Читаем Провинциалы онлайн бесплатно

Прочитав данный сборник рассказов в ком-то, возможно, забурлит чувство задетой национальной гордости. А кому-то наоборот захочется позлорадствовать и воскликнуть: «Вот она — реальная Россия!».

Успокойтесь! Все написанное здесь — сатира и гипербола. Данное место действия выбрано лишь потому, что именно там родился автор. Родись он в другой стране, написал бы эти же рассказы, разве что с другими именами. А вообще, рекомендую читателю не зацикливаться на географии, а лучше беспокоиться о том, как бы ненароком не найти себя среди этих героев, как это сделал сам автор.

Пять дней в столице показались Роману Шеину невыносимо долгими. Как выяснилось, он был совершенно не приспособлен для этого города. Стоило сойти с поезда, как он тут же понял, что Москва проглотит его без остатка. Никогда прежде он не видел столько людей в одном месте и, в то же время, никогда прежде не ощущал себя таким незаметным.

Роман всегда говорил, что он человек глубоко провинциального склада. И несмотря на юный возраст, понимал, что ритм жизни больших городов совершенно ему не подходит. Молодой человек всегда тяготел к природе и тихому быту. Вместо модных клубов он ходил в маленький бар на соседней улице, а шумным компаниям предпочитал тихий вечер с книгой. Провинциальный образ жизни засел в нем так крепко, что даже новые веяния моды и достижения техники Роман переваривал с трудом, и поэтому в кармане его старой куртки цвета хаки лежал купленный им семь лет назад телефон с резиновыми кнопками и разбитым экраном.

Своей ограниченности Роман никогда не стыдился. Не видел ничего зазорного в том, чтобы жить в небольшом городке и не волноваться из-за того, что где-то вздымаются в небо высотки мегаполисов. Он был счастлив работать плотником на мебельной фабрике, и бросить эту работу не согласился бы даже ради самой успешной карьеры. А походы в рестораны Роман считал сущей глупостью, потому что любимым его блюдом всегда был жареный картофель с грибами. Но, в отличие от большинства провинциалов, Роман не видел ничего предосудительного в столичной жизни — просто его она совсем не притягивала.

Он был в Москве впервые. Не поехал бы и в этот раз, но решил, что стыдно являться гражданином страны и ни разу не посетить ее столицу. К тому же в Москве жил один его старый друг, Максим Гуторов, с которым Роман провел когда-то немало веселых дней. Гуторов переехал в Москву три года назад, что было неудивительно, ведь он всегда был человеком общительным и раскрепощенным, любил шумные вечеринки и мечтал перебраться в столицу с тех самых пор, как впервые побывал в ней в шестнадцать лет.

Выйдя с вокзала, Роман сразу спустился в метро и тут же столкнулся с первым испытанием большого города. Прежде ему не доводилось пользоваться метрополитеном, и парень совершенно не представлял, как он устроен. На то, чтобы попасть на платформу, Роман потратил чуть больше получаса, успев при этом как следует разглядеть москвичей. Люди здесь ему нравились. Почти все они были хорошо одеты и ухожены. Молодой человек думал, что жители столицы будут смотреть на него свысока, но на поверку многие из них оказались весьма милыми и общительными. К тому же в метро он не встретил ни одного бездомного, воришки или попрошайки, о которых рассказывали ему родители. Все было как дома, только больше, масштабнее и выше.

Когда состав подошел к платформе, Роман занял место в вагоне. Люди почти не смотрели друг на друга, пытаясь найти хоть немного уединения, и видя это, Роман окончательно убедился в том, что здесь до него никому нет дела. Всем было плевать, что куртка его не нова, что он, как полоумный, озирался по сторонам и что ботинки его давно уже вышли из моды. Да и на него самого всем тоже плевать. Роману нравилось чувство полной незамеченности, и он еще долго не мог привыкнуть к нему, ведь в провинции люди думают, что имеют полное право вмешиваться в личную жизнь других. Именно в этот момент Роман понял, что попал в совершенно иной мир.

