Читаем Психология онлайн бесплатно

Определение Леонтьева[1] — наука о порождении и функционировании образа. Это — психология в целом, т. е. включающая зоопсихологию, или, может быть точнее — в своей общей форме как раз именно к ней и только к ней и относящееся определение.

Психология человека. Видимо, вопрос упирается в определение конкретно-специфической определенности человеческого образа.

Наверное, она — в универсальности. В способности «порождать» образ любой вещи, — любой образ. От образа восприятия простейшей геометрической формы — до образа «субстанции», до логической категории, до образа нравственного закона, до образа «красоты» т. п. И наука, и искусство — все это образы (отображения, изображенные — и выполненные в том или другом чувственно-воспринимаемом материале — формы существования и движения) внешнего мира. Без этого материализм — пустое слово.

Секрет «образа вообще» нужно, вероятно, искать в анализе простейшего образа, простейшего психического феномена, простейшего продукта психической деятельности, в которой она впервые и выступает, впервые «является».

Тут то же самое, что и со стоимостью.

Понять, что такое стоимость ВООБЩЕ — не значит создать абстракцию, в которой были бы погашены все различия между сюртуком и холстом, между товаром и деньгами, между стоимостью вообще — и прибавочной стоимостью во всех ее частных видах (прибыль, рента, процент и пр.).

Нужно проанализировать ПРОСТУЮ (исторически и логически первую) форму стоимости, ее первый вид = роду.

Где она — эта «сведенная к простейшей определенности конкретность» образа, продукта и формы протекания процесса, этот образ созидающего.

Нелепо искать «общее» между образом восприятия и фантазии, между образом представления — и образом понятия. Сложных (развитых, конкретных) образов для нас на этой ступени анализа не должно существовать, их еще предстоит «вывести» — т. е. понять.

Поступим как Маркс — не будем уходить в глубь истории — в исследование животных форм психики (и образа), — ибо абстрактные характеристики сохраняются (воспроизводятся) и в онтогенезе ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ психики, как первые стадии ее развития, вкратце повторяющие филогенез.

Зоопсихические предпосылки и тут воспроизводятся в качестве ее продукта, в их «очищенной» форме, в качестве действительно необходимых УСЛОВИЙ возникновения специально-человеческой психики,

Первая, по-видимому это очевидно — способность активного перемещения в пространстве, в поисках пищи, воды и пр. О психике растения говорить — очевидно — неправомерно,

«В поисках», в «нацеленности» на определенный предмет — на предмет потребности — вначале на предмет органической «нужды».

В виде «орг-нужды» — в виде биохимически закодированной в организме необходимости определенного — циклически возобновляющегося обмена веществ — и нужно, видимо, видеть первую (и еще неспецифическую) предпосылку психики. (Неспецифическую, поскольку растение тоже ею в полной мере обладает).

Таким образом, обмен веществ как таковой, прекрасно могущий возобновлять свои циклы без какой-либо психики и вовсе ее не предполагающий.

(А на высших этажах он выступает как ее «следствие», как результат психической деятельности = деятельности поиска, — активного передвижения организма среди тел внешнего мира, среди «препятствий», мешающих циклу обмена «замкнуться»).

Т.е. активно протекающий обмен веществ организма с внешней средой — это абсолютное — неспецифическое — условие психики, ее предпосылка. У растения он протекает при неподвижности, и если компоненты внешней среды отделены в пространстве и времени от организма, если оно не имеет непосредственного контакта с внешними условиями протекания цикла, оно погибает. Диссимиляция без ассимиляции — смерть.

Животное — нет. Оно преодолевает зазор собственным передвижением к ним, «влечется к корму бичом необходимости»[2] и замыкает цикл. Оно вынуждено искать, т. е. перемещаться в пространстве по направлению к недостающему компоненту цикла, к предмету орг.<анической> нужды (пища, вода).

(Новорожденный младенец тут целиком подобен еще растению. Он живет пока «внешние» условия обмена веществ «приходят к нему сами» — мать. Он еще не животное — и в психике тут никакой нужды нет).

Первый элемент психики может возникнуть только там, где начинается СОБСТВЕННОЕ «самодвижение» его организма по пути к пище, — к материнской груди. Зародышевая форма — младенец «тянется» по направлению к материнской груди, к молоку.

У животного эта психика врождена. У человечка — нет, она должна формироваться, — никаких, самых неуклюжих попыток двигаться в определенном направлении младенец не обнаруживает. (Это хорошо, как факт, описал Фихте: вегетативный «инстинкт» без наличия ЖИВОТНОГО инстинкта — т. е. морфологически врожденной схемы движения, перемещения в пространстве, необходимой для ликвидации пространственного «препятствия»). Способности путем организованных действий преодолевать зазор между собственным телом — и внешним условием его существования.

Возникновение психических функций (= образа) неразрывно связано как раз с наличием этого — животного — «инстинкта», хотя это совсем не «инстинкт» — см. статью Гальперина[3], а прижизненное образование.

Если это не «инстинкт», а сложнейшее прижизненное образование, требующее онтогенетического развития соответствующего «функционального органа», — то проблема возникновения психики совпадает с проблемой онтогенеза соответствующих зон мозга, а не противопоставляется ей. Но орган тут создается функцией, а не наоборот, не функция органом, его априорным по отношению к ней «устройством».

Безусловные рефлексы составляют тут доисторическую предпосылку возникновения психики, которая, как первая ступень ракеты, отбрасывается за ненадобностью, и в дальнейшем функционировании психики уже не воспроизводится, не выступает как ее внутренне-необходимый компонент.

В состав «органов психики» входят поэтому (становятся внутренним условием ее функционирования) только те нервные механизмы, которые представляют собою не только УСЛОВИЕ, но и СЛЕДСТВИЕ «психической» деятельности, — деятельности организма во внешнем пространстве, деятельности с внешними предметами, отличными от самого тела организма, и вне его (и независимо от него) находящимися.

Тут-то, собственно, только и возникает нужда в особом — СУБЪЕКТИВНОМ ОБРАЗЕ внешнего предмета. Нужда становится ПОТРЕБНОСТЬЮ тела только вместе с появлением в составе деятельности соответствующего нужде ПРЕДМЕТА, и не ранее.

Потребность («установка») у человека становится ЦЕЛЬЮ, и как компонент целенаправленной деятельности и становится и возникает ОБРАЗ.

Ребенок не обладает ни образом, ни психикой по той простой причине, что, обладая органической нуждой (в материнском молоке), не обладает ПОТРЕБНОСТЬЮ в нем — так, как и растение. Он не есть СУБЪЕКТ ПИТАНИЯ, а только ОБЪЕКТ КОРМЛЕНИЯ.

(Субъектом он оказывается только в акте заглатывания, сосания, переваривания — чисто вегетативных функций организма, и никак не психических).

«Пусковым эффектом» тут оказывается лишь тот компонент обмена веществ, который уже попал, независимо от его активных действий, внутрь его тела — хотя бы в рот, в губы. Материнское молоко может находиться всего в полуметре от его рта — и он при этом погибнет, если это полуметровое расстояние не преодолеет мать. Своего он не совершит (что совершает щенок и котенок уже через полчаса после появления на свет).

А он лишь через полгода начинает ТЯНУТЬСЯ к груди, — тут и возникает первая форма ПСИХИЧЕСКИ-ОФОРМЛЕННЫХ действий. Лишь интенция НАПРАВЛЕНИЯ действий, а не сами еще действия…

Действия перемещения в пространстве по направлению к груди матери не врождены, они формируются, и именно потому, что мать не может постоянно держать младенца у своей груди, и он совершает путь вначале пассивно, всем телом — всем телом он к ней и «тянется». Передвигаться же самому — вначале на четырех, а потом и на двух конечностях — он учится. Еще точнее — ЕГО учат.

Психикой он овладевает с того момента, когда научается перемещать СЕБЯ — сам. Это и есть первый образ «самости» (дас Зельбст’а <das Selbst>)…

Когда он научится управлять СВОИМИ КОНЕЧНОСТЯМИ (губами он управляет с первого дня). Руки и ноги — вот первый орган ПСИХИЧЕСКОЙ деятельности. Способ — образ — их действий И ЕСТЬ первый ОБРАЗ, в составе коего форма пути и активно проделываемая траектория этого пути — суть ОДНО И ТО ЖЕ. Это геометрическая фигура, ставшая фигурой действий, их схемой. Форма вещи — вне вещи, в теле субъекта, как схема его активного перемещения. Она тем самым не «в мозгу», — в мозгу лишь управляющий движением тела нервный механизм. Мозг — часть тела, а не «мыслящее тело», каким он может показаться, когда психическая деятельность развита до ее рафинированных форм, — до способности заранее, до реального действия, строить ИДЕАЛЬНЫЙ образ предстоящих действий, их схему, как бы проигрывая ее «субъективно» ДО действия.

(«Заторможенное действие» у Сеченова).

Называть акт СОСАНИЯ «психическим» нелепо. Он совершается без всякого предварительного «промеривания» действий, как и глотание, как и перистальтика пищевода. Как и всасывание растением раствора. Совершается он часто и вхолостую, и с пустышкой. Никакого элемента ПСИХИКИ тут нет еще и в помине. Это лишь физиологическая предпосылка, лишь ее доисторическое УСЛОВИЕ.

Другое дело — действия по перемещению в пространстве, имеющие «целью» восстановить прерванный контакт между своим телом — и предметом органической нужды, замкнуть цикл обмена веществ ЧЕРЕЗ СВОИ СОБСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ. Тут уже без ОБРАЗА не обойтись. Причем образ непременно должен быть дан через действие ДИСТАНТНЫХ рецепторов (хотя бы — обоняния, — у слепых это видно отчетливее).

