Читаем Проза жизни онлайн бесплатно

Неоднозначный, как сама жизнь?

Отзыв на сборник рассказов и повестей

«Проза жизни» В. Лукашука

Писать отзыв на литературное творчество Владимира Лукашука – дело непростое. Трудность заключается вовсе не в том, что произведения, рукопись которых сейчас находится перед моими глазами, отличаются от предыдущих его работ, например, тематической направленностью и разнообразием сюжетов, которые легли в основу предлагаемых рассказов. Если прежние сочинения автора имели чёткий философско-приключенческий характер с «лихо закрученными сюжетами», то в сборнике «ПРОЗА ЖИЗНИ» часто представлены разнообразные бытовые ситуации, что вполне соответствует его названию. Хотя – не спорим – есть весьма «экзотические» темы, например, экскурсы в 50-е годы ХХ века о жизни в США, или ХIХ века о жизни в ещё раздробленной Германии.

Впрочем, разве вся жизнь не соткана из неоднозначной, зачастую столь противоречивой и одновременно значимой для нас каждодневности? И в этой суетности бытия Владимир Лукашук увидел свои смыслы и глубину; о них убедительно свидетельствует обложка сборника: там автор всматривается в даль, где, с одной стороны, проступают какие-то мелкие детали, а с другой, открывается красивая панорама с водными воротами Волго-Донского канала, что располагает к масштабным размышлениям. И всё это писатель старается слить в некую общую картину.

Но вот оценить стилистику произведений для меня оказалось действительно сложно. Это связано, в первую очередь, с разноликостью повествования, где возвышенно-духовное полотно одних рассказов порой сочетается, скажем так, с грубой неэстетичностью других. Впечатление, будто писал совершенно разный автор! Мне не совсем симпатичны иные словесные конструкции вместе с отдельными сюжетами, в основу проблематики которых положены откровенно сексуальные темы. Он решил повторить литературные «подвиги» Чарльза Буковски? Хотя, справедливости ради отметим, что скользких тем не чурался даже Пушкин. От того выразимся так: подобные рассказы – на любителя. Ведь, помимо них, у автора есть очень лиричные сюжеты, которые действительно трогают душу, а есть смешные или ностальгические… Впрочем, в наше время достаточно читателей, для которых именно такой подход в изложении сюжетов станет не просто более понимаемым, но, возможно, позволит раскрыть те самые глубокие смыслы, которые сокрыты в сермяжной прозе жизни.

Также неоднозначна острота сюжетных линий. В одних рассказах она подобна пику горных вершин, где чётко прослеживается система «завязка-апогей-развязка», в других сюжет менее выразителен. Тогда мы больше обращаем на тональность произведения, что позволяет понять настроение автора, его осмысление происходящего. Не менее любопытны литературные эксперименты автора, когда материал подан в совершенно неожиданной манере. Однако несомненно, что в каждом его произведении есть «зерно истины», которое читатель может обнаружить и для себя.

Хорошим дополнением являются приведённые в конце книги стихи автора – ироничные, лиричные или философские. Их разбор оставим на вкус читателя. Ведь они – не более, чем бонус, и уже каждый сам решает, понравятся ли ему те или иные поэтические строки.

Что же в итоге? Восприятие столь неоднозначного творчества автора. Смеем надеяться, что вопреки банальному названию книги, читатель увидит наш мир вместе с В. Лукашуком совсем под другим углом. И тогда «ПРОЗА ЖИЗНИ», без сомненья, найдёт своих поклонников.

Доктор филологических наук Виктор Гуркин

*****

Питерская ностальгия

Бывают вещи и события, казалось бы, самые обыкновенные. В череде дней они почти не выделяются. Но однажды – в минуты успокоения – они всё же всплывают из-под вороха суеты.

