Читаем Пугливая (ЛП) онлайн бесплатно

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

«Пугливая»

Лили Сен-Жермен

Название: Лили Сен-Жермен, «Пугливая»

Переводчик и редактор: Татьяна Соболь

Вычитка: Татьяна Соболь

Обложка: Дарья

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

Аннотация

ВЫ ВИДЕЛИ ЭТУ ДЕВУШКУ?

В городке Ган-Крик, штат Невада, в самый разгар страшной бури бесследно исчезает девушка-подросток.

Вторая за девять лет.

Похожие случаи. Похожие обстоятельства. Только в прошлый раз девушку нашли. Мертвую, в колодце рядом с рекой, служащей источником городского водоснабжения.

Убийцу так и не поймали.

По мере того, как маленький городок мобилизуется и начинает поиски недавно пропавшей Дженнифер Томас, на первый план выходит один подозреваемый. Но делал ли он это? Или здесь замешано что-то еще? Что-то, чего никто не мог и представить?

Для подруги Дженнифер, Кэсси Карлино, самое худшее еще впереди. Расклеивая на витрины магазинов объявления о розыске и подключаясь к поискам, она начинает подозревать, что, возможно, исчезновение Дженнифер касается её гораздо больше, чем она могла себе представить.

— Приходите ко мне в гости! —

Муху звал к себе Паук,—

У меня красивый домик

И чудесный сад вокруг!

А какие мог бы вещи

Я вам дома показать!

Нет, должны вы непременно

В моем доме побывать!

— Ни за что! — сказала Муха, —

Не приду я в гости к вам!

Кто хоть раз зашел в ваш домик,

Навсегда остался там!

Мэри Хьюитт «Паук и муха»

Вы думаете, что, закопав кого-то глубоко в землю, сможете его спрятать. Разровнять лопатой рыхлую почву, притоптать ее ботинками и молиться, чтобы никто там больше не копал.

Но земля не даёт вам забыть, что под ней скрывается. Она продолжает оседать, образуя углубление, впадину в общем рельефе местности, напоминающую вам о погребенном в ней ужасе. Впадину, которую необходимо заполнить, чтобы земля поднялась и не проседала. Вы бросаете ей одно тело, затем два, но она все равно жаждет большего.

«Ложись», — шепчет ненасытная в своих желаниях Смерть, и сквозь летний ветерок доносится легкий хрип.

«Присоединяйся ко мне».

ДЕВУШКА В РЕКЕ

ПРОЛОГ

Лео

Девять лет назад…

Не каждое утро пьешь сок из мертвой девушки.

Постойте. Дайте мне объяснить.

Меня разбудил лай собаки. Рокс была нашей встроенной системой безопасности, хотя, не сказать, чтобы у нас имелось, что красть.

Технически, эти примыкающие к Ган-Крику пять акров грязи и камней принадлежали штату Невада. Но в таком умирающем городе, как наш, им не нашлось никакого применения.

Мой дед, до того, как умер, дружил с мэром Ган-Крика, и поэтому тот закрывал глаза на жилой двойной трейлер и всевозможные самодельные постройки, которые моя семья называла домом.

Тот факт, что моя мать также баловалась производством метамфетамина и мелкой торговлей наркотиками, со временем дал мне понять, что мэр закрывал на всё это глаза не из сострадания, а из-за милостей моей ненаглядной матушки.

Однако я не мог об этом думать. Моя мать была неудачницей с кучей детей от весьма спорного количества разных папаш, но другой матери у меня не было. Мне не хотелось думать о том, как ее лапает своими пухлыми ручонками какой-то скользкий тип в дешевом костюме.

— Рокс! — зашипел я в узкое окно на собаку, стараясь не разбудить свою девушку.

Кэсси, глубоко и размеренно дыша, лежала рядом; ее грудь ритмично поднималась и опадала. Волосы упали ей на лицо, выражение которого даже во сне казалось изможденным. Я постоянно твердил ей, что она слишком много работает, но Кэсси только смеялась и говорила, что чем больше она трудится, тем быстрее мы уедем из этого города. Это являлось одной из причин, почему я так ее любил.

Нам обоим с детства вбивали в голову, что мы никогда не выберемся из Ган-Крика, но Кэсси была умной. У нее внутри горела та же искра, что и у меня. Вот почему я знал, что мы обязательно отсюда уедем.

В моей комнате было тихо. В двенадцать лет я сам соорудил ее из старого грузового контейнера, который кто-то бросил на нашем участке. Зимой он начал протекать, и там, где рифлёные стальные листы крепились к земле, появились щели. Я, как мог, заделал их монтажной пеной, но иногда её всё же прогрызали мыши. Если такое случалось, моя собака быстро их съедала. На мышей я не обращал внимания. Они казались мне менее назойливыми, чем моя мать, живущая у дороги в своём прогнившем двойном трейлере.

Потирая глаза ото сна, я, как можно тише, вышел из спальни на кухню. Весьма свободные определения для сплошного длинного, узкого пространства, поделенного на части висящей на веревке простыней.

Когда меня разбудил лай Рокс, мне снился какой-то сон, но я никак не мог его вспомнить. Я просто понял, что нервничаю, и мне нужно пойти и заткнуть эту проклятую собаку, пока сюда не прибежала моя мать и не начала вопить.

Я подошел к импровизированной раковине — металлической миске с вырезанным на дне отверстием, которое я сам подсоединил к водопроводу. Он набирал воду прямо из нашего колодца, поэтому, чтобы потекла вода, мне не нужно было качать ее вручную. У меня даже имелся душ с подогревом, который я сделал из старых полихлорвиниловых труб и пластиковых щитов, спёртых из гаража, в котором подрабатывал, ремонтируя после школы автомобили. Это случилось позже, когда я решил, что если Кэсси будет у меня ночевать, то у нее должна быть возможность помыться и не ходить для этого в трейлер моей мамы.

Я включил кран над раковиной и наполнил водой старую банку из-под варенья. У меня чесались глаза — весной уровень пыльцы в воздухе был просто зверским и выходил за рамки всех норм.

Отставив банку, я плеснул прохладной водой себе в лицо. Иногда из-за труб внутри колодца вода приобретала металлический запах, но сегодня особенно. Зуд в глазах значительно уменьшился, я выключил воду и потянулся к своей банке.

Я сделал очень большой глоток воды. Спустя все эти годы, я все ещё чувствую во рту ее вкус. Я сразу понял, что что-то не так. Мой рот наполнился вкусом гнили и меди, и меня чуть не вырвало.

«Что за...?»

Я поднёс прозрачную банку к тонкой полосе солнечного света, пробивающегося сквозь зазор между самодельными занавесками. Вода была грязного ржавого цвета, все еще непрозрачная, но с какими-то разводами, словно кто-то взял пипетку с красными чернилами и выдавил их в жидкость.

Я взглянул в висящее над раковиной маленькое зеркало. Мое лицо тоже оказалось несколько грязным. Я схватил старую футболку и, как мог, вытер насухо лицо. Лай Рокс, казалось, достиг апогея.

Черт бы побрал эту собаку. Черт бы побрал этот колодец. Черт бы побрал это всё. Я так устал жить в дерьме, которое ни хрена не работало, в мусоре, собранном из другого мусора. Я знал, что когда люди на нас смотрели, именно это они и видели — сплошное скопище мусора.

Когда я уеду из Ган-Крика, у нас с Кэсси будет настоящий дом. Один из тех, что с комнатами, занавесками и настоящей ванной комнатой. Дом без колес внизу, без монтажной пены в грёбаных заделанных дырах. Дом с нормальной входной дверью, окрашенной в любимый цвет Кэсси, в голубой.

Зима, может, и давно прошла, но по утрам здесь всё еще стоял колотун. Я скользнул в джинсы, натянул на себя толстовку, как можно тише, отпер замок и открыл дверь. В ответ раздался скрип. Я мысленно отметил, что надо будет раздобыть масла и смазать петли.

Рокс завиляла хвостом и, направившись ко мне, изогнулась вбок. Развернувшись ко мне мордой и задней частью, она пятилась в моём направлении, на свой собачий манер имитируя восторженную походку краба.

— Привет, девочка, — пробормотал я, протянув ей руку.

Она облизала ее прямо посередине, и когда убрала оттуда свой розовый язык, я почувствовал ладонью холод.

— Что случилось, Рокс? — тихо спросил я, почесав её за ухом.

Рокс была пёстрой дворняжкой без одного глаза, но жутко умной. Тихо заскулив, она побежала в сторону колодца.

Мне все равно нужно было проверить эту чертову штуку. Почему бы не последовать ее примеру? Я сделал несколько шагов назад и, проскользнув внутрь, взял с сооружённой у двери полочки карманный фонарик. Дурацкий колодец постоянно засорялся. Вот что значит, незаконно жить на земле, которая тебе не принадлежит — воду раздобыть не так-то просто, даже если ты живешь рядом с рекой.

Всё ещё ощущая во рту мерзкий вкус, я стал спускаться вниз по каменистой дорожке, ведущей к колодцу. Поёжившись от холода, я на ходу застегнул толстовку и почувствовал, как заныли ноги.

«Надо бы надеть ботинки», — подумал я, но мне было лень возвращаться.

Когда до колодца оставалось не больше трех шагов, я услышал, как позади меня хрустнула ветка. Я подскочил, быстро развернулся и, крепко сжав «Маглайт», вытянул его перед собой.

О. Чёрт. Передо мной, заслоняя заспанные глаза от яркого света направленного на нее фонарика, стояла Кэсс. На ней была моя старая зимняя куртка, наброшенная поверх огромной футбольной майки, в которой она всё время спала. Кэсси натянула мои сапоги, слишком большие для нее, поэтому во время ходьбы ей приходилось приволакивать ноги.

— Привет, — тихо произнёс я.

Иногда, когда я думал о том, как сильно ее люблю, у меня щемило в груди. Особенно по утрам, когда она была такой сонной, теплой, с затуманенным взглядом.

— Возвращайся в постель, — всё еще сонным голосом пробормотала она.

Она выглядела просто восхитительно. Мне не хотелось торчать снаружи, чинить колодец. Мне хотелось вернуться к ней в кровать.

Мгновенно позабыв о Рокс, я подошел к Кэсси.

— Колодец снова засорился, — сказал я, поцеловав ее в щеку.

Она потянулась к моим губам, но я отстранился, прикрыв рот.

— Нет, — проговорил я, дернув большим пальцем в сторону колодца. — Я почти уверен, что только что выпил воду с дохлой мышью.

Я не стал говорить о том, что, скорее всего, там что-то побольше, чем мышь. Девушки терпеть не могут всё такое.

— Фу, — сморщив нос, сказала Кэсс. — Почисти зубы, пока не подхватил чуму или еще что-нибудь в этом роде.

Засмеявшись, я повернулся к колодцу. Через пятьдесят шагов или около того я уже стоял там и, собравшись с духом и задержав дыхание, поднимал крышку. Днём ранее вода была прекрасной, так что мертвая дрянь, должно быть, попала туда совсем недавно.

Я откинул назад тяжелую деревянную крышку и заглянул внутрь. Стенки колодца были сделаны из камня, и мне в лицо ударил холодный затхлый воздух. Я содрогнулся и, когда рядом со мной остановилась Кэсс, свет от моего фонарика скользнул по чему-то большому и неподвижному.

Вот дерьмо.

Это была не мышь. И не енот. Может быть, чертова собака. Небольшой теленок. Я подумал о своих младших братьях, об этой маленькой банде засранцев, и задался вопросом, что за несчастный случай они пытались скрыть в этом колодце.

Конечно, когда вам всего шесть или семь лет, вы не понимаете, что убивая животных с соседних ферм, записываете себя в потенциальные серийные убийцы. Мы называли их тройняшками, потому что их было трое. Мэтти было пять лет, Ричи шесть, а Бо семь. Они любили ломать разное дерьмо, убивать разное дерьмо, красть разное дерьмо, а потом об этом врать.

Моя мама очень преуспела в размножении. Она и впрямь разогналась, когда встретила отца тройняшек, и за несколько лет настрогала сразу троих, прежде чем он умер у нее в постели от передозировки, и его труп три дня провалялся запутанным в простынях, потому что она думала, что он спит.

Моя мама была совершенно чокнутой.

Поэтому я построил самодельное жилище как можно дальше от неё.

— Это что-то большое, — сказал я Кэсси.

Ее веселость немного поутихла. Когда речь заходила о застрявших в колодцах тварях, большие были куда серьезнее, чем маленькие.

— Ты полагаешь…

Я знал, о чем она думает. Она всегда думала о самом страшном.

— Нет, — покачав головой, произнес я. — Точно нет. Не настолько большое. Могу поспорить, что эти маленькие засранцы кого-то прикончили и бросили сюда.

Кэсси хотела было что-то сказать, но затем передумала.

— Ты можешь принять душ у меня дома, — проговорила она.

В тоне её голоса слышалось желание помочь, как будто мы могли просто закрыть колодец, и дело с концом. Я был самым старшим ребенком. Хозяином этого дома. Это являлось моей обязанностью.

— Нам нужна вода, — ответил я. — Им всем нужна вода.

— Ты хочешь, чтобы я попыталась тебя спустить? — с сомнением спросила она.

Я покачал головой. Мы оба знали, что она слишком хрупкая, чтобы выдержать мой вес.

— Позови Пайка, — произнес я, выключив фонарик. — Я могу туда спуститься, но мне нужно, чтобы он поднял меня обратно.

Она кивнула и, встав на цыпочки, поцеловала меня в щеку. Я снова вспомнил, что умылся грязной водой. Отвратительно. После того, как разберусь с этим колодцем, я собирался пустить чистую воду и часа три мыться под обжигающе горячим душем.

— Будь осторожен, — пробормотала Кэсс. — Знаешь что, просто подожди. Я приведу Пайка, и мы вдвоём спустим тебя вниз на веревке. Не хватало ещё, чтобы ты сломал лодыжку перед финальной игрой.

Кэсс собиралась выбраться из Ган-Крика за счёт своих умственных способностей, а я за счёт спортивных данных. От старого Таннера Бентли мы с братом, возможно, и не получили денег или какого-то там воспитания. Но, тем не менее, он передал мне свою способность сметать с пути любого, с кем я сталкивался на футбольном поле. Нас с Кэсс неразрывно связывала стипендия, детка. Мы были уже в пути.

Я постоял ещё некоторое время, наблюдая за тем, как Кэсс исчезает в главном трейлере. Я всегда был нетерпеливым, это являлось моим слабым местом. Я никогда не умел ждать столько, сколько следует.

Мне стоило подождать, как она сказала, но я не счёл нужным. Я спущусь вниз, упираясь босыми ногами в каменные стены, как сотни раз делал в детстве. Устраню проблему, спасу ситуацию, и через несколько минут они вытащат меня обратно. Всем горячий душ. И после того, как я вымоюсь, после того, как начисто надраю своё тело и зубы, я возьму к себе в душ Кэсси.

Я перекинул ногу через край колодца и хорошенько ухватился за него руками. Затем, зажал под мышкой фонарик, медленно опустил одну ногу и, орудуя голыми ступнями не хуже любых ботинок для скалолазания, протиснулся вниз.

Проблема заключалась не в том, чтобы забраться в колодец, потому что сверху камни были относительно сухими, а в том, чтобы оттуда выбраться. Потому что на дне камни становились гладкими и влажными, и за них было невозможно уцепиться.

Раз уж вы попали в колодец, то попали.

И все же, ну чего там могло быть такого страшного? Что бы там ни было, оно воняло, а значит, давно умерло, и потому уже не могло мне навредить. Во всяком случае, именно такой логикой я руководствовался.