Читаем Псы революции онлайн бесплатно

Дмитрий Сапега

ПСЫ РЕВОЛЮЦИИ

Вместо вступления.

Было ли это в реальности, или явилось всего лишь плодом бурной фантазии авторского подкоркового вещества мозга, теперь уже и не вспомнить. В любом случае прошло много лет, и реальность перемешалась с вымыслом, сформировав стойкий конгломерат, который можно назвать сказочной былью. Однако в любом случае, даже если этого и не было, то всё это могло вполне произойти. Может быть, кто-то даже узнает в том или ином персонаже себя, а в той или иной ситуации события, произошедшие с ним, или о которых он слышал от своих друзей и знакомых, или просто читал где-то в новостях. Жизнь многогранна и в ней может произойти всё что угодно, даже ниже описанные события, свидетелем которых возможно даже и был сам автор.

Хотя и это уже не имеет значения, как собственно и города, в которых происходили эти события, и имена людей, участвовавших в них, и годы, в которых они жили. Возможно, даже и сами события не так важны, как смысл, который они в себе заключают, и речи героев, которые характеризуют эти самые действия. Всё это сдобрено философским взглядом на жизнь молодых умов, когда, кажется, ещё шаг, и ты повернёшь вспять судьбы мира и людей самыми заурядными методами. А потом неизбежно трагедии разочарований и горести, которые ломают как тонкие сухие ветки одних и закаляют добела как стальной прут других. Однако всё не случайно и всё так, как и должно было быть, а не иначе. Итак, в путь!

Часть I. Бойцовские щенки улиц.

I. Снежный странник.

Ноябрь. Удивительная пора, когда осень, несмотря на всю свою природную силу, сдаётся перед напором сурового сына Зимы. И вроде бы, какая глупость, на календаре ещё осень, но за окном уже пушистыми белыми хлопьями валит настоящий снег. И вот этот первый снег в ноябре поистине чудо. Он не такой, каким бывает в январе, и совсем другой в сравнении с тем, каким он обычно предстаёт перед нами в феврале. Быть может, он чем-то похож на декабрьский снег, но, тем не менее, снег ноября имеет свои, ни с чем несравнимые парадигмы. Его не сопровождает ни шум метелей, ни вой вьюг, ни свист позёмки. Его извечным спутником была тишина. И когда на землю ложится первый снег, то редко что-то сопровождает это действо звуковым эффектом. Разве только город. А лучше всего это делает вечерний город, да ещё с множеством тихих улиц и тусклых фонарей, где мало прохожих и много пустоты, которую и желает заполнить снег.

Вот это зрелище действительно достойно и красок художника и чернил поэта! Глядя на эту картину вечернего города, окутанного тихой пеленою густого снегопада в сияющем блеске уличных фонарей, хочется творить! Писать стихи, полотна, музыку! Создавать новое и открывать неизведанное! Или просто идти этими тихими улицами в ритме ноябрьского снегопада, провожаемым лишь одинокими фонарями и прохожими. Идти куда глаза глядят. Всё дальше и дальше по этим улицам, а когда они закончатся и асфальтовые дороги сменятся просёлочными тропинками, то предать свою судьбу лесам и полям, всё в том же танце снегопада ноября. И хочется идти и чтобы эта дорога и этот снег не кончались никогда, чтобы бесконечно длился этот вечер, преходящий в ночь, чтоб этот путь сам стал вечностью.

Кажется, всё великое было создано именно в эту пору, начиная от великих людей и заканчивая их не менее великими делами. Это не вызывало сомнений и у нашего героя, ставшего невольным свидетелем этой снежной мистерии ноября, не оставив равнодушной его одинокую душу, заставив сердце парить, а мысли кружиться диким вихрем.

Итак, был тихий ноябрьский вечер. Медленно и не спеша валил густыми хлопьями ослепительно белый снег, прибирая своей чистотой всю грязь весны, лета, осени и людей, не заметно преображая обычный провинциальный город средней полосы России в этакую таинственную северную сказку. Так легко и непринуждённо, порой на наших глазах, совершаются чудеса, нужно просто бывает остановиться, осмотреться и хоть на минуту отвлечься от повседневных забот, хоть немного выглянуть за грань обыденной жизни. И перед нами бы открылась неизведанная даль, полная реального чуда и волшебства, которое мы просто не хотим замечать. А может нам некогда за ворохом забот и рутины, и мы тихо плетёмся уставшие, измученные, возможно злые, может даже с нелюбимой работы и кто-то даже в негостеприимный дом.

Среди тихих верениц таких людей и бороздил улицы этого города наш герой. Ничем на первый взгляд не выделяясь, а даже сливаясь с ней, весьма гармонично вписываясь в общую картину этого вечера. Он был не высок, хотя ещё в своём детстве его считали высоким среди сверстников, но видимо акселерация населения всё-таки была сильнее, и постепенно его рост из разряда высокого стал средним. Сложен он был крепко, хоть и был немного худощав. Вытянутое лицо, проницательные серые глаза и рыжая щетина на лице. Последняя, для людей знавших его, была довольна странным явлением в сочетании с русыми волосами. Вообще, бриться он начал довольно рано, лет в пятнадцать, и уже к шестнадцати на его подбородке росла довольно густая борода. Пока она не была связана с волосистой частью головы, многие думали, что он специально красит её, что, конечно же, было полной ерундой. К восемнадцати борода разрослась окончательно, и было видно, как русые баки плавно переходят в рыжие. Его родители долго задавались вопросами относительно такой необычной окраски бороды, но дед всё прояснил. Он провёл целую лекцию по истории древней Руси, конечно же, он был приверженцем норманнской теории и потому возвёл свою родословную к скандинавским викингам, они же варяги, которые пришли на Русь вместе с Рюриком, которого дед называл Рёриком Ютландским, и осели здесь. От них, по словам деда, и пришла эта "рыжая борода", потому что это было отличительным признаком их предка, который и имел прозвание "рыжий клок". В доказательство он сказал, что именно так и переводится со скандинавского их фамилия - "рыжий клок". Конечно, все только посмеялись над дедовской изобретательностью, но легенда пришла по вкусу и укоренилась в семье, став своего рода визитной карточкой. Впрочем, в остальном его внешний вид был более строг. В тот вечер, а впрочем, почти всегда, одет он был в простую чёрную курточку, обычные чёрные джинсы, такого же цвета кроссовки и вязаная шапка. Видимо, наш герой очень любил чёрный цвет или просто этот цвет любила ночь, к которой он, судя по всему, питал свои определённые чувства. И на то были причины.

II. Гектор.

Наш герой, которого звали Гектор, сразу оговорюсь, так его назвали не при рождении, а только лет четырнадцать спустя, его друзья и люди с которыми он общался. Вообще, в той среде, где находился Гектор, было модно иметь прозвища или как ещё говорили "погоняло", и люди быстро им там обзаводились, нравится оно им или нет, но таковы условия в молодёжных субкультурах и группировках. Некоторым, получившим изначально не очень благозвучные прозвища, впоследствии, удавалось сменить их, поднявшись в подобных группах на иерархическую ступень повыше, а другим так и пришлось остаться с глупыми и смешными кличками навсегда.

Гектору, конечно, повезло, прозвище было что надо, герой Трои, хотя об этом знали далеко не все в кругу его общения, но это не важно. Он знал, и этого было довольно. Так вот, Гектор получил обычное, ни чем не примечательное, имя при рождении, и был он из большой, но не совсем благополучной семьи, одним из младших детей, и уже совсем не желанным. Поэтому воспитанием его занялась домашняя библиотека. А в ней было, на что обратить своё внимание, ибо нужно заметить к чести его отца она была собрана приличная. Отец Гектора был человеком начитанным, не смотря на то, что был из бедной рабочей семьи, и не упускал ни единой возможности, чтобы не обогатить себя каким-нибудь литературным произведением. "Ни дня без книги!" - вот был его девиз. И за свою жизнь он скопил приличную библиотеку, которая и воспитала будущего Гектора. И хотя, обладая колоссальным объёмом знаний, отец Гектора имел все навыки и способности, чтобы стать политиком или философом, но стал лишь рядовым слесарем ЖЭКа. А мечтал он, конечно, быть моряком, и, к сожалению, им не стал, поэтому с возрастом забросил свою мечту, а вместе с ней и книги, и протянул руки к другому генератору иллюзий - алкоголю. С ним, собственно говоря, Гектор и застал своего отца к тому моменту как смог немного соображать. А потому домашняя библиотека пустовала, литературные труды пылились, и, не зная чем другим заняться, Гектор засел за книги.

Дети его возраста, конечно, предпочитали шататься бесцельно по улице или смотреть телевизор. И Гектор мог бы проводить своё время так же, но наследственность, точнее её положительная сторона, как ни крути, взяла верх, и он проводил своё время за чтением. Больше всего он любил читать исторические произведения и приключенческие романы. И его жизнь плавно перетекала из одной книги в другую. Он приходил из школы, быстро делал уроки и вновь за книги, даже, иногда, забывая принимать пищу. Поэтому он грезил Средними веками, рыцарской честью и доблестью мушкетёра, далёкими походами легионеров и жаркими сражениями берсеркеров, новыми землями конкистадоров и неизведанными морями флибустьеров, преданной дружбой и любовью к прекрасной даме. Это был целый мир, который жестоко был разбит об утёсы реальности.

Ведь, преодолев период пелёнок, он закономерно отправился в обычный детский сад, затем школу, где, в особенности в старших классах, и вкусил все прелести российской постсоветской жизни подрастающего поколения. Он воочию увидел это всё: повальная тяга к алкоголю и сигаретам его сверстников, мода на развратное поведение, особенно среди девушек, похоть и ложь, ставшие нормой, бессмысленное и жестокое насилие в молодёжной среде. И это не могло не вызвать диссонанс в душе Гектора, который со временем стал нарастать. Внутри себя он никак не мог смириться с тем, что мир в реальности совсем не тот, каким он построил его в своей душе посредством книг, где каждая книга, как кирпич, вкладывалась в фундамент его сердца, сооружая там незримый бастион нового мира. И вот этот оплот рушился, рассыпался в пыль и пепел. Так непрочна бумага, так агрессивна реальность и так предано сердце.

Обладая не особо крепким здоровьем и физическими возможностями, Гектору всё же часто приходилось драться с одноклассниками. Просто он был довольно начитанным и умным, соответственно получал более хорошие отметки в школе и это не могло не вызывать зависть остальных в классе. И он дрался, когда было нужно, не всегда удачно, силы часто были не равны, но была одна черта в его характере, которая и в дальнейшем часто помогала ему побеждать, это упорство. Он был настойчивым в достижении своих целей и, если так можно сказать, обладал сильным духом. А в борьбе это многое значит. Вот так и рос он, без друзей, но уже с врагами.

Гектор желал посещать секцию бокса, это было ему жизненно необходимо, ведь он чувствовал себя одним в огромном чуждом мире, с которым ему каждый день приходится, порою, до крови биться, но родители отдали его учиться в музыкальную школу по классу скрипки, говоря: "Зачем тебе бокс? Там тебе всю голову отобьют и дураком сделают". Кто знает, глупцу может ведь и проще живётся, он на многие вещи не обращает внимания, а, значит, больше доволен своей жизнью. Что плохого?

Музыкальную школу Гектор не бросил, хоть и много раз порывался, но воспитанный на уважении к своим родителям, воле отца не перечил, который, к тому же, был для него почти кумиром. Изрядно подвыпив, отец Гектора, любил рассказывать ему различные истории из своей молодости, а рассказать было что, ведь пока стабильная жизнь не сломала ему хребет, он был тем ещё бунтарём и мятежником. Тут и драки один на десять человек, тут и перестрелки с милицией, и уходы от погони, и путешествия в товарных вагонах поездов. Лихая была его молодость, что тут скажешь, а он, Гектор, сопляк, далеко ему даже до отца своего, не говоря уже про Наполеона Бонапарта.

А тут ещё как назло четырнадцать лет, гормоны бурлят, ну и первая любовь, конечно, неожиданно кружит юную голову, и дама сердца, как водится, уже отдана мерзавцу и негодяю. Могла бы и тебе всё отдать, но ты парень ещё не достаточно крут для этого мира, а потому бери свою шпагу и иди дальше, продолжай осаду Ла Рошели. Тут наш герой конечно и сам, несмотря на свой юный возраст, искал утешения в алкоголе и табаке, тяжело переживая безответную любовь и лавиной наваливавшийся душевный диссонанс. Но, как уже мы говорили, духом он был крепок, и нашёл в себе силы выйти из этого кризиса сердца, конечно, уже совсем иным. Более мрачным, угрюмым, возможно, даже более злым, и ещё более враждебно настроенным к миру. Он хотел биться с ним, во всеоружии противостоять ему, а значит во всём и всегда быть против него.

III. "Я всегда буду против..."

"Я всегда буду против" - звучало в его голове, как строчка из песни. Он и раньше стремился всегда быть против, и если все ликуют 9 мая на день победы, то Гектор решил, что немцы и власовцы ему более симпатичны, да и свастика красивее, нежели советская звезда. Так постепенно он пришёл в субкультуру наци-скинхедов, не потому что был прирождённым нацистом и гитлеристом, а потому чтобы быть против. Один, против целого мира, в пятнадцать лет это так будоражит кровь. Культивируемая в среде наци-скинхедов ненависть к лицам неславянской внешности и евреям, не находила особого отклика в душе Гектора, борьба с ними не как не входила в его планы противостояния с миром, ведь не они в самом деле причина всех проблем в России, да и в мире тоже. Идея национальной революции была, но дальше погоней за чёрными дел в среде бритоголовых наци как правильно не доходило. Вообще именно тогда впервые Гектор задумался над таким понятием как "революция", то есть коренное преобразование общества. Ведь это именно то, что ему и требовалось: в корне изменить этот мир, теперь только осталось узнать как. Требовался выход на новую ступень, шаг вперёд, и он вскоре представился. Знакомство с одним из наци по имени Сэм было поворотным моментом.