Читаем Прыжок леопарда (СИ) онлайн бесплатно

Прыжок леопарда

От автора

Излишне, думаю, напоминать, что все персонажи, живущие в этой книге, вымышлены. Их сходство с реально существующими людьми - дело случая. Особенно это касается Вальки Ковшикова. Такого повара не было, нет и не надо.

Часть 1. Что мы есть? - рысичи!

Атомная подводная лодка медленно поднималась из глубины. Чуткие щупальца сонара осторожно процеживали поверхность, заполняя динамик привычными звуками: посвистами касаток, скрежетом мойвеных стай и приглушенным стуком далекого норвежского берега.

- Тихо? - почему-то шепотом осведомился командир.

- Тихо, - так же шепотом отозвался акустик.

- Стабилизация сто метров... поехали!

Из приоткрывшегося контейнера, к далекому солнышку, радостно рванулся пластиковый шарик, цвета бутылочного стекла, увлекая за собой тонкий стекловолоконный кабель.

Приснувшая на зябкой волне гагара, с шумом рванулась в сторону от, невесть откуда появившегося, странного предмета.

Через долю секунды сработала система самоуничтожения. Радиобуй лопнул гулким пузырем, а лишенный плавучести кабель бережно втянулся на глубину.

Очередной сеанс связи прошел удачно. Любой командир БЧ-4, "отбарабанивший" свое с траверза Нордкапа, где все радиоволны сходят с ума, испытывает законное чувство гордости. Надежная все-таки штука - "Акула-2ДП"!

Вслед за сигналом подтверждения, из радиоприемного устройства "Каштан", как карта из рукава шулера, с треском вылетела серая лента с прожженной посредине, черной неровной линией. Ее тот час же подхватил шифровальщик и скрылся в своей "конуре".

- И слова доброго не сказал, паскудник, - лениво обиделся "бычок", - ну, что ж! Примерно с таким настроением, и мы подпишем этому грубияну акт на списание этилового спирта.

Никто из них пока не догадывался, что лодке приказано поменять курс и, что окончание "автономки" откладывается на неопределенный срок.

***

Точно такая же серая лента "всплыла на поверхность" и в Главном штабе Северного флота. Ровно через двенадцать секунд, что гораздо быстрей норматива, информация легла на стол командующего в виде уже расшифрованной депеши. Тот, не читая, пододвинул ее ближе к собеседнику и даже прихлопнул ладонью, как бы подчеркивая весомость последних слов:

- Я понимаю, Виктор Игнатьевич, что ваша просьба равносильна приказу. Звонок из Москвы был. Не станем также принимать во внимание ряд объективных причин: износ механизмов, усталость людей... Это старые песни, и я вынужден их исполнять в силу занимаемой должности. Мы с вами люди военные и правильно понимаем значение слова надо. Но все-таки... скажите мне просто, как человек человеку: не слишком ли это, как бы помягче выразиться... несоизмеримо? - нейтрализация атомным подводным ракетоносцем какого-то долбанного СРТ?! Неужели в вашей Конторе не найдется других вариантов?

Высокий гость удовлетворенно кивнул и в очередной раз закурил без разрешения.

- Варианты, адмирал, удел математиков, а мы - практики с творческим складом ума. Больше скажу, открою вам, так сказать, небольшую тайну. Речь идет не о каком-то, как вы изволили, выразиться, "долбанном СРТ", а о конкретном человеке, который должен быть под нашим полным контролем прежде, чем сможет оказаться на берегу. И нет у меня на сегодняшний день задачи важней.

Тоже мне, Штирлиц! - мысленно усмехнулся хозяин просторного кабинета, - с начала визита ни разу не удостоился назвать меня по имени-отчеству. Забыл, наверное. Интересно, как же он дальше будет выкручиваться? А вслух произнес:

- Он настолько опасен?

- Опасен? - как эхо переспросил человек в штатском, как будто об этом никогда не задумывался, и сам же ответил на этот вопрос, - несомненно, опасен. Хуже того, он еще и непредсказуем. Информация, адмирал, не для широкой огласки. Я посвящаю вас в суть вопроса исключительно для того, чтобы вы тоже прониклись важностью предстоящей работы...

Виктор Игнатьевич помедлил, испытывающе посмотрел в глаза своему визави:

- Представьте себе человека, который знает принцип действия "летающей тарелки", три способа лечения рака и вообще... много чего знает. Подозреваю, что все. Представили?

- Представил. Маленький рост, большие, раскосые глаза, лысый череп, никогда не знавший растительности, телепат... Ну, что там еще? - "истина где-то рядом"?

