Читаем Прынцесса из ЧК онлайн бесплатно
Татьяна Назаренко
П Р Ы Н Ц Е С С А И З Ч К
Татьяна Юрьевна Назаренко родилась в 1970 году в г. Северске Томской области. Окончила Томский государственный университет. Защитила кандидатскую диссертацию по теме "Опричники. Опыт историко-психологического исследования". Работает в музее. Ее рассказы публиковались в журналах "Северский меридиан", "Сибирские Афины"; повесть "Прядь о Скади" издана в 2000 году в сборнике "Летать легко".
Участница семинаров молодых писателей в Томске "Сибирские Афины" (1998, 2000) и Второго Форума молодых писателей России (2002).
Рядовая операция
Для нас нет и не может быть старых устоев морали и "гуманности", выдуманных буржуазией для угнетения и эксплуатации "низших классов". Наша мораль новая, наша гуманность абсолютная, ибо она покоится на светлом идеале уничтожения всякого гнета и насилия. Нам все разрешено, ибо мы первые подняли меч не во имя закрепощения и угнетения кого-либо, а во имя раскрепощения от гнета и рабства всех.
"Красный меч",
орган политотдела
Особого корпуса войск ВУЧК.
18 августа 1919 г.
19 июля 1921 года
Пофыркивая и отплевываясь, Марк плескался у колодца, подставляя солнцу покрасневшую от студеной воды мускулистую спину. Настроение у него было превосходное. Накануне он прибыл в Кирсанов и легко нашел себе дом для постоя, в котором его приветили, хорошо накормили. ("И не только, ухмыльнулся Марк своим воспоминаниям.- Хозяйка, стервь, попалась красивая и ласковая".) Он наскоро обтерся холщовым полотенцем, натянул на еще влажное тело приятно чистое белье и гимнастерку. Достал из кармана малиновых галифе частый гребешок, тщательно зачесал назад свои густые, выгоревшие на солнце волосы.
На крыльце появилась хозяйка, позвала сладким голоском завтракать.
- Сейчас, - отозвался Марк. Отряхнул плечи, вытер пальцами зубья гребешка и уже собрался пойти в дом, когда во двор вбежал юный красноармеец из штаба и, запаленно дыша, затараторил:
- Товарищ Штоклянд, скорее в штаб! Товарищ Клява велел!
Марка эта торопливость настолько обеспокоила, что он невольно перешел на привычную с детства мову, хотя с гимназии старался не только говорить, но и думать по-русски.
- Шо таке?
- Товарищ Клява зовет!
Поди разбери, действительно случилось что-то серьезное или торопливый дурень всполошился от излишнего усердия.
- Сейчас, - недовольно буркнул Марк и спокойным, деловым шагом пошел в дом.
Шевельнувшееся было сожаление о пропавшем случайном уюте и завтраке исчезло бесследно. За годы гражданской Марк привык ни о ком и ни о чем не жалеть, забывая о самых болезненных потерях за новыми впечатлениями и заботами. Вышел скоро, на ходу застегивая аккуратную кожанку. Деловито, без лишних движений поправил оружие и зашагал за курьером. Свернув из переулка на главную улицу, пересек неширокую площадь, немощеную, изрытую свиньями и заплеванную подсолнечной шелухой. Поднялся на крыльцо здания штаба. Часовой пропустил его. Провожатый указал нужную дверь в коридоре и умчался куда-то. Марк постучал.
- Входите!
Штоклянд с порога оценил обстановку и с облегчением почувствовал, что нет ничего экстренного. Выругал про себя вестового и осмотрелся. В кабинете было накурено до такой степени, что дым слоями стелился под потолком. За столом с расстеленной на нем картой сидели несколько человек. В центре начальник штаба 1-го боевого участка Федько. Рядом - непосредственный начальник Марка из Особого отдела товарищ Клява - высокий худой латыш. Дальше Серега Свободин (вообще-то Софрон Логгинов, но по-революционному Сергей Свободин), как всегда, щеголеватый, с лихо закрученным белесым чубом и в новой гимнастерке - командир кавэскадрона. И еще двое незнакомых: невысокий толстенький мужчина в штатском, с таким же неуклюжим, как и он сам, портфелем. И молодая, по-военному подтянутая женщина в кожанке. Она курила, жадно затягиваясь, и цигарку держала по-мужски, в трех пальцах. Когда Марк вошел, женщина неодобрительно уставилась на его ладную фигуру в добротном новехоньком обмундировании. Штоклянд принял ее осуждающий взгляд как вызов и, усмехнувшись про себя, определил: "Стервь партейная".
- Здравствуйте, товарищи, - произнес Марк, ослепительно улыбаясь только женщине.
Она смутилась, опустила глаза на карту. "Активистка, а как быстро капитулировала!" - удивился Штоклянд.
- Распустились, товарищ, опаздываете, - строго произнес Клява и повернулся к начальнику штаба. - Все в сборе.
Тот встал, машинально провел рукой по бритой наголо голове и начал серьезным тоном:
- Товарищи. В настоящее время подавление кулацкого мятежа антоновцев в общем завершено. Почти полностью ликвидированы банды в Моршанском уезде, решающие боевые действия ведутся южнее Кирсанова. - Он уверенно обвел толстым, черным пальцем значительный участок на карте. - Здесь сосредоточены наши главные силы. Но в тылу, вот тут, в районе сел и деревень Большое Шереметьево, Рудовка, Осино-Гай, Козьмодемьяновка, Дмитриевка, Кянда, орудует банда кулака Епифанова. Сами понимаете, оставлять ее в тылу нельзя. Банда небольшая, всего-то с полторы сотни человек или около того. Мы направляем на операцию по ее уничтожению и изъятию особо злостных бандитов отряд в полторы сотни сабель и полторы сотни штыков под единым командованием товарища Свободина. ("Ладно, терпимо", - подумал Марк.) Из особистов командируются товарищи Штоклянд и Громова. С вами поедет сотрудник газеты товарищ Лисицын, вы его привлекайте для политработы. ("Баба и штатский тюфяк", - недовольно поморщился Штоклянд.) Ревтрибуналист товарищ Устимов. ("Хорошо, дельный товарищ!" - обрадовался Марк.) Думаю, вы осознаете всю ответственность...
Дальше можно было и не слушать, Штоклянд сам мог наговорить подобных слов с три короба. Он тронул за рукав Серегу:
- Что за баба? Не припомню среди наших такую.
- Прибыла недавно. Клява ее знал раньше, говорит, стоящая. - И добавил насмешливо: - Большевик с дореволюционным стажем, между прочим, не фунт изюму.
Начальник штаба тем временем закончил о долге и ответственности и произнес:
- Подробнее обстановку доложит товарищ Громова.
Она поднялась, одернула свою потертую кожанку, начала по-волжски нараспев, сильно окая:
- Сводка составлена по материалам Тамбовского ГубЧК и местного Политбюро*. Главарь - Епифанов Спиридон Иванович, кулак, уроженец села Большое Шереметьево, тридцати двух лет, фронтовик, имеет солдатского Георгия за храбрость. Когда объявили продразверстку, отказался платить и на сходе вел агитацию, чтобы и другие не платили, говорил, жиды обдерут вас как липку. А тут еще отряд продкомиссара Михайлова допустил перегибы. Продразверстку собирали, не глядя на социальный слой, по едокам. Картошку поморозили, скотину поморили голодом, из зерна самогонку гнали и пьянствовали, грабили напропалую, портили девок. В общем, почва для возмущения имелась. Местные бандитов считают своими заступниками, обеспечивают им поддержку. Были попытки внедрить в банду своих агентов от Политбюро - безуспешно. Ну что еще сказать? Банда как банда. Много таких. Что делает? Совработников зверски убивает. Вот у меня тут несколько фотографий...
Пока Марк слушал доклад без особого интереса - банда действительно была рядовая.
Громова тем временем подвела итог:
- ...По донесениям я выписала наиболее активных бандитов, пособников и так далее. Тридцать четыре человека, у всех указано место жительства, отдельно живущие родственники. ("Так, это уже лучше! Вот это мне и нужно!" оживился Марк.) У меня все.
- Ваша задача, - сказал начальник штаба, - не только уничтожение бандитов и разоружение населения, но и формирование отрядов милиции и самообороны из бедняков и сочувствующих советской власти середняков, советизация и агитация на местах. И последнее. Я, товарищи, должен вам напомнить Приказ № 116 Полномочной комиссии ВЦИК от 23 июня 1921 года. Это будет ваше основное руководство к действию. - Он достал из потертой папки, лежавшей возле него, листок и начал читать, старательно выделяя голосом места, которые считал наиболее важными: - "Опыт первого боевого участка показывает большую пригодность для быстрого очищения от бандитизма известных районов по следующему способу чистки. Намечаются особенно бандитски настроенные волости, и туда выезжают представители соввласти вместе с частями РККА. По прибытии на место волость оцепляется, берутся шестьдесят сто наиболее видных лиц в качестве заложников, вводится осадное положение, после этого собирается полный волостной сход, на коем прочитываются приказы Полномочной комиссии ВЦИК". № 130 и 171, - пояснил он. - "Жителям дается два часа на выдачу бандитов и оружия, и население ставится в известность, что в случае отказа дать вышеупомянутые сведения заложники будут расстреляны через два часа на глазах у населения. После чего берутся новые заложники. Каждый житель должен дать показания, не отговариваясь незнанием, в случае упорства проводятся новые расстрелы. По окончании чистки осадное положение снимается, водворяется ревком и насаждается милиция. Настоящее Полномочная комиссия ВЦИК приказывает принять к неуклонному исполнению". Подписали председатель Полномочной комиссии Антонов-Овсеенко, командующий войсками - Тухачевский.
