Читаем ПТУшник-2 онлайн бесплатно
Потом нашу толпу с пыльника разогнали наши же начальники, срочно вызванные по данному поводу в училище, на этом все веселье закончилось. В общем, выступили главными доминаторами на Балтийском вокзале и прилегающих к нему пространствах, подтвердили, что здесь наше законное место, и на этом успокоились.
Вот и сейчас Юлечку бьет хорошо понятная мне адреналиновая дрожь, поэтому мы поднимаемся на небольшую горку, где долго целуемся всласть под шумящими соснами.
«Однако, как гормоны в молодом теле прыгают!» — пусть голова немного отстраненно посматривает на меня самого со стороны, организм подростка не желает на все подобное обращать внимания, его реально уносит в небеса.
Когда я чувствую высокую грудь Юлечки своим телом даже под зимней одеждой, меня бросает в томительный жар, губы умело впиваются в ее приоткрытый ротик, а время, когда ей уже пора спешить домой, проносится мгновенно.
Домой возвращаюсь, прямо уставший до смерти и перевозбужденный до предела долгим прощанием с Юлечкой в подъезде ее дома.
Скажу откровенно, молодому организму все эти обнимашки и поцелуи до опухших губ очень нравятся. В данный момент взрослое сознание куда-то стыдливо исчезает, прикрывает свои опытные глаза, не мешает молодому телу наслаждаться. Нет какого-то сильного противоречия между тем, что я делаю, и тем, что знаю и помню, не сказать, чтобы меня подобная ситуация не радовала откровенно.
Далеко с девушкой я заходить не собираюсь, хотя она, судя по всему, вполне созревшая молодая женщина, еще и поэтому считается первой красавицей в своей школе.
Теперь же я с большим трудом поднимаюсь на свой этаж и с обессиленным видом вхожу в квартиру. Все же бегаю на ногах с раннего утра, съездил в Ленинград, там гулял пару часов, потом убегал от погони с захлебывающимся сердцем. Весь мокрый забрался в электричку и еще здесь в городе успел встретить на улице определенные проблемы.
Зато стоит отметить, как их наглядное решение прямо с ходу бросило ко мне в объятия довольно сильно впечатленную проявленной крутизной своего нового парня девушку.
Она-то стояла неподалеку и явно поняла, что не я прогнулся перед хабзайскими, а они сами первыми руку протянули в знак примирения. Даже то, что побитый мной раньше парень жмет мне ладонь, определенно означает — они приняли, как должное, мой неприкасаемый статус, как приятеля самого Сани Кирпоноса.
«Похоже, кто-то все же поинтересовался у него, что там со мной, почему я ссылаюсь на него, совершенно в себе такой уверенный».
Ну, и Саня не подвел, конкретно и четко все разъяснил народу хабзайскому. Подарю ему какую-нибудь книгу посолиднее с виду в знак благодарности. Если даже сам читать не будет, передарит своей подруге на день рождения, выступит красиво, как скрытый такой интеллигент.
Дома пришлось выслушать небольшую лекцию от отца, что они мои родители и несут ответственность за меня, поэтому я должен предупреждать их о своих поездках. А то пропал на целый день, только поесть домой забегаю. Подобное я им могу легко пообещать, нервировать родителей я не собираюсь больше.
Ну, кроме того, что уеду из дома и займусь всякими достаточно рискованными делами, впрочем, им о таком знать вообще не стоит, будут переживать постоянно без всякой пользы.
«Пора бы уже поговорить с ними», — только успеваю подумать, как проваливаюсь в сон.
Снится мне мой обычный тревожный сон. Про то, что у меня есть несколько машин, но я не могу вспомнить, где я их оставил. Потом нахожу одну из них, как-то так случайно, она стоит где-то в закутке и разобрана почти полностью, я прикидываю, что с ней теперь делать. Да, такие подробности мне уже раз десять снились в прошлой жизни и вот теперь уже в молодом теле снова настигли мое сознание. Здесь-то никаких машин у меня еще долго не будет, нашу копейку, полученную отцом по очереди, он продал через комиссионный магазин и больше машину иметь не хочет. До нее был еще безухий «Запорожец», на нем мы даже на Украину ездили. Правда, саму дорогу я плохо помню, только треск самого мотора всплывает в памяти.
Проснувшись с утра, я иду на завтрак, наворачиваю две тарелки каши, прежде чем замечаю, что мать морщится от боли и пьет какие-то капли.
— Мамуля, что у вас лицо такое?
— Да вот, сынок, зуб разболелся у меня, ничего не помогает от боли, — говорит мне матушка.
Я доедаю кашу и понимаю, что меня что-то тревожит в ее словах.
— А какой зуб? И где?
Мать показывает на верхний зуб с правой стороны ее лица и тут до меня доходит. Спина сразу же холодеет от предчувствия надвигающейся беды, я внезапно вспоминаю, почему меня нет на выпускных фотографиях после восьмого класса. А меня там нет потому, что мать в это время заболела менингитом, я остался с ней сидеть, ждать скорую, когда весь класс поехал куда-то в Пушкин на автобусе. Точно, именно гнойным менингитом, который вылечивается только в десяти процентах случаев, как отцу сказали врачи.
И случилось все подобное именно из-за корней верхнего зуба, которые рукожопый стоматолог пропихнул матери в гайморовы пазухи.
— Мама, когда к врачу пойдете?
— В понедельник, сынок.