Мы неожиданно вспоминаем нечто до нежности приятное, словно грустная «Мелодия» Глюка, когда медленные звуки флейты возвращают нас в прошлое. Эти звуки трогают нашу сущность, и мы не в силах противиться, вроде бы, совершенно неосязаемым воспоминаниям. Призрачная эфемерия почему-то столь сильна, что мы даже с радостью ей поддаёмся. Она озаряет нашу душу тихим светом ностальгии, от которой ещё никто не отказался. Вот поэтому иногда я слышу эхо того новогоднего вечера в Санкт-Петербурге.

Я несколько лукавлю, что это было совершенно обыкновенным временем. Ибо тогда, в декабре, прекрасный град восхитил и меня, и мою любимую. Витрины и окна Невского проспекта сияли огнями, а в его перспективу уносилась иллюминация из повторяющихся рядов ярких кокошников.

Мы приехали сюда по приглашению близких знакомых. Уже успели обежать не один музей и памятное место. Затем в торжественную ночь отметили приход Нового года в доме друзей. А на следующий день, как и все, отсыпались до обеда. Зато во второй половине дня мы, взбодрённые, вновь отправлялись в центр Питера, дабы напитаться, как можно больше, впечатлениями. Мы спешили, ибо на завтра предстояла поездка в Москву.

***

Ходили долго. Хотя путь пролегал лишь вдоль знаменитого проспекта, того было достаточно, чтобы удовлетворить наше любопытство на несколько часов. Одно огорчало – отсутствие снега. Зато сырости, как всегда, хватало.

Мы забредали туда и сюда. То в по-современному оформленный книжный магазин, где вместе с книгами торговали играми, сувенирами и шоколадом, то в гулкий армянский храм, то в Дом Зингера, стеклянный колпак которого отливал синью во тьме. Особенно поразил немыслимый симбиоз «Елисеевский» – из магазина и кафе: огромные зеркала и хрусталь, гулко-неспешная музыка, золотая лепнина и старинная мебель, дорогие продукты и блестящие бутылки, роскошная пальма и рояль посреди холла. Ты будто попадаешь в казино, где всё по-аристократичному бросает тебе: «Это не для простых смертных».

На улицах я и моя милая с восторгом любовались как оригинальными витринами с забавными фигурками и мишурой, так и величественными фигурами монархов на пьедесталах. Кругом красовались пушистые, с гирляндами украшений, платья ёлок, выставленных на площадях. Фотографировали всё подряд!

Уже темнело, и, в конце концов, мы подустали от сумеречной промозглости. Хотелось отдохнуть, да разве в центре зимнего мегаполиса это просто! Тем более, что хотелось посидеть именно в тёплом уюте и осмыслить увиденное.

Впереди уже вздыбились кони Аничкова моста. И тут нас заинтересовала неоновая вывеска – «Книжная лавка писателей». Что это было за заведение, мы не представляли, потому зашли внутрь.

Книжный магазинчик имел вполне домашнюю обстановку с продуманной расстановкой полок, небольшими картинами на стенах и гипсовой лепниной. Был там и букинистический отдел. Но наше обоняние сразу поманил аромат кофе – он тянулся из литературного кафе справа. Крохотное заведение, где стойка изгибалась буквой «Г». Её верхняя чёрточка отделялась от основной проходом и упиралась во внешнюю стенку. Рядом в углу разворачивалось панорамное окно с видом на проспект. Было удивительно, что при всей праздничной толчее мы сумели найти свободный столик. Быстро заказали пару капучино и крохотные пирожные, сели под лампой с белым абажуром.

– Как здорово, что есть, где посидеть, – протянула довольно моя милая. Я кивком головы согласился и оглядел скромный зальчик.

***

Вокруг в качестве декора стояли старые книги; тут же в пластиковых карманах лежали пачки буклетов и газет. В воздухе парила меланхоличная музыка, не мешавшая беседе. Мы делились впечатлениями и наблюдали за движением толпы за стеклом, в радостном возбуждении спешившей по личным делам.

Ничего особенного, вроде бы, не происходило. Однако праздничная атмосфера пленяла нас, как и всех. Сердечки в чашки капучино будто намекали: «Не беспокойтесь, мы всё знаем!» И окружающее чудилось столь лёгким, что хотелось просто жить и жить. Среди изящных зданий с колоннами и скульптур, музеев и храмов, мостов и дворцов. В эдаком неспешном течении, когда размышляешь о литературе и искусстве, и тебя не тяготит бренность бытия.

Да, заботы отлетели прочь. Волновала лишь предстоящая поездка в Москву, где мы тоже планировали остановиться на несколько дней. Но то были приятные волнения! Разве от них кто отказывается?

Хотя исподволь мучило ещё что-то – более главное, чему я не находил поначалу определения. Так бывает, когда разгадка совсем рядом, но почему-то она ускользает торопливой бабочкой от сачка разума.

Ну, конечно! Напротив находилась моя любимая женщина. Из-за неё я был втянут в дерзкую авантюру, которую вовсе не ожидал. И, тем не менее, сейчас мысленно благодарил милую за неожиданный поворот в жизни.

Миновало всего пять дней, как весьма неприятная ситуация едва не испортила наши планы. Тогда я никак не мог вырваться из болота безденежья, затягивавшего в преддверии праздника. От того хотелось скорее повеситься, чем радоваться грядущим временам. Казалось, уже ничто не заставит поверить в лучшее. И тут милая сообщила:

– Знакомые из Питера зовут в гости. Может быть, плюнем на всё, и махнём к ним?

Я подумал сейчас: «Вот что подвигло меня на, вроде бы, глупый шаг». Теперь происшедшее вспоминалось со смехом.

***

Мы были знакомы уже год. Из-за плеча обоих выглядывал печальный опыт семейной жизни, когда отношения заканчиваются разводом. В этот раз, встретившись с милой моему сердцу женщиной, я не желал расставаться. И чувствовал: она тоже жаждала продолжения. Тем не менее, в наших отношениях чего-то до конца не хватало. Как в ажурной арке замк`ового камня, без которого не обойтись. Именно от него зависит прочность двух изгибов свода, стремящихся к единству.

Моя избранница отличалась педантичностью и любовью к порядку. По этой причине она взяла на себя покупку железнодорожных билетов до Санкт-Петербурга, чему я не сопротивлялся. Поезд оправлялся из Волгограда в ноль-ноль часов десять минут, и в день отъезда всё было готово.

Я нисколько не сомневался, что она собрала вещи вплоть до последней чайной ложки. Каюсь, лично я сам бываю слишком флегматичен, что даже малость раздражало и раздражает мою милую поныне. И от того поручаю своей берегине руководить во всех мелких делах. Да может ли быть по-другому, коли нет ни единой промашки в действиях и мыслях твоего идеала?

Поздно вечером мы уже приготовили чемоданы-сумки. Сели, по традиции, перед дорожкой.

Билеты, где билеты? Я спокойно вынул их из портмоне и передал милой. Она посмотрела в них, и её лицо посерело. Моя любимая и так небольшого роста, а тут совсем сжалась. Я ничего не понимал.

– Что случилось? – спросил с нарастающей тревогой.

– Поезд… Поезд ушёл, – пролепетала милая. – Он ушёл сегодня… Ночью.

Я по-прежнему не понимал.

Затем до меня стал доходить ужасный смысл: действительно, поезд ушёл В НАЧАЛЕ ЭТИХ СУТОК. То есть мы воспринимаем ночь, как единое целое, тогда как по времени сутки заканчиваются в двадцать четыре часа, а дальше наступают другие. И каким-то невероятным образом мы решили, что поезд должен уйти в ноль-ноль часов десять минут как бы этой ночью, тогда как на деле он уже сутки стучал колёсами по рельсам.

***

Меня будто пригвоздило к стулу в прихожей. Путешествие закончилось, не начавшись… Это было отвратительно.

Но ещё неприятнее было лицезреть отчаяние самой очаровательной для тебя женщины. Что значило для неё, столь строгой в распорядках, подобная промашка? Не меньше, чем катастрофу! Я не мог допустить, чтобы она в ту минуту расплакалась. Мы должны были отправиться в путь, чего бы этого не стоило. Пусть даже цена билетов возрастёт в два раза.

– Не расстраивайся, – положил я свою руку на её. – Давай выясним, есть ли билеты на этот же поезд сейчас.

Времени оставалось в обрез, шансы в связи с Новым годом у нас точно были нулевые. Однако я не желал даже в мыслях представлять иное развитие событий, чем то, что уж наметил. Конечно, не страшно провести праздники дома, но…

Милая быстро достала мобильник, и стала искать в нём расписание поездов.

Невероятно, но электронные билеты ещё можно было приобрести! Разумеется, только в плацкарте на боковых полках. Да разве в том дело?! Не описать сумбурность состояния, которое мы испытывали – радость и нервозность в одном бокале.

Оставалось менее получаса, когда мы рванули на вокзал. Примчались за пять минут до отправления состава. Заскочили в вагон и сели, тяжело дыша. И почти сразу поезд тронулся.

Не забавно ли, что ещё неделю назад я не предполагал, что буду наслаждаться вкусным кафе на Невском проспекте? И с удовольствием наблюдать за лицом моей любимой, которое светилось от счастья.

Не скрою, у меня было много женщин. И раньше от них хотелось получать лишь удовольствие, даже от красивой экс-супруги. Теперь я впервые хотел сам окружить свою самую замечательную на свете заботой и любовью.

***

Однако пора было собираться, ибо час пролетел незаметно. Вкусный кофе, тихие разговоры, звуки кофеварки – они уже отложились в кладовку нашей памяти.

Расплатившись, я поблагодарил девушку за стойкой.

– У вас уютное местечко, – заметил я, желая сделать приятное.

– Заходите ещё, – улыбнулась она по-доброму.

Я брякнул в шутку:

– Если стану знаменитым писателем.

Девушка скептично окинула меня взглядом, оценивая, имею ли вообще право стоять рядом на полках с Пушкиным и Толстым? Пока она колебалась, я резво ретировался.

Мы покидали тёплый приют с некоторой грустью. Маловероятно, что когда-нибудь вернёмся в романтично-зимнюю сказку. Суровая реальность уже вторгалась в нашу беззаботность: улица дохнула балтийской сыростью и городским шумом.

Пора было спешить в дом наших знакомых. Завтра с утра требовалось собираться в первопрестольную! Там тоже нас ждала масса достопримечательностей. И опаздывать на сей раз никак не хотелось.

То скромное событие уже затерялось в череде дней. Их, событий – ярких и не очень – много случалось потом. Где она теперь – полная достоинства Северная Пальмира? Даже не верится, что это было с нами.

Но всё-таки в минуты успокоения вновь всплывает из-под вороха суеты приятное, словно «Мелодия» Глюка, воспоминание о замечательном вечере, который подарила нам судьба. Ведь из таких маленьких радостей и состоит наша жизнь.

В поисках Надежды

Проклятое время! Оно никого не лечит. Оно просто погружает нас в туман забвения. Но когда возвращается прошлое, мы ощущаем неистребимую боль. Ведь мы живые!..

И тогда сквозь годы возникают вновь и вновь события, лица, незамеченные ранее детали.

Я думал об этом, возвращаясь с очередной встречи однополчан в Волгограде. Мы часто встречались перед 9-м Мая в этом городе на прекрасной набережной. Ветераны, приехавшие утром пораньше, уже прохаживались у фонтана, где три каменные девицы водят извечный хоровод.

– Здорово, Иван! – ко мне с распростёртыми объятиями двигался старшина в отставке Савицкий. Усатый здоровяк похож на дуб с огромными ветвями-ручищами, которыми он крепко обнимает. Хотя «древо» сие уже немного усохло и просело. Впрочем, я по-прежнему оптимистично говорю: