Читаем Пустая оболочка онлайн бесплатно

Не знаю, случалось ли вам биться над загадкой, решение которой ускользает? А потом, ба-бам, и все встало на свои места. Пустые оболочки – люди без души, невероятно, но есть. Я бы, наверное, отмахнулась, если услышала такое от гадалки, экстрасенса или любого другого эзотерика, но когда это слышишь от православного священника…

В Советском Союзе секса нет. Ага, как же. Был, и еще какой, в семидесятые отжигали так, как нынешней молодежи и не снилось. Клубов, конечно, не было, в современном понимании этого слова, но дискотеки в районных и городских Домах Культуры проводились регулярно. Заканчивались они, конечно, не под утро, но предприимчивая молодость всегда найдет выход из любой ситуации. Кто-то пойдет гулять по укромным местам, благо их всегда в любом городе в избытке, кто-то пойдет на свободную от предков квартиру, прихватив с собой дюжину приятелей.

Как ни билась Нина Петровна со своим старшеньким – бесполезно. Лет с четырнадцати начал гулять. Да так, что мать совершенно справедливо опасалась, что от него в подоле принесут. Собственно, так и получилось. Когда, открыв на настойчивый звонок дверь, увидела девицу с уже заметно округлившимся животом, даже не удивилась. Пригласила пройти, усадила на кухне пить чай. Сама же пошла будить ненаглядного сыночка, имея очень небольшую надежду, что приплод будет не от ее семнадцатилетнего оболтуса, который только-только поступил в институт гражданской авиации и приехал домой на каникулы отдохнуть после сдачи первой сессии.

– Ну что, Сашка, подъем, – тряхнула сына за плечо.

– Мам, ну дай поспать, что ты меня будишь, мало того, что в дверь кто-то трезвонит, так еще и ты, – недовольно пробурчал не желавший покидать свою уютную детскую постель молодой человек.

– Придется, к тебе гостья пожаловала.

– Мам, ну какая гостья, в такое время.

– Вот, ты мне и объяснишь, какая. Живо поднимайся, да штаны надень, нечего в трусах щеголять. Умойся и не заставляй себя долго ждать.

Вернувшись на кухню, принялась рассматривать девушку. Миловидная, худенькая, но непростая. Верченая девка, явно не из интеллигентной среды. Впрочем, опять же не удивительно. Сын отчего-то упорно выбирал девушек не своего круга. Поняв, что интерес к противоположному полу у него огромный, а удержать в узде невозможно, мать много раз пыталась познакомить сына с дочками подруг или просто хороших знакомых. Но каждый раз терпела поражение. Сашка откровенно издевался над очередной тургеневской барышней из приличной семьи, так, что у той едва ли не слезы выступали на глазах. Нина Петровна пыталась как-то сгладить неловкость, было неудобно и перед девушкой, и перед приятельницей. Потом махнула рукой, приняв тот факт, что сын унаследовал невероятно независимый характер от мужа.

А тот был человеком удивительным, во многих отношениях. Предприниматель по духу, он и работал снабженцем, умудрялся всегда что-то доставать, обменять, выгодно приобрести, с еще большей выгодой продать. Когда в их тресте начались проверки, выявили хищения в особо крупном размере, он и в этой ситуации сумел не чтобы выйти сухим их воды, но получить минимально возможный срок, отсидел буквально пару лет. А выйдя, устроился в другой трест, благо связи остались, где ровно так же продолжил свою деятельность. Заставить его делать то, что не нравилось – было невозможно, как и прекратить то, что доставляло удовольствие и составляло смысл жизни. И хотя у сына напрочь отсутствовал дух предприимчивости, но настойчивость в части своих желаний была ровно такая же.

Сашка только на несколько секунд смешался, увидев Люду, так звали девушку, но быстро взял себя в руки. Не стал отпираться, было дело летом, гуляли, ну вот и …нагуляли.

Хотя бы в этом ведет себя как мужик. Речь об аборте не шла, все как-то сразу и без рассуждений решили, что ребенку быть. В конце концов, он же не виноват, что у него родители – молодые придурки. Нужно было как-то вечером сказать отцу. Младшая сестренка, Светка, проснувшаяся от шума голосов на кухне, стояла в дверном проеме и буквально таращилась на девушку Саньки. Ну, еще бы, в семь лет и вот такие новости, у братика будет лялька. Представляла, как станет во дворе подружкам рассказывать, ни у кого таких историй не было.

Расспросив Люду, Нина Петровна поняла, что ее чутье и жизненный опыт не обманули, девочка была из совсем другой среды, той, что можно считать неблагополучной. Родители откровенно пьющие, живут в частном секторе в Семеновке, там ее сынок и подцепил девицу, придя с друзьями погулять после дискотеки. Узнав, что дочка беременная, папаша изрядно ее поколотил, с тех пор жизнь у Люды стала невыносимой, домой хоть не иди, в техникуме тоже стали косо смотреть, заметив интересное положение.

Зная характер мужа, Нина Петровна вечером ожидала бури. Но он, к ее невероятному удивлению, отнесся к произошедшему скорее философски. Сказал, что свадьбу сыграют позже, следующим летом, а пока, девушка будет жить у них, раз уж сын умудрился сотворить такое. Родится ребенок, будем помогать, свое же, внук или внучка.

Где-то в середине апреля родилась девочка. Назвали Ольгой. И как это часто случается с молодыми родителями, те оказались не готовы к появлению ребенка. Сашка учился в другом городе, а молодую мать совершенно не радовала перспектива быть привязанной к крохотному кусочку мяса, который отчего-то постоянно требовал внимания. Она даже не принимала участия в выборе имени. Какая собственно разница? Оказалось, что быть матерью вовсе не так интересно. Поэтому через пару месяцев, перетянув потуже грудь, она просто ушла.

Вернулась к родителям, как будто и не было беременности, нескольких месяцев отсутствия. Вроде как ненадолго куда-то отлучилась, про ребенка даже никто и не спрашивал. Приятели тоже обрадовались возвращению Людки, с ней было легко и весело. Восстановилась в техникуме, про дочь особенно не вспоминала, за то время, что прожила в квартире несостоявшихся свекров, успела понять, что ей там однозначно будет хорошо. Скакать будут вокруг Оленьки всем семейством. Можно не переживать.

Проживала молодость так, как было принято среди ее знакомых: шумно, с пьянками-гулянками. Как-то незаметно от покуривания травки перешла на вещи серьезнее. Даже не было страшно, тогда еще не знали, какая статистика выживаемости и ремиссии героиновых наркоманов, это современный Интернет расскажет и даже покажет, что бывает с разными зависимыми. А в конце семидесятых только начиналась эта эпидемия. Привыкание наступило быстро. Понадобились деньги. Начала воровать у родителей, но там не особенно разживешься, люди пьющие свою получку растрачивали за первые две недели. Да и папенька мог кулаком приложить так, что мало не покажется. Пришлось искать другие способы.

Прибилась к небольшой банде таких же, как и сама, промышлявших по большей части грабежами. Подкарауливали одиноких женщин, возвращавшихся в одиночку с работы или просто припозднившихся, пьяниц и вовсе обирали без всякого зазрения. Снимали золото, а по зиме – меховые шапки и горжетки. Все это обменивалось на дозу у цыган, естественно, что настоящей цены те не давали, ровно столько, чтобы не сдохнуть от ломки.

Но сколь веревочке ни виться.... Повязали их всех, в том числе и Людку. На суде она пыталась вызвать жалость, даже вспомнила про ребенка. Но после того, как свидетелем вызвали Нину Петровну, факт материнства сыграл скорее против нерадивой мамаши. Мало того что наркоманка, занимается грабежами, так еще и младенца бросила. Дали семь лет.

И покатились тюремные деньки, один на другой похожий. Был, правда, один плюс – пришлось переломаться на зоне. Поневоле завязала Людка. Через пять лет вышла по УДО.

Идти было, собственно, некуда, кроме как к родителям. Дом, казалось, стал еще приземистее, будто в землю ушел. Постепенно превратился в абсолютный бичевник, каких сотни по городу, грязь по всем углам, родители привычно пьяные.

– О, дочуля, вернулась, – попыталась обнять Людку мать, едва державшаяся на ногах. Даже взрыднула у дочки на плече.

– Садись, выпьем, – тут же включился отец. Ну, еще бы, такой повод.

– А что не выпить, наливай.

Новость, что Людка откинулась, распространилась по Семеновке со скоростью лесного пожара. Потянулись знакомцы всех мастей. И дружки бывшие тоже.

– Не выгонять же, хорошо сидим, – думала Людка.

С утра она даже не могла вспомнить, кто предложил ей шприц…

******

Так получилось, что Нина Петровна с мужем стали не очень молодыми родителями для Оленьки. Души в дочке-внучке не чаяли. Родных детей не особенно баловали, но для нее ничего не жалели.

Это у других была одна кукла гэдээровская, и то если повезет, у маленькой Оли они были все, какие только было можно купить, причем не только в родном городе. Предприниматель дедушка постарался, подарки вез из московского «Детского мира». Комплекты игрушечной мебели, кукольные платьица, наборчики с пупсами – всем этим буквально была заставлена детская комната. Сашка, незадачливый отец, все равно не жил дома, поэтому его комнату переделали и отвели для Оли.

И конечно наряжали ее как куклу, она и выглядела так. Нечеловечески аккуратный ребенок, такой спокойный и чинный. Это другие носятся по детской площадке, сбивают коленки, пачкаются.

–Странные эти дети, что за удовольствие копаться в песке, лепить дурацкие пирожки, раскладывать их на бортике песочницы, гадость какая-то, – думала про себя Оля.

Она никогда не любила таких игр, ей гораздо большее удовольствие приносило то впечатление, которое она оказывала на окружающих, выходя из дома, нарядная, в очередном платьице с кружевами. Тетки восхищенно охали.

– Повезло тебе, Нина, это же надо, какой ребенок-то золотой, не то что мой/моя, – вздыхала очередная мамаша, убегавшаяся за чадом и не спускающая с него глаз, чтобы не упал, не ударился или просто не убежал со двора.

Оля все это внимательно слушала и пристально рассматривала болотного цвета глазами взрослых. Были, правда, и те, кто как-то поеживался под ее взглядом, но в таких случаях Оля старалась как можно быстрее увести глаза в сторону, чтобы не заставлять нервничать взрослых. Эту особенность она тоже уловила, большинство воспринимали ее с восторгом, но были и другие, в глазах которых появлялся вопрос. Тут было нужно сразу переключить внимание, чтобы сильно долго не задумывались, и мысль не могла оформиться. Этому она научилась еще лет в пять.

Свои глаза она любила, зелено-карие, цвета хаки, считала их одним из преимуществ своей внешности. Она вообще всегда была уверена, что является неотразимой красавицей, буквально с первого шага. Никогда не сомневалась в собственной неотразимости. И имя свое любила, обычно девочки очень долго бывают недовольны тем, как их назвали. Но не в этом случае. Ольга – роскошное имя, царское, твердое и, одновременно, мягкое, можно Оленькой называть, но это уже для избранных.

И еще одно, она не умела плакать от жалости к другим, а себя жалеть у нее не было никакого повода. Потом она, конечно, научится мастерски владеть искусством выдавливать из себя слезы в нужный момент, незаметно ткнув ногтем мизинца в угол глаза. Как-то, выйдя во двор, Ольга увидела, что вся детвора сгрудилась и рассматривает что-то на земле. Подойдя, увидела непонятный мокрый комок, как потом объяснила бабка, так Оля называла про себя Нину Петровну, это был птенец голубя, еще не умевший летать. Видимо выпал из гнезда и умер, без родителей в этом мире мало кто выживет, что в дикой природе, что среди людей. Пока девчонки утирали слезы и сопли, Оля внимательно смотрела на крошечный трупик, даже подошла поближе и носком туфельки попыталась перевернуть на другой бок, чтобы получше рассмотреть. Удивительное самообладание для маленькой девочки, но на это никто не обратил внимание…

Когда Оленьке исполнилось восемь лет, любящие бабушка с дедушкой решили сделать внучке подарок. Сюрприз. Придя с уроков, она увидела в коридоре котенка. И родственников, которые едва ли не писались в штаны от умиления. Пришлось разыграть восторг.

Уж что-что, а копировать эмоциональные реакции она научилась едва ли не с пеленок. Иногда забывалась, нельзя же все время быть начеку, тогда ловила удивленные взгляды окружающих. Приходилось включаться и отыгрывать, благо репутация у нее была очень сдержанной девочки, это было на руку. Никто не ожидал больших проявлений радости или горя, привыкли с раннего детства. Единственное чему она умела не то чтобы радоваться, но от чего получала удовольствие – это вещи. Покупка очередного платьица или туфелек – вот где счастье. Подбирать сумочку к заколочкам, а бантики к колготкам она умела как никто другой.

Котенок начал бесить буквально с первого дня, Маркиз, так решили назвать домашнего питомца, отчего-то решил забавляться с обувью Оленьки. Повадился грызть шнурки на лакированных ботиночках бордового цвета. Да и поцарапать мог, этого ему она простить не могла. Заодно решила поупражняться, проверить кое-что.

В советские времена еще не было организаций, которые занимались дезинсекцией и дератизацией домов, поэтому мыши, тараканы, а то и крысы не были редкостью. Боролись с ними разными способами, шло в ход все, от сушеного репейника, разбросанного по углам кухни, до отравы. Нина Петровна хранила заветную склянку с белесыми гранулами в самом углу буфета, на верхней полке. Куда не могли забраться уже подросшая младшая дочка или, не приведи Господь, внучка.

Выбрав момент, когда дома не было никого, Оленька сдвинула кухонный стол поближе к буфету, с табуретки достать крысиный яд не получалось, как ни старалась, не хватало роста. Она и в дальнейшем будет из тех, про кого говорят: «Маленькая собачка до старости щенок». Но со стола, поднявшись на цыпочки, ей удалось подцепить кончиками пальцев пузырек. Аккуратно откупорила, не стала брать все, отсутствие яда бабка точно заметит. Взяла буквально три крупинки, напоминавшие крошечные снежки, или льдинки. Даже залюбовалась, до чего красиво выглядит. Прямо волшебно. Подпихнула склянку обратно в угол, вернула с трудом стол на привычное место, вроде так и было. Добычу спрятала в игрушечную кастрюльку, даже улыбнулась, как все оказалось просто.

Решив не откладывать дело в долгий ящик, выбрала на неделе момент, когда опять же не было никого в доме, взяла одну из крупинок, но подумав, решила, что может оказаться много, кое-как раскрошила, взяла чуточку, даже не щепотку, подмешала пальчиком в блюдце с молоком Маркиза, преодолев брезгливость, ложкой побоялась воспользоваться. Остатки яда бросила в раковину, руки тщательно вымыла с мылом.

Стала ждать. У котенка была особенность, молоко он не пил, ему наливали в плошку, тот ждал, пока в тепле оно скиснет, и только после этого начинал есть. Надоедливое животное.