- А вот и нет, товарищ командующий, Это не инопланетянин, не посланник из будущего. Уникум, о котором я говорю, рожден самой обычной, земной женщиной. Если верить анкетам и метрикам - от самого что ни на есть усредненного советского гражданина, чуть ли ни алкоголика. Он пеласг, лукумон, а если еще точнее - Последний Хранитель Сокровенного Звездного Знания - так он когда-то письменно сформулировал свою данность на этой Земле. Сам до конца не знаю смысла этих понятий, и что они означают: звание, титул, национальность? Но я в это верю. Если отбросить все сверхъестественное, наш подопечный смог бы достичь вершин в любой, избранной им, сфере человеческой деятельности. Но вынужден скрывать от окружающих свой нечеловеческий интеллект.

- Он что, нарушил Закон?

- Обошлось, слава Богу, без уголовщины. Но сам факт его бытия - это полное отрицание всех существующих в мире законов, в том числе, и физических. Вот почему я здесь. План утвержден наверху, эксперты считают, что сбоев быть не должно, а мне так не кажется. Как ни цинично это звучит, но я б предпочел, чтобы этот самый хранитель был похоронен на дне Норвежского моря. Пусть даже вместе с тем самым "долбанным СРТ" и его ни в чем не повинным, экипажем. Да, товарищ командующий, есть у меня полномочия отдавать и такие приказы. Но что-то заставляет уйти от столь радикальных мер. Что-то, или кто-то...

Чокнулся, - подумал вдруг адмирал, - точно чокнулся! Меньше всего он был готов к разговору на столь скользкую тему и совершенно не представлял, как вести себя дальше.

- Можно вопрос? - произнес он после некоторых размышлений, - если не положено, можете не отвечать...

- Почему же? - улыбнулся человек в штатском. Он, видимо, хорошо представлял, что творится в смятенной душе адмирала. - Вам, - и еще раз подчеркнул, - вам я постараюсь ответить.

- Вы сами... встречали его когда-нибудь, так сказать, лично?

- Мы не просто встречались, а долгое время сотрудничали. Наши дороги плотно пересеклись на одном из торговых судов. Он был тогда практикантом, подрабатывал матросом-уборщиком, а я... наша "фирма" предпочла морской способ доставки людей для выполнения одной деликатной работы за рубежом. Честно признаюсь, он нас тогда очень и очень выручил. А мне, лично, вылечил радикулит. Похоже, навсегда вылечил... тьфу, тьфу, тьфу! - московский гость трижды постучал по столу костяшками пальцев и для чего-то добавил, - его, кстати, зовут Антон.

- Расскажите! - в глазах командующего наконец-то прорезался искренний интерес.

Виктор Игнатьевич достал очередную сигарету, с удовольствием прикурил ее от фирменной зажигалки "Зиппо", откинулся на спинку мягкого кресла и взял в руки пепельницу, выполненную в виде диковинной рыбы, раскрывшей огромную зубастую пасть.

- Насколько я понимаю, адмирал, - начал он после некоторой паузы, необходимей для выполнения всех вышеуказанных манипуляций, - симптомы этой поганой болезни, вам хорошо известны. Так вот, приступ был одним из самых жестоких, случавшихся со мной за все прожитые годы. Я лежал пластом в корабельной каюте, как говорится, в полной апатии. Тело мое, даже в бессознательном состоянии, никак не могло избрать для себя положения, при котором боль не так ощутима. Его попросту не было. По малой нужде, стыдно признаться, "ходить" приходилось в раковину умывальника. И то, ценою невыносимых страданий. Умывальник, кстати, был в полуметре от койки.

Похожий на воробья судовой эскулап едва успевал пожимать плечами. Его "гремучие" мази, уколы риоперина, мешочки с горячей солью и прочее колдовство не только не действовали - мне, наоборот, становилось еще хуже. Старший группы уже поставил вопрос о моей эвакуации самолетом из ближайшего порта, чем сильно озадачил Москву.

По "судовой роли" - официально заверенным спискам экипажа - я числился мотористом-газоэлектросварщиком, и уборка моей каюты не входила в обязанности матроса-уборщика. Но, учитывая мое беспомощное состояние, Антон пришел сам. С пылесосом, ведром и тряпкой.

- Ваша каюта буквально кричит от боли, - заявил он с порога, - а я знаю одно очень старинное народное средство. Такое, что через час будете прыгать. Если хотите, можно попробовать.

Я вышел из коматозного состояния только лишь для того, чтобы взглянуть на эдакого нахала. С виду обычный парень. Как у нас говорят, "без особых примет". С такими внешними данными без проблем допускают к экзаменам в разведшколу. Ну, может быть, лоб чуточку высоковат, да глаза слишком умны.

- Ну что ж, попытайся, - сказал я без всякой надежды в голосе, - глядишь, у тебя что-нибудь и получится...

- В чем я, лично, сильно сомневаюсь! - закончил он за меня и весело рассмеялся.

Без особых усилий он поднял меня, как ребенка и бережно поставил на ноги в самом центре каюты, где, как он пояснил, "проходит силовой кабель электропитания грузовых механизмов". Потом опоясал куском медного провода, "в качестве заземления" и отступил к двери.