Органом психики мозг делается только по мере того, как он становится органом управления самодвижения тела в пространстве, заполненном внешними предметами, одни из коих — потенциальные предметы потребности, а другие — «мешающие» свершению акта удовлетворения потребности (нужды) препятствия. Одни от других организм должен научиться различать НА РАССТОЯНИИ, т. е. до физического контакта с ними. С этим и связана чрезвычайная замедленность (а то и полная заторможенность) процесса формирования психических функций мозга у слепоглухих детей, где единственным рецептором, позволяющим делать «снимок» с формы предмета (т. е. создавать его образ) оказывается ОСЯЗАНИЕ (точнее — двигательно-моторное действие, компонентом коего является осязание как «рецептор» — рецептор вообще становится органом психики лишь постольку, поскольку он становится вспомогательным органом ЭФФЕКТОРА. «В себе» он никакой не орган психики, а лишь его необходимая предпосылка, имеющая также полностью физиологическую природу и происхождение).

Так или иначе, а именно [здесь необходим] анализ становления функции осязания (ощупывания, [так будет] точнее, [поскольку именно ощупывание здесь выступает] как действие, в ходе его свершения тут же и «отражающееся» внутрь организма, как совокупность не хаотически, а ДЕЙСТВИЕМ ОРГАНИЗОВАННЫХ «ощущений»). Не хаос, не «поток», а именно организованная система ощущений — ОБРАЗ.

Тут именно и решается вопрос Канта, — как, почему и что организует «хаос ощущений» — в ОБРАЗ. По Канту — априорная СХЕМА, — Кант блестяще показал, что без ее наличия невозможно и само возникновение ОБРАЗА[4].

Схема действительно ОБРАЗУ предшествует, — но не как «трансцендентальная схема», а как вполне реальная — предметно-обусловленная — схема работы ОРГАНОВ ПРЕДМЕТНОГО ДЕЙСТВИЯ, — прежде всего РУКИ, как бы скользящей по контуру вещи, и движением своим копирующая этот контур, тут же «ощущаемый» (осязаемый) ВНЕШНИЙ КОНТУР. Образ геометрии внешнего тела, мира тел, — и именно ПРЕПЯТСТВИЙ на пути активного действия, — тут, не где-нибудь рациональное зерно психологии Фихте.

Действие ОТРАЖАЕТСЯ в себя, — в тело действующего организма, — и чего не было в ДЕЙСТВИИ — ТОГО НЕ БУДЕТ И В ЧУВСТВАХ.

«Нет ничего в интеллекте, чего не было бы в чувствах»[5], — но «нет ничего в чувствах, чего не было бы в ОРГАНИЗОВАННОМ действии», — эту истину идеализм и выражает на своем языке так, — «кроме самого интеллекта», ибо СХЕМА организации внешнего действия приписывается ИНТЕЛЛЕКТУ — началу, привходящему «в действие», данному РАНЕЕ действия, — «ДУШЕ» как бестелесной субстанции.

Между тем «душа» — в том числе «душа» (психика) ЖИВОТНОГО это и есть совокупность СХЕМ ВНЕШНЕГО ДЕЙСТВОВАНИЯ тела, схема их организации в ряд последовательных операций, и развертывающаяся как цепь таких «операций».

Да, деятельность последовательно разлагается (ветвится), но не «собирается» из своих якобы заранее данных компонентов. Изначальное единство задается составом простейшей — ВСЕОБЩЕЙ — «операции-действия».

Простая — единичная, случайная — форма деятельности, — действие-операция организма, направленная на достижение в пространстве предмета органически-встроенной нужды. Материнское молоко. В мозгу ребенка не записано — где и как его искать, какие препятствия надо обходить и как это надо делать. Он и не ищет. Его губы ищет грудь матери, — она, а не губы тут орган СУБЪЕКТА, каковым организм младенца попросту не является.

Вот когда ребенок начинает ТЯНУТЬСЯ к ней — «искать» ее своим телом — тут-то и появляется первый зачаток ПСИХИЧЕСКОЙ деятельности, в которой, кроме мозга, участвует и все тельце, активно тянущееся у предмету органической нужды, и тем самым превращающее нужду — в ПОТРЕБНОСТЬ, а внешний предмет, ее могущий удовлетворить (но в данный момент НЕ удовлетворяющий, поскольку он еще далеко от губ) — в ПРЕДМЕТ ПОТРЕБНОСТИ, в компонент ПСИХИЧЕСКОГО АКТА (действия-операции) — или ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВООБЩЕ, как еще не расчлененной и потому всеобщей, могущей «ветвиться», формы.

При этом нас интересует тут не то, как сам младенец «переживает» это свое собственное «внутреннее состояние», а объективный состав этого самого «внутреннего состояния».

А это — «идеальное» присутствие реально отсутствующего предмета, данное через реальное наличие схемы действий, необходимых для его достижения. Схема действий, данная СИМУЛЬТАННО, как наличное состояние, с необходимостью развертывающая себя в реальном порядке действий во времени, — это и есть ОБРАЗ действия (контур, траектория, действия до его реального свершения = геометрия внешнего пути по форме вещи, форма вещи, описываемая движением организма в пространстве).

В виде схемы-образа она дана субъекту одномоментно, вне времени, до и вне ее реального развертывания в пространстве-времени.

Можно поэтому достаточно четко отделить физиологический акт от психического.

Сосание — акт чисто-физиологический, встроенный.