Читаем Пурград (СИ) онлайн бесплатно

"Я вижу конские свободы

И равноправие коров,

Былиной снов сольются годы,

С глаз человека спал засов."

Велимир Хлебников, "Ладомир"

---

Мерно тикали часы. В такт им, на изукрашенном мистическими символами столе, крутилась изящная колба со светящейся, кислотно-синей жидкостью. Момент, и когтистая, пушистая лапа остановила вращение. Её обладатель, а по совместительству, владелец вечной ехидной улыбки – чёрный, антропоморфный кот с прокусанным ухом. Фалькон – неповторимый и незабываемый.

Он – мой единственный друг в этом чужом, проклятом городе. А, кроме того, ещё и билет в лучшую жизнь. Точнее сказать, мой билет в этой чёртовой склянке. Жидкость внутри – «Мимезис».

Я не слишком осведомлён, как именно она работает, но именно благодаря ей, мой друг выглядит ровно так, как выглядит. Да и не только он. Почти все, кто живёт в Пурграде и за его пределами, имеют подобный, зооморфный вид. При нынешнем правительстве, по-другому здесь и не выжить.

Обычных людей, вроде меня, сгоняют на нижние уровни города – в стоки и коллекторы. И это ещё, если очень сильно повезёт. Могут отправить горбатиться на шахты или вообще, выселить подальше от цивилизации. Куда-нибудь в пустыню, ну или в промёрзлые пустоши. И лишь редкие счастливцы, вроде меня, остаются жить в мегаполисе, растянувшемся на многие километры вверх и вниз.

Правда, чтобы не сильно выделяться и не привлекать к себе внимание законников, приходится ходить в душном зверокостюме. Да и работать особенно не дают... Да и приходится терпеть оскорбления и нападки... Однако, я всё же тут, наверху, и всё ещё относительно доволен своей жизнью. К тому же, у меня наконец появился шанс стать полноценным членом общества.

Почему же я не могу решиться и уже сделать дело?

– Что смотришь? Бери скорее! Еле достал для тебя эту скляночку лучшего мимезиса! – прервал мои рассуждения друг, подняв склянку своей лапой, а затем подбросив её в воздух.

У меня перехватило дыхание ровно до того момента, пока колбочка снова не оказалась на мягких подушечках его лап.

– Если ты её разобьёшь, то, вместе с ней, разобьётся и вся моя годовая зарплата!

– Да расслабься ты! Ничего с ней не будет. Вот, держи, – он наконец отдал ёмкость в мои руки, она оказалась холодной на ощупь, – если так за неё переживаешь, пусть побудет при тебе. И не так уж и дорого вышло. Видел бы ты, сколько просят за правительственный мимезис, так бы не говорил.

– Вам же его бесплатно выдают каждый год.

– Конечно, выдают, без него мы бы все уже давно «растеклись». К тому же это возможность раз в год поменять свой вид. Просто, некоторые, знаешь ли, непостоянны в выборе облика. Некоторые просто хотят словить лишний кайф и подсаживаются на него. Сам слышал все эти истории, про богатых наркош с «Аркадии».

– Я очень рад, что гады с верхних уровней могут каждый день забавляться тем, на что мне пришлось копить несколько лет.

– Накопить то всего единожды необходимо. А затем, наконец, настанет «долгая счастливая жизнь»!

– Вот только не надо этих правительственных лозунгов! Если бы они хотели устроить эту самую «долгую счастливую жизнь каждому из нас», то начали бы раздавать жидкости для мутации всем, а не только тем, кто уже прошёл процесс превращения.

– Ну кто же виноват, что бесшёрстные бунтовали, требуя прекратить гонения? Вот их и прекратили. Вы сами не хотели меняться, вот у вас и забрали такую возможность. Всё логично.

– Все, кто бунтовал, давно уже в шахтах и стоках. Тоже мне «прекращение гонений».

– Кстати, насчёт бунтов... Помнишь твою просьбу «пошерстить архивы касательно родителей»? Кое-что я таки выяснил. Они тоже участвовали в тех бунтах. Так что не все из бунтовщиков оказались на нижних уровнях. Некоторые, как жили близко к «Аркадии», так и живут. Это я о тебе, если что. Ибо твои родители конечно пропали, но вряд ли оказались внизу. Тогда бы о них всё равно были бы записи в нейрокартотеке. Да и специально, ты знаешь, наше правительство «всеобщего благоденствия», никого не ссылает. Им лишь бы цветочки нюхать, да разврат чудить наверху. Неженки!

– Ты уверен, что больше никаких записей о них нет?

– За кого ты меня принимаешь? Если не веришь, то можешь сам потом заглянуть в архив. Но для этого, ты знаешь, тебе необходимо принять мимезис.

– Да, знаю. Я сделаю это сегодня... думаю...

– Не забудь купить присадки. Уже решил, кем будешь? Новое имя выбрал?

– Я ещё думаю над этим... Я бы хотел стать лобстером.

Вместо ответа, до моих ушей донёсся громогласный раскат смеха. Фалькон чуть не упал со своего дорогого кожаного кресла. Слегка успокоившись, но всё ещё слегка хихикая и утирая подступившие к глазам слёзы, он спросил:

– А креветкой стать не хочешь? Боже, брат, я знал, что вы, гладкокожие странные, но чтобы настолько!

– Ничего смешного. Лобстеры тихие, спокойные. У них голубая кровь, прямо как у аристократов. А ещё я слышал, что они живут очень долго и крайне размеренно. Кто бы отказался существовать себе в удовольствие на дне морском и созерцать океан? Я бы и вовсе, может, хотел бы жить в старом городе, в полузатопленном доме. Где все рыбообразные живут.

– Я тебя умоляю! Ты же знаешь, как там воняет! А уж сколько среди них преступников. Нет, тебе точно не стоит присоединяться к обществу этих морских гадов. «Гадов» во всех смыслах. Может, выберешь кого-то более приемлемо... пушистого? Травоядное например?

– И стать чьим-то кормом или обитателем средних уровней? Нет, спасибо. Сам же знаешь, что они уж очень часто, в последнее время, становятся обитателями ферм человекообразных или жертвами сутенёров и работорговцев. Выживают и карабкаются на вершину, среди них, лишь самые вертлявые... или уродливые.

– Ну с уродливостью у тебя проблем нет! – заявил кот, шутливо, а потом перешёл на более серьёзный тон, – Ну, а вообще, сам знаешь, что в Пурграде, выживает сильнейший. Таков настоящий закон жизни, чтобы об этом не думали идеалисты в правительстве. И быть жертвой, в такой системе – священная необходимость. И очень почётная, скажу я тебе. Ты спросишь: «Что же почётного – быть разумным скотом?» И я отвечу: «В самом подчинении правилам природы». Это, понимаешь, просто уважение к её обычаям, которое не даёт нам превратиться в идеализированных стайно-коммунарных животных. В эгоизме и есть суть эволюции. Жаль, этого не понимают большинство хищников и модифицированные в правлении. А вот травоядные понимают и повинуются. Так что, не вижу причин почему бы тебе не выбрать такой путь.

– Нет, не нужно мне такого «почёта»! Если уж вариант с лобстером не нравится, тогда я, предпочёл бы, быть волком или собакой.

– Ишь куда замахнулся! Ты же знаешь, что присадки на эти виды, практически на вес золота? Даже я себе позволить не смогу! Псовые, в целом, крайне востребованы и при сим, крайне редки.

– И вот этого я крайне не понимаю. Как вообще так вышло?

– Если бы я знал! Может, в «Аркадии» так выделяют своих от бедняков снизу? В любом случае, если благородные роли ты не рассматриваешь, то предлагаю тебе выбрать кого-нибудь из куньих. Они, вроде бы, вполне себе крепкий середнячок. И стоят недорого. И милые в достаточной степени.

– Ладно, я всё же ещё подумаю. Может, ещё посоветуюсь с Иви.

– Только не говори, что и присадки собираешься купить у неё! Я, конечно, понимаю, что она является одной из основных причин того, почему ты вообще решился на трансформацию... Однако, я бы к этой девчине за советом не обращался. Сам подумай, наконец, как мерзко она себя ведёт с тобой! «У нас не будет с тобой отношений, пока ты не пройдёшь процесс превращения!» – так, кажется, она тебе сказала?

– Именно так. И я абсолютно уверен, что она сдержит своё слово.

– Если Иви требует от тебя стать другим, то настоящего тебя она ни во что не ставит.

– Как и все в этом городе. И вообще, причина не в этом! Ты же знаешь, как в этом городе относятся к бесшёрстным! А уж тем более к отношениям с такими как я. Нет, существенно, ничего плохого Иви не имела в виду. Это просто разумная предосторожность перед общественным осуждением. И я готов пойти на жертву ради неё.

– А она, кажется, на жертвы ради тебя не готова... Ладно, не маленький. Что влюблённому дураку объяснять его дурость? Давай лучше погадаю тебе на картах.

Не дав мне толком ответить, Фалькон, с ловкостью опытного картёжника, извлёк из своего кармана колоду карт Таро. Раньше он и правда был знатным мухлёвщиком, о чём свидетельствует отрубленный мафией мизинец. Он рассказывал, что в своё время, выигрывал у кого не надо и сурово поплатился за это. Ныне же Фалькон перешёл на другие карты – гадальные.

Правда, сущность его работы от этого не изменилась. Не менее ловко мешая пластиковые изукрашенные прямоугольники, он гипнотизировал клиентов скоростным и красивым перемешиванием, а затем забирал весь банк. Только сейчас, его клиенты уже не грозились закопать его на заднем дворе казино или скинуть в океан, а уходили вполне довольные. А потом ещё и возвращались за добавкой очевидных фактов и красивых трактовок мистических картинок.

Вот и сейчас, с нарочитым пафосом, кот перемещал карты из руки в руку. А когда наконец закончил, то особенно медленно, даже с неким акцентом, извлёк три карточки и положил их предо мной, произнеся:

– Смерть. Перевёрнутые влюблённые. Пятёрка пентаклей.

– Когда твои предсказания начинаются со «смерти», становится как-то не по себе.

– «Смерть» не всегда значит что-то плохое. Это карта больше о грядущих переменах.

– Иногда «смерть» это просто «смерть» и никаких других трактовок не надо.

– Может, ты просто дашь мне наконец трактовать значение, как я считаю нужным? Доверь дело профессионалу.

– Хорошо, чёрт возьми, валяй!

– И так, прежде всего, как я уже сказал, тебя ожидают большие перемены в жизни. Это, в целом, и без карт было понятно. Далее «влюблённые», перевёрнутые. Вот она уже действительно имеет негативное значение. У тебя много иллюзий в голове. А ещё тебя ждёт безответная любовь.

– Вот ты специально, да? Специально намешал карты таким образом, чтобы подтвердить свои слова?

– Случай, друг, случай! Всё по его воле. Я лишь их перемешал и задал внутренний вопрос о твоём будущем. Может, раз они так точно угадали, то не столь уж глупа воля судьбы?

– Боже, сказки можешь рассказывать своим клиентам. Меня к чему дурить? Я ведь тебе даже не плачу.

– То, что ты мне не платишь, конечно грустно. Я бы не отказался. Однако, я прежде всего хочу помочь, так что позволь сделать это по-своему и дай наконец закончить!

– Хорошо, заканчивай.

– «Пятёрка пентаклей», выпавшая последней, значит, что в твоей жизни слишком много беспричинных страхов и фобий. Тебе надо расслабиться и отвлечься от страхов, перед серьёзными решениями.

– Вот, наконец! Первый дельный совет! Пожалуй, расслаблениями я и займусь. Загляну в «Тарелку», пропущу пару стаканов и повеселюсь.

– ... и заглянешь к своей ненаглядной?

– И к ней тоже загляну. Всё равно надо купить присадки.

– Ну, тогда самое время ехать, до Старого города путь неблизкий. Хорошо тебе там повеселиться!

– А ты, со мной не поедешь?

– Нет, спасибо. Общество этой твоей «Иви», я терпеть не намерен. Тем более, в этом ночном клубе, у меня уже дурная слава.

– Ну, учитывая как ты пьёшь, господин Казанова, я не удивлён.

– Да иди ты уже! Не забудь написать, перед тем как принять мимезис. И помни, что процесс превращения не из приятных. Часик-другой придётся потерпеть боль.

– Помню и напишу. Ну всё, бывай!

– И тебе не хворать!

Проводив меня до выхода из своего «магического кабинета», Фалькон раскошелился мне на такси до «Тарелки» и распрощался со мной по-настоящему, лишь когда я сел внутрь летающей машины.

Я попросил было таксиста включить музыку повеселее, но тот, лишь грозно посмотрел на меня в салонное зеркало, своими звериными глазами, и пробормотал что-то вроде: «костюмщик». Так называли тех бесшёрстных, что чтобы не выделятся, носили звероподобный костюм, однако несмотря на большую приемлемость, их не любили лишь чуточку меньше.

И к отношению, вроде того, что проявил ко мне антропоморфный морж-таксист, на переднем сидении, я был готов. В итоге пришлось ехать без музыки, ибо свои наушники я не захватил, и наблюдать за городом в окно. Что не говори о мерзкой сущности этого города, но Пурград завораживал своим видом даже тех, кто жил здесь сравнительно давно.

Небоскрёбы, уходящие далеко за облака, и тянущиеся, порой, на несколько километров ввысь. Для местных, конечно, ничего необычного, но вот приезжие часто косятся на многоэтажных титанов в стиле необрутализма, увитых светом мириад окон и линиями неонового декора. Не скрою, я тоже порой заглядывался на суровую простоту местной архитектуры.

Но более прочего, меня интересовали голографические рекламные вывески. Не то чтобы, я сильно любил рекламу, но на них, порой, можно было увидеть и товары для обычных людей, вроде меня. Обычные шампуни, обычные бальзамы для кожи, обычные кровати и самую обычную одежду. Может, кто-то сочтёт за дурость, но мне всегда казалось, что именно в этих чёртовых коммерческих вывесках, расположенных по обе стороны от трансгородского небесного шоссе, осталось последнее напоминание о предполагаемом «равенстве возможностей» в Пурграде.

Хотя, стоит ли мне ныне горевать по своей людской доле? Вскоре всё изменится. И объявления на этих баннерах будут не про меня и не для меня. Жизнь изменится, возможно даже станет лучше. А возможно, всё покатится в небытие. Мне, если честно, уже без разницы. Лишь бы всё былое отступило и ушло.

Я даже вспоминать не хотел, что именно должно было отступить и уйти. Снующие туда-сюда летающие машины, за окном, отвлекали меня лучше любых песен, книг и видеоигр. Я даже почти задремал, закрыв усталые от яркого света глаза, но тут меня разбудил водитель своим хриплым:

– Приехали. Выметайся прочь из машины.

Протерев глаза, я узрел, что мы действительно уже приземлились на посадочной площадке «Тарелки». Это был, пожалуй, самый роскошный клуб в Старом Городе. Он располагался в историческом здании, бывшем много сотен лет назад главной городской телебашней. В городе поговаривают, что эта башня – единственная постройка, сохранившаяся с той поры. Правда, ныне, эту странную конструкцию, похожую на летающую тарелку, с трудом можно назвать «башней», ибо вся её нижняя часть давно ушла под воду, оставив на поверхности лишь то, что в древности использовалось как ресторан.

Выйдя из такси, я направился к главному входу, примыкавшему к посадочной площадке и вырезанном в верхней части самой «Тарелки». Охранник на входе, без лишних слов пропустил меня внутрь, ибо я был местным завсегдатаем.