Ну и напоминаю: чтобы никаких утеснений трудового элемента. Свободин, это я про твоих орлов. Прошлый раз с рук сошло, теперь - вплоть до расстрела, понял? Все ясно? Тогда выступаете через два часа. Сбор во дворе штаба.
Встал, давая понять, что разговор окончен. За ним поднялись и остальные, выбрались из-за стола. Марк отметил, что Громова одета в не менее потертые, чем ее кожанка, штаны и разбитые солдатские ботинки с обмотками. Издали смотреть - так совсем мужичок. Но именно этот костюм придавал ее внешности что-то очень трогательное, что отличало ее от других активисток и очень нравилось Марку. Серега кивнул им и, сославшись на занятость, крутнулся на высоченных каблуках, звякнув шпорами, пошел прочь по коридору. Женщина недобро посмотрела на его подчеркнуто прямую фигуру в развесистых малиновых галифе и усмехнулась:
- Гонору - что у командарма.
- Не без этого, но парень геройский, - ответил Штоклянд, про себя решив, что Свободин уже начал обрабатывать эту активисточку. - Ладно, давай знакомиться. Марком меня зовут.
- Лизавета.
И улыбнулась - улыбка очень шла к ее худенькому, сильно загорелому лицу, усеянному точечками въевшейся в поры пороховой гари. "А ведь хорошенькая. Таки приударить за ней стоит", - подумал Марк.
- Волжанка?
- С Нижнего. А ты?
- Из Винницы. Вы правда с Клявой знакомы? Когда успели?
- В Нарыме, в шестнадцатом году. - И добавила не без гордости: - Он мне рекомендацию в партию давал.
- Мне тоже. Только в девятнадцатом. Так мы, выходит, по нему - родня! Вроде крестников одного человека, - рассмеялся Марк. И положил ей ладонь на талию.
Лиза решительно ударила по его руке и строго посмотрела на него огромными серо-голубыми глазами. Марк убрал руку и подумал чуть ли не с азартом: "А все равно я тебя обработаю!"
Лиза явилась в штаб задолго до срока, но во двор не пошла, пристроилась на широком подоконнике в коридоре, достала из кармана потрепанную брошюру Докукина "Правда о бандитах" и стала читать. Она так углубилась в это занятие, что, когда кто-то неожиданно схватил ее под мышки, взвизгнула, как фабричная девчонка, и, не глядя, стукнула кулачком по крепкой груди. Только потом разглядела Штоклянда.
- Извини, товарищ, - смутилась она.
- Здорова ты визжать, товарищ Лизавета, - дружески ткнул ее кулаком в плечо Марк. - Чего не в саду?
- Я позже.
За напускной суровостью Марк распознал обычный страх перед толпой наглых, незнакомых парней.
- Кавалеристов боишься? Жеребятины?
- Справлюсь, - буркнула она. - Не первый раз.
Ей было откровенно неприятно, что Марк догадался об этом.
- Они все в сборе, пора.
Лиза сразу посерьезнела, деловито одернула кожанку и пошла за ним. Увидев чекистов, Серега велел трубить построение. С гордостью посмотрев на ряд высоких, статных как на подбор парней, Сергей поправил свой щегольской льняной чуб и начал речь, картинно подняв руку:
- Товарищи! Перед нами важная боевая задача - ликвидировать банду кулака Епифанова. Для ее выполнения штаб командировал к отряду товарищей Лисицына, чекистов Штоклянда, Устимова и Громову. Как говорится, прошу любить и жаловать.
Как Марк и ожидал, женская фамилия была встречена гомоном и смехом. Он невольно покосился на Лизу. Та стояла, равнодушно слушая этот гул.
- А разрешите вопрос к товарищу Громовой? - ехидно начал красноармеец Балашов, отчаянный смельчак и похабник, каких поискать. - Что вы, товарищ, думаете о половом вопросе и разделяете ли точку зрения товарища Коллонтай?
Гомон стал тише - балашовские шутки в полку ценили. И Громова вдруг легко, без натуги перекрыла этот ослабший гул тренированным митинговым голосом:
- Отставить жеребятину!
Стало тихо - больше из-за спокойного, уверенного тона, которым была отдана команда.
- Товарищи, - продолжила она. - Перед нами стоит слишком ответственная задача, чтобы разводить дискуссии на посторонние темы. А что касается красноармейца...
- Балашова, - подсказал Марк.
- Балашова, то он после операции может поискать кого-нибудь для дискуссии по этому вопросу. Вне отряда. Ясно?
- Ишь, прынцесса! - довольно громко прошипел Балашов и осекся под ее взглядом.
"А ведь в наблюдательности ему, чертяке, не откажешь, - подумал Марк. Как есть прынцесса".
- Ясно? - уже без угрозы повторила она.
- Куда уж яснее, - засмеялись бойцы.
- Тогда - по коням, - скомандовал Свободин.
* * *
