Читаем Прозрачные стены онлайн бесплатно

© Юлия Давыдова, 2016

© Юлия Давыдова, иллюстрации, 2016

ISBN 978-5-4483-0714-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Там сейчас ночь. Я чувствовал это очень отчетливо. Краски и свет совсем другие. В небе фиолетовый смешивался с черным, вдруг желтел и опять темнел, наполняясь грязно-розовым… И вот снова фиолетовый. А в сумраке моего мира было видно, как в стволах деревьев течет сияющий сок их жизни. Также росла трава, освещая собой землю под ногами, несла мерцающие воды река, и ходили люди.

Но сейчас люди были далеко. Я сидел на вершине холма прямо под телевышкой. У подножия ютилось множество домиков. Электрический свет почти не разгонял темноту сумеречного мира, поэтому казалось, что слепые глазницы окон затянуты серо-фиолетовой дымкой.

Ветер закружился над моей головой и по спирали опустился рядом.

– Где был? – усмехнулся я.

– Купался.

Ветер стряхнул с себя капли речной воды. Такой полупрозрачный туман в размытой человеческой фигуре. Даже здесь он не мог обрести окончательную форму. Волна энергии, бесформенная и сильная, свободно струящаяся между миром живых и мертвых.

Он расположился вокруг меня и созерцательно уставился вниз. В нескольких местах сияли яркие точки. Могила, а точнее моя могила, отмеченная чистейшим белым светом, наша деревенская церковь, окруженная теплыми золотыми кругами, и еще один сияющий огонек в домиках у подножия, рассеянного голубого цвета с искорками серебра.

Ветер покачался в воздухе, привычно прошел сквозь меня, слегка приподняв:

– Ну что, пойдем?

– Пойдем…

Наверное, у меня получилось слишком мрачно. Ветер сочувственно заструился под мои руки.

– Что ты Вик, опять отчаялся? Арим сказал надо держаться.

– Он бы еще уточнил за что.

– Что ты все на него переводишь?

Я даже фыркнул:

– Кто тут у нас ангел?

Человеческая фигура приняла форму дерева и покачала ветками.

– Ш-Ш-Ш…

То есть сам себя изобразил – ветер качает ветки.

– Придурок, – улыбнулся я.

– Знаю! – веселился тот.

Вот кто никогда ни о чем не тужит. Люди всю жизнь говорят о свободе, понятия не имея, что это, стараются найти определение этого состояния, хотя стоит взглянуть на ветер и вот она – самое простое и гениальное ее воплощение. Не иметь тела, и при этом обладать чудовищной силой – ломать и вырывать деревья с корнем, не иметь дома и спать, свернувшись в невесомых листьях среди ветвей, направлять птицу в полете, гнать по воде рябь… Но самое главное – скольжение, то чего делать не может никто, кроме ветра. Даже ангелам, при всей их силе трудно выходить из сумрачной тени мира в свободный слой света – туда, где сияет наше солнце, и обитают живые люди, а ветру открыты все миры, самые светлые и темные.

Мы где-то посередине между вечной ночью и светом – основанием и верхушкой пирамиды мироздания. Даже избавившись от телесной оболочки, мы все равно продолжаем оставаться в средних слоях. И только после сорока дней отбываем в высший свет, либо уходим во тьму, если собранный за всю жизнь груз трагедий и расстройств слишком велик.

Мне повезло. Я всегда был темной душой, но два года назад исправился. Не знаю что случилось, только однажды мимо меня прошла девушка по имени Таня. Тоже не ангел, сказал бы я, но с потрясающим умением гасить все мои плохие начинания.

Я вздохнул при мысли о ней. В сумрачной средней тени дыхание было явлением необычным, я словно втягивал в себя часть воздуха, если это был воздух, прямо через грудь. Но не успел я вздохнуть, как вокруг меня потемнело. Конечно, ведь при выдохе вышла моя печаль.

Нельзя так. Мы с Таней связаны. Связь настолько тонкая, что невидима даже здесь, но ощутима потрясающе. Стоит мне расстроиться, как на нее дома нападает такое…

Арим объяснил мне это в первый день. Первый день… Помню первый миг и первый призрачный вздох уже здесь – в средней тени. Но это произошло в больнице, после тридцати минут в коме, а до этого…

– Виктор, вдохни, твоя последняя вспышка не будет яркой.

За секунды до удара со мной уже говорили. Я видел приближение грузовика, я его ощущал, вибрация двигателя ударила раньше, чем он сам. Водитель Максим повернул голову, в глазах мелькнуло удивление, потом страх. Он что-то закричал.

– Все хорошо, Виктор, боль ненадолго…

И удар!

Боль ненадолго, но, боже, как больно. Наверное, в один миг до потери сознания влилась она вся. Все, что испытывает человек, когда его перемалывает вместе с машиной. Тридцать две секунды ломания костей, разрывания мышц и сухожилий и…

– Боль ушла, Виктор, все хорошо.

Глаза застилает туман. Я сижу в машине, как и был на заднем сидении. Впереди стонет Максим, свидетель Сашка без сознания. Одни размытые очертания, будто смотрю сквозь сильные очки под водой. Кажется, вокруг сотни прожекторов, все тонет в ярком свете, даже звуки приглушены, словно не могут пробиться сквозь этот слепящий ком.

– Санек… – тянусь к нему рукой, – Сашка…

Что-то светящееся рядом с ним и с Максимом с другой стороны. Оно двигается, перемещается. Ничего не могу понять. Санек мне не отвечает.

– Что с тобой?.. – спрашиваю я.

– Все в порядке, Виктор, он жив.

Меня подтолкнули, и я оказался на улице в то же мгновение. Наша покореженная «Волга» стояла на дороге. Врезавшийся в неё грузовик, проехав метров пятьдесят на тормозах, остановился на обочине.

– Что случилось? – пораженно спросил я.

Мне никто не ответил. Над мостом, который мы только что проехали, вращался гигантский шар. При каждом обороте из него выплескивалось что-то похожее на смолу, такое же черное и вязкое. Источая дымок, жижа медленно растекалась в разные стороны.

И я вдруг заметил, что повсюду вокруг движение. Трудно было понять это сразу из-за яркого света, но, наверное, мои глаза привыкали и я различил множество черных фигур, со всех сторон стекающихся к шару. В небе вокруг него полыхали вспышки, чертились линии света, стремительно пролетало что-то светящееся, оставляя за собой след реактивных самолетов.

В гладкой поверхности шара внезапно прорезалась трещина, раскрылась, и я увидел за ней коридор. Он был прямо напротив меня – страшный, глубокий, и словно образованный кишащими змеями. Его круглые стены вращались. А там, в самой глубине…

Не знаю что именно я увидел, но с приближением того существа я почувствовал, что все во мне растекается, и я просто перестаю существовать от ужаса. В воздухе нарастала дрожь, а вместе с ней густел и наливался мощью окружающий звук. Рычание, вой, множество голосов и странный звон. Мост и небо над ним сотрясало сражение.

Сквозь слепую дымку перед моими глазами казалось, что темные фигуры перемалывают друг друга. В воздух взвивалось белое пламя и черные брызги. И над всем этим безумным коктейлем вращался зловещий шар. Но свет все больше завладевал им, покрывая собой, словно пленкой.

Мимо промчался Алексей Андреевич – мой тесть, его брат и все мои друзья.

У машины кричали:

– Саня! Вик!

– Серега, лезь в окно, ты мелкий!

Я смотрел на них и понимал – они не видят того, что вижу я. Рядом со мной даже не было света, который окружал моих друзей в машине. Я был совершенно один между ними и картиной апокалипсиса с разломом пространства, глубиной до самого ада на переднем плане.

Сергей пролез в окно, начал отстегивать ремни.

– Сашка жив! – кричал он. – Жив, черт, вытащить не могу!

– Не трогай! Проверь Вика!

Серега перелез на заднее сидение, и я глянул туда.

– Тихо, тихо… – только этот настойчивый, очень мягкий и властный в то же время шепот и помог мне не сойти с ума.

Свет возник позади и обнял, нашептывая спасительные слова. Серей тряс меня на заднем сидении, всего залитого кровью.

– Вик! Да что ж ты!… Ты не можешь! Не сейчас!

Алексей Андреевич тоже просунулся в разбитое окно машины:

– Виктор, сынок, держись!

Я повернулся к шару. Его вращение замедлялось, трещина склеивалась, будто её заливали чем-то жидким, прозрачным. Существо, лезущее из глубин, ударилось о преграду. Звук даже не сравнить с громом. Это был беззвучный удар, одной вибрацией, и в то же время я слышал его – звук чистой, абсолютной ярости.

Шар начал быстро уменьшаться. Казалось, свет просто растворял его, сам постепенно угасая.

И черная масса сражающихся стремительно потекла в разные стороны. В мою, в том числе. Из пелены света возникла фигура. Я успел увидеть очертания головы с огромными рогами. Загнутые черные когти выплыли прямо к моим глазам, хищно нацеливаясь. Но внезапно за спиной этого монстра возник кто-то еще. Я пока не пришел в себя от шара, так что распростертые крылья меня не впечатлили. Атака крылатого существа была свирепой и мощной. От него прямо изошла ударная волна, а рогатый монстр провалился под асфальт, наверное, в преисподнюю.

И все исчезли. Все разом. Небо и видимое пространство моста очистилось. Тишина наконец позволила мне услышать голоса друзей и начать соображать.

Первой осознанной мыслью было мчаться ко второй «Волге». Ведь там Таня! Я не успел сделать и шага, как увидел её. Она сама неслась к нам, окруженная красивым голубовато-серебристым сиянием. Мария Федоровна – её мама успела что-то крикнуть, за ней кинулись подружки, но поймал её Алексей Андреевич буквально за метр до машины.

– Таня, тебе туда нельзя! – говорил он, отчаянно пытаясь её удержать, а та вырывалась, как загнанная в охотничью яму, тигрица.

– Виктор! Вик! – она звала меня, все пытаясь заглянуть в машину через его плечо.

– Таня, не смотри туда!

Но она все-таки увидела меня. Застыла, медленно, опуская руки, а потом…

Я никогда не забуду этого крика – черную молнию, прожигающую пространство раскаленным сломанным лезвием. От её удара волна черного пламени разорвала воздух и огненным покрывалом накрыла Таню.

Потом уже кричал я.

Она горела так страшно, безумно воя от боли. Свет вокруг неё трескался, осыпаясь обожженными обломками, и оставалась только мертвая прогоревшая пустота.

Нас везли в больницу на разных машинах, но я сидел возле Тани. Пытался что-нибудь ей сказать, еще не осознавая, что никто меня уже не слышит и не видит. Её серебристо-голубое сияние меркло с каждой секундой, словно в него заливалась грязная вода. На белой коже вспыхивали язычки черного пламени, прожигали и уходили под неё, а я ничего не мог сделать.

– Это боль, – шептал мой свет позади, – она родилась только что, поэтому такая сильная, такая обжигающая.

– Сделай что-нибудь! – я просил, сам не зная кого от отчаяния.

Таня мучилась страшно. Я все пытался обнять ее, но как ни странно, меня отталкивал свет.

– Не надо, Виктор, ты делаешь хуже, Сафэн справится.

– Кто? Кто справится? Она умирает!

– Нет, страдает, но не умирает.

Больница. Пространство перед глазами стало немного четче, когда мы приехали, но краски и цвета еще больше поблекли. Я мельком взглянул, как санитары скорой вытаскивают из машины меня и помчался за Таней.

Страшное место. Пока ее везли в травматологию, я шарахался из стороны в сторону от чего-то черного, стремительно летящего по коридору, растопырив утыканные шипами щупальца. Полы тонули в жидкой грязи, кишащей змеями, правда, то тут, то там вспыхивал неяркий свет.

– Осторожно! – доносилось до меня. – Виктор! Вик! Да подожди ты! Арим, останови его! Он же без щита!

– Еще рано.

– Сейчас его сеть поймает! Глянь вон, летит за нами, голодная, голодная.

Поначалу я вообще не обратил внимания на эти голоса.

– Уворачивайся! – требовал кто-то и меня отклоняло от курса движения легким толчком в бок.

Но краем глаза я видел, как свет позади меня короткими вспышками отгоняет черных «осьминогов» и, поджав щупальца, они уползают на потолок.

Таню катили вперед под шапкой белого сияния. Оно и правда защищало её. Новые молнии вспыхивали, но ударялись о него, впитывались и растворялись.

Мой свет вдруг придержал меня:

– Ты должен пойти со мной.

– Что?! О чем ты?! Оставить её сейчас?! Я не могу!

– Виктор, остановись.

Я встал. Сам не знаю почему. Свет остановил меня.

– Её ангел справится, ты сейчас должен вернуться к себе.

В раскрытые двери операционной как раз завозили меня.

– Не упирайся, – второй голос прямо взвился вокруг, – это важно, последний удар.

Они оба развернули меня, и мы влетели следом за каталкой. Врачи трудились надо мной, все тело опутано трубками, в грудь уже вбили расширитель. Я все смотрел на свое сердце, крови в нем почти не было, вся осталась в машине.

Бух…

Глухой звук, приятный, но тревожный. Пространство покачнулось.

– Что происходит? – зашептал я.

Бух…

– Это твое сердце.

Мое сердце, последние удары моего сердца.

– Разряд! Разряд!

Чем больше кричали доктора, тем яснее становилось мое зрение, только совсем и окончательно пропали все краски. Осталось объемное, прозрачно-серое повторение предметов, такие же стены. А вот люди…

Вот, что значит видеть человека насквозь! Несколько оболочек друг в друге, как матрешки. Самая первая похожа на просвечивающую серую ткань, а дальше тонкие прозрачные слои, сквозь которые проходит сеть тонких светящихся нитей.

Со ступней ног к животу поднимаются большие трубки, по которым мчится свет. Они идут через грудь вдоль позвоночного столба, который, кстати, тоже видно, в голове сливаются воедино и выходят открытыми прямо через затылок.

– А я?..

На столе осталась первая внешняя оболочка, пустая, безжизненная. Меня же словно протянуло через прозрачную преграду назад, при этом, не сдвинув с места. Я тут, на том же самом клочке пространства, но уже в другом слое тени, уже в среднем. Там, где и положено быть душам.

– Здравствуй, Виктор.

Я обернулся к белой светящейся фигуре. Такой яркой, что свет едва давал возможность разглядеть развивающиеся полы одежды, красивые черты лица и крылья. По сверкающим перьям плыло что-то прозрачное, бесформенное. Пока я пораженно разглядывал светящееся существо перед собой, это бесформенное скользнуло вниз и стало человеческой фигурой. В ней тоже был свет, но он тек не по сетке сосудов, а просто клубился, то тая, то нарастая.

– Ты умчался без метки! – прозрачное существо раздулось от волнения. – Вокруг дети тонкой ночи, а у тебя нет ангельского щита! Никакой защиты!

Я молчал. Чтобы говорить, надо хоть что-то понимать.

Белое создание с крыльями очень напомнило мне ангела и он, похоже, читал мысли, потому что утвердительно кивнул и сказал:

– Так и есть, Виктор, Меня зовут Арим, я твой страж и проводник.

Я все еще молчал.

– Все в порядке, Виктор, я здесь, чтобы помочь тебе.

– Что с Таней? – спросил я.

– Она жива.

– Пострадала?

– Если ты о её теле, то нет.

– Хорошо… А со мной что случилось?

– Ты умер Виктор, через тридцать две минуты после аварии.

Я не поверил. Так просто? Я умер и все? Стою в странном месте, вокруг все прозрачно, напротив меня ангел и…

– А ты кто?

– Я? – прозрачное существо растеклось в непонятную форму. – Я ветер.

– Что? Кто?!

– Ветер. Ты же чувствовал меня в свободном свете!

– Свободный свет?

– Да, слой, в котором вы обитаете, пока в телесной оболочке, счастливчики.

– Почему счастливчики?

– Единственный слой, в котором рождается свет.

Ветер, кажется, возмутился этим.

– Вы и не подозреваете, каким богатством обладаете! В остальных слоях только тени и отражения света. Разве что ангелы в средней тени дарят свое сияние некоторым, а в основном везде сумрак.

Я собрался с мыслями и уточнил:

– В основном? Это где?

Ветер отвечал мне с потрясающей готовностью. Я еще не произнес последнего слова, а он уже торопливо начал: