тратить столько ресурсов ради такого слабого результата довольно странно. Настоящее расточительство. Если бы я сам убил больше двадцати зверей стадии Узла и добыл эти пилюли, я бы точно не стал раздавать их людям с такими низкими шансами на успех. Видимо, мы просто не понимаем, зачем это школе и какие у нее реальные цели.

— Я был близко, — выдавил Тавр наконец.

— Все были близко, — сказал Варис. — Или почти все.

— Не все.

— Все, — Варис кивнул, не глядя, в сторону Сарна. — Даже он.

Сарн у стены не пошевелился.

— Мне же говорили… — буркнул Тавр в одеяло. — Эстер и Рейланд: «Не дави так. Тяни мягче. Не толкай, как мешок с камнями». Но я не послушал в нужный момент. Посчитал, что я сын дружины и сам разберусь…. В итоге сорвался и всё испортил.

Парень замолчал.

— Я сын своего отца, — выдал он в одеяло сквозь зубы. — Я должен был выдержать.

Варис впервые повернул голову:

— Что толку сейчас об этом говорить?

Тавр сжал челюсть.

— Я мог пройти, — сказал он чуть тише, в одеяло. — Я был в полу шаге, Варис.

— Знаю. Я тоже.

Это «я тоже» прошло по комнате. Варис не злился и не оправдывался. Он просто признавал. Одр у стены поднял голову. Проснулся также быстро, как и уснул.

— Сосуд держал, — выдал он негромко, в воздух. — Это и было плохо.

Тавр приподнял голову.

— Что?

— Сосуд не должен держать, ему необходимо раскрыться.

— Опять начал, — Тавр уронил голову обратно. — Я и без тебя…

Одр замолчал и прошёлся взглядом по остальным:

— Только Сарн тут думает, что у него отняли.

Парень у стены повернулся первый раз с тех пор, как лёг.

— Заткнись! Все вы заткнитесь…

Одр не отвёл взгляда.

— Про это я и говорю.

Лежали так ещё долго. В коридоре раздались чьи-то шаги, прошли мимо двери, не остановившись. Я по привычке считал. Двое, один тяжелее, а второй мельче. Не за нами. Гирт у себя на койке тихо хрустнул шеей.

— Даже не представляю как вы себя чувствуете, — выдал он, разглядывая ноготь, — Быть ничтожеством и когда появляется шанс, что-то исправить… Всё равно им остаться. Я бы на вашем месте сгорел со стыда.

Никто не ответил.

Ночь пришла без ужина. Никто не встал и не вышел в коридор на колокол, который прозвенел.

Попробовал созерцание. Не для роста, а для тишины. Кожа — мышцы — кости — органы — Зерно. Знакомая дорога, по которой я за месяц прошёл столько раз, что она стала такой же обычной, как и прошлое моё созерцание. Энергия неба шла рваными толчками, и эти толчки куда-то утекали в дугу и в кольца.

К рассвету я задремал.

Это не был сон, а тонкий слой, через который слышишь всё, что в комнате, но не можешь двинуть пальцами. Где-то на грани этого слоя у меня перед глазами медленно поворачивались три кольца. И тут мелькнул свет. Я попытался к нему повернуться, но не получилось.

Колокол прозвенел через стену.

Я открыл глаза. Тавр на своей койке поднял голову и оперся локтем.

— И? — выдал он сипло.

Я не понял с первого раза, а потом дошло. Обычно после второго удара колокола в коридоре уже стучали шаги Кайра, или ругался кто-то из старших, или хлопала чья-нибудь дверь напротив. Сейчас шагов не было.

— И что? — повторил Тавр, садясь.

— Никто не зовёт, — отозвался Варис, не открывая глаз.

— А дальше?

— Не знаю.

Тавр посидел на краю койки, посмотрел на свои сапоги, наклонился, вытащил один из-под кровати. Натянул.

— Пойду умоюсь, — выдал он. — Если нас не зовут, значит, пока никто не торопит.

Я тоже сел. Проверил мешок — никто не трогал. Поднялись все, кроме Сарна и Гирта. Росток лежал и улыбался в потолок. Тавр у двери остановился.

— Идём? — кивнул мне.

Вышли во двор. Быстро умылись как делали это до этого. Тавр опустил лицо в кадку до самых ушей и держал так, пока не закончился воздух. Вынырнул, отплевался, посмотрел на меня.

— Чувствуешь? — хмыкнул он.

— Что? — свёл я брови.

— Нас как будто нет.

Его слова услышали все и лица стали ещё более серые, чем вчера. Действительно, всё очень быстро изменилось в классе Листьев. Завтракать тоже никто не пошёл, все вернулись в комнату, ожидать, что будет дальше.

Дверь открылась без стука.

Кайр вошёл, не глядя на нас, за ним — двое серых с золотой полосой Мы все поднялись почти одновременно. Старший ученик быстро нашёл взглядом Гирта.

— Собирайся, — бросил он.

Гирт поднялся медленно, так чтобы все заметили это. Закинул мешок на плечо. Прошёл мимо койки Сарна и пнул её. Бывший лидер даже не повернулся. Когда уже был у двери, то бросил нам:

— Больше не увидимся, Листья…

И вышел. Тавр выдавил из горла прежде, чем у меня успело сложиться слово:

— Куда?

Кайр повернул голову:

— Во второй круг. К Стеблям. Ему здесь больше нечего делать.

Пауза.

— Лиару и Эссу забрали раньше.

Дверь закрылась за ним.

Тавр стоял с открытым ртом.

— Стеблям… — повторил он. — Каким ещё стеблям?

Варис сел на свою койку и потёр переносицу.

— Это второй круг, — выдал он наконец. — После Листьев — Стебли. После Стеблей — Корни.

— И что это значит?

— То, что я тебе сейчас и расскажу.

Тавр тут же вернулся на кровать и уставился на парня. Остальные всё ещё смотрели на дверь в которой исчез Гирт.

— Листья, он же первый круг вы знаете… — хмыкнул Варис. — Это мы. Стебли отличаются от нас. Потому что они вышли на Росток без пилюли школы, а сами. Им хватило тренировок и созерцания. Школа их ценит и больше вкладывается. Им помогают открыть гнёзда, дают первые техники, ставят наставника. Это уже не лекция в зале для всех, а работа один на один или маленькой группой. На Стеблях держится основная масса того, что любая школа имеет. Вот только почему к ним забрали из Листьев… я не знаю.

— А третий круг? — спросил я.

— Корни…. — улыбнулся наш всезнайка. — Гении семей и не только. Те, кто пришёл уже Ростком. У кого в крови техники, в кармане — пилюли, а за спиной — тот, кто всё это оплачивает. Корни в школе существуют отдельно. У них свои наставники, свои залы, свои расписания. Мы с ними даже не пересекаемся.

Тавр сжал зубы:

— А…

— А мы остались Листьями…. — хмыкнул Варис и опустил голову. — Или были ими.

— Были? — Вскочил Тавр.

— До вчерашнего дня. Пока школа верила, что из нас вырастет что-то полезное.

— А теперь?

— Теперь не верит.

В комнате на пульсацию стало тихо.

— Лист, — добавил Варис чуть тише. — Красивое слово. Листья вянут и шуршат под ногами, пока остальные по ним идут.

Тавр опустился обратно на койку. Он пытался что-то ответить, но у него не получалось. Только что по самолюбию сына дружины прошлись очень сильно. Я же только слушал и запоминал.

Все ребята уже почти сдались, но я не собирался, ни тогда в деревне, ни сейчас. Не для этого проделал такой путь. Эстер сказал, что можно как-то получить вклады и за них ещё одну пилюлю, которую мы потеряли в первый день.