Я оказался лицом к иллюминатору и не мог проследить за его манипуляциями. Помню только, что хрюкнул от смеха, представив себе, как это делалось "в старину": мужиков в армяках с самодельной динамо-машиной, медные пояски вместо армяков... и вдруг! Вообразите мое состояние: вдруг я почувствовал, как теплые сухие ладони, минуя мою черепную коробку, мягко обняли полушария мозга! Мне даже показалось, что я начинаю сходить от боли с ума.

- Успокойтесь, - сказал он тихо и буднично, - ничего страшного не произошло. Сейчас я аккуратно обойду мозжечок и вплотную займусь вашими болячками. Для начала уберем соляные наросты с шейных позвонков. Вы слышите, как они осыпаются?

Я все отчетливо слышал. Слышал, как чуждые руки хозяйничают в недрах моего тела. Это намного круче, чем стоять под ножом. Потрясение было столь велико, что боль отошла на второй план.

Это ж надо, - сказал я себе, - сопливый мальчишка, играючи проникает в тренированный мозг разведчика! А есть ли гарантия, что он не прочтет в нем то, что скрывается даже от себя самого?

Он был наивен, очень наивен. И еще не постиг главного: нельзя в этом мире жить и делать добро, не нажив по пути сотню-другую лютых врагов. Но ему было только лишь девятнадцать...

- Сейчас будет очень больно, - заранее предупредил мой "народный целитель", - я буду высвобождать нерв, ущемленный между двумя позвонками.

И действительно: боль вспыхнула в голове огненным шаром, и тут же лопнула, как радужный мыльный пузырь.

- Вот и все! - констатировал он не без гордости, - эта операция называется "разрез", и я до сих пор не слышал, чтобы кто-либо после нее произносил вслух слово "радикулит".

- Спасибо тебе, парень! Как ты все это делаешь? - психологически контратаковал я.

Он заметно смутился, пробормотал под нос что-то нечленораздельное, типа "на вахту пора" и вышел вон, позабыв про ведро, тряпку и пылесос.

- Вот, вкратце, и все, - Виктор Игнатьевич ввинтил в пепельницу окурок, дотлевший до самого фильтра, и глянул в глаза собеседника, - впечатляет?

- Не то слово! Вот бы задействовать этого... экстрасенса еще на один сеанс!

- А что, товарищ командующий? - это мысль! В случае успеха протекцию гарантирую. Только бы исполнители не возомнили себя стратегами! Как говорил товарищ Андропов, "дурак это еще не беда; беда - коль дурак с инициативой".

В чем, в чем, а вот, в отсутствии инициативы тебе не откажешь! - мысленно отпарировал адмирал.

"Рыцарь плаща и кинжала", целым рядом направленных телодвижений, показал, что собирается уходить.

- Если вопросов нет, будем прощаться, - вслух подтвердил он свои намерения. - С головой окунаюсь в рутину, которую на языке рапортов принято называть "дополнительным обеспечением запасных вариантов". Вам также рекомендую все прочие дела оставить на потом. А на досуге, если на таковой останется время, вот, ознакомьтесь.

На стол легла тонкая стопка соединенных скрепкой листов, которую с самого начала беседы старый разведчик так и не выпустил из рук. Как ружье, что в конце первого акта не может не выстрелить.

- Эти бумаги изъяты при тщательном обыске одной из московских квартир, - пояснил он уже на ходу, предвосхищая запоздалые вопросы командующего. - Там наш объект чаще всего останавливался, приезжая в столицу. Это, разумеется, копии. И, к сожалению, только то, что удалось восстановить нашим специалистам. Судя по содержанию, на момент написания, он сам еще до конца не постиг всех возможностей своего феномена. Но сколь далеко шагнул к настоящему времени? Об этом можно только догадываться.

Дурдом какой-то, - думал адмирал, провожая посетителя до двери. - Перестройка, гласность... теперь вот, экстрасенсы, ведьмаки, колдуны... Пропадает страна!

Он проводил незваного гостя до порога приемной, сдал, как положено, с рук на руки сопровождавшим того серым личностям, облегченно козырнул на прощание. Попутно успел удивиться предрасположенности человека к мимикрии. Можно, оказывается, быть совершенно невидимым, если, даже, со всех сторон, ты окружен флотскими офицерами в парадной форме, выдержанной в черных и желтых тонах.

- Под паласом они сидели, что ли? - вслух удивился командующий, когда гости вышли на улицу.

Вернувшись в свой кабинет, он долго сидел за рабочим столом, обхватив руками седую голову.

- Черт бы побрал этих гэбэшников! - выпалил он в сердцах, - Беседовали не более часа, а устал так, будто вагон кирпичей разгрузил! И, главное, не поймешь, то ли Ваньку валяет, то ли, в самом деле, что-то серьезное...

Перевалив все, что связано с этим делом, на широкие плечи начальника особого отдела, командующий, наконец, остался один. Рука сама потянулась к рукописи, оставленной гостем на краешке рабочего стола. Через мгновение он уже скользил внимательным взглядом по волнам легкого, убегающего почерка.