Первые три дня парень потратил на прогулки по бесконечным музеям и паркам. Сперва он выбирал самые заурядные места, где собиралось много провинциалов, но вскоре решил, что будет глупо, побывав в Москве всего один раз, постоянно находиться в их компании, и поэтому, отбросив все путеводители, пошел гулять по тем местам, которые посоветовал ему Гуторов. Но они не вызвали в нем интереса, поскольку, в основном, это были слишком дорогие кафе и слишком пафосные бары, где Роман чувствовал себя неуютно.

За эти три дня он понял, что жизнь в Москве сильно изменила его друга, и Роману уже не было комфортно рядом с ним. Во многом потому, что, стоило ему появиться в Москве, как Гуторов тут же начал говорить с ним с чуть снисходительным тоном. Роман понимал, что надменность Гуторова вызвана желанием хоть немного самоутвердиться на фоне того, что здесь Максим был одним из миллионов приезжих, снимал убогую комнату в старой квартире и работал в салоне сотовой связи. В бешеном ритме столицы Гуторов барахтался где-то внизу, и ему хотелось хоть немного поднять свой статус. Однако понимание того, чем вызваны перемены в отношениях с Гуторовым, нисколько не умаляло неприятного ощущения, что твой старый друг считает тебя человеком низшего сорта. Хотя это не было большой проблемой, поскольку Гуторов все время пропадал на работе и виделись они не более двух часов в день — ничтожно мало, учитывая, что остановился Роман у него.

Уезжая в Москву, Роман надеялся, что они смогут, как раньше, проводить много времени вдвоем, прогуливаясь по городу, и говорить часами напролет, но удалось это им лишь однажды. В тот день Роман проснулся рано утром, когда Гуторов и его сосед — неразговорчивый юноша, покидавший свою комнату только при крайней необходимости, уже ушли на работу. Роман встал с кровати, что стояла у окна в неприбранной комнате, и пошел на крохотную кухню, поскрипывая дощатым полом. Завтракал он обезжиренным соевым йогуртом, от которого его воротило. С недавних пор Гуторов стал вегетарианцем, и в его холодильнике хранились лишь странные органические продукты, которые Роман не считал едой и воспринимал лишь как легкую закуску перед основным блюдом.

На этот день он ничего не планировал, поскольку уже смертельно устал от долгих прогулок, к тому же за последнее время получил так много новых впечатлений, что ему просто необходим был один спокойный день, чтобы как следует переварить увиденное. А увидел Роман немало. Он впервые побывал в Кремле, впервые прокатился на трамвае и впервые увидел настоящий дворец. Но больше всего эмоций вызвала в нем сама Москва. Все происходящее здесь казалось Роману нереальным. Во многом, потому, что ему впервые довелось побывать в тех местах, которые он часто видел по телевизору, и парню грезилось, что он герой кинофильма или какого-то странного шоу, а все, что его окружает, — лишь декорации, поставленные здесь ненадолго.

До обеда Роман просидел на кухне, разложив на круглом столе несколько выпусков местных газет, в которых, в основном, писали о скидках в магазинах и преступлениях, совершенных на прошлой неделе. И он все не мог поверить, что в городе, где столько возможностей для культурного отдыха, людей волновали лишь скидки и преступления.

На улицу парень вышел только к вечеру. Первым делом отправился в небольшую забегаловку, где заказал себе два бургера, и, лишь насытившись нормальной, по его мнению, едой, пошел к метро, где, как обычно, сел не с того края платформы и, проехав две станции в обратном направлении, пересел на другой поезд.

Тем временем Гуторов ждал его на Китай-городе, где они должны были заглянуть на какую-то вечеринку в книжный комиссионный магазин, а после отправиться в любимый бар Гуторова, который нельзя было называть баром, потому что Максим тут же спешил поправить: «Не бар, а тап-рум. Неужели трудно запомнить?». Хотя он так и не смог объяснить Роману, чем, собственно, они отличаются. Встретились друзья у станции метро. Гуторов был одет в зауженные джинсы с прорезями на коленях и футболку с логотипом какой-то группы, важность которой он пытался втолковать Роману всю прошедшею неделю, а тот лишь отмахивался. Роману стало сложнее понимать Гуторова, и ему уже казалось, что после этой поездки их дружбе придет конец. Общение старых друзей осложнялось еще и тем, что Гуторов стеснялся Романа, который, в отличие от него, был одет в обыкновенные голубые джинсы и серую футболку.

Первым делом парни отправились к книжному. Роман хотел зайти в ГУМ, но Гуторов заявил:

— Да забудь ты о нем! Все это для туристов и зевак из деревень. Сегодня я покажу тебе настоящую Москву.

— А что я видел до этого?

— Замануху для приезжих.

— А мне понравилось.

Гуторов лишь снисходительно покачал головой. А спускаясь вниз по широкой улице, неожиданно спросил у Романа:

— Ну, что? Теперь, когда ты видел настоящую жизнь, что думаешь о своем городке?

— Собственно говоря, ничего не изменилось. Не думаю, что столица мне подходит.

— Как это Москва может кому-то не подходить? — удивился Гуторов. — Это же лучшее, что есть в нашей стране!

— Знаешь, давай лучше каждый останется при своем мнении.

— Как скажешь, — ответил приятель, не желающий прекращать спор. — Но ты ведь не можешь отрицать, что здесь гораздо больше возможностей и развлечений.

— Так-то оно так, — протянул Роман. — Но ведь у тебя все равно нет времени, чтобы как следует ими насладиться. Ты целыми днями торчишь на работе, чтобы оплачивать излишне дорогой образ жизни.

— Просто я не успел как следует освоиться.

— Забудь об этом. — Роман похлопал Гуторова по плечу. — Давай просто оставим этот спор.

В книжном приятелей встретила громкая музыка и несколько утонченных девиц. Подобных девиц Роман видел и в провинции, но здесь они были куда более утонченными и надменными. Выпив вина, приятели покрутились возле тощих парней, с которыми Гуторов перекинулся парой слов, а потом спустились в подвал, где и находился книжный магазин. Покопавшись немного в стопках потертых книг и выпив еще немного вина, они отправились в бар. Цель визита в книжный магазин так и осталась для Романа загадкой.

— Вот она — настоящая жизнь, — заключил Гуторов, пряча книгу в сумку. — Такого не найдешь в провинции. Люди в Москве более развиты культурно.

Роман ничего не ответил, не желая снова начинать спор.

В баре веселее не стало. Он был полон надменных лиц и странных людей. Большинству из них было около тридцати, но одеты они были как подростки, да и интересы их сводились лишь к выпивке, одежде и концертам. Оказавшись внутри, парни почти не общались, а вскоре Гуторов и вовсе завел разговор со своим знакомым, оставив друга сидеть в стороне.

В этот вечер Роман скучал по дому больше обычного. Он знал, что большинству людей его любовь к провинциальной жизни казалась, по меньшей мере, странной. Они не могли понять, как можно мечтать вернуться в серость и обыденность российской глубинки.

Дождавшись окончания вечера, Роман поспешил лечь спать. Нормально поговорить с Гуторовым ему так и не удалось. И этот день стал последним из тех, что друзья провели вместе. Следующим утром Роман купил билет до дома и, лишь заняв место в поезде, смог расслабиться — впервые с того момента, как оказался в Москве. О том, что покидал этот город, Роман совсем не жалел. Он был человеком глубоко провинциального склада и, к удивлению многих, никогда этого не стыдился.

Егор Колинко был очень удивлен, осознав, к каким невыносимым условиям может привыкнуть человек и как легко он себя чувствует порой в самых отвратительных местах, даже не подозревая, что его существование, по мнению многих, всего лишь нелепая ошибка социума.

Так вышло, что для одного его знакомого, Артема Пустовалова, естественной средой стала нищета. Безграмотная, вечно пьяная, с терпким душком ветхих комнатушек, пустыми оконными рамами и скрипучими досками под ногами, посреди унылых лиц и бранных криков. Букет не самый приятный, но, как бы то ни было, все это являлось его зоной комфорта. Тем местом, где все было, как в детстве: просто, понятно и не требовало никаких разъяснений.

С Артемом Егор познакомился весной, когда стал водителем рейсового автобуса и, получив первую зарплату, по старой традиции вынужден был угостить своих коллег выпивкой. Работали с ним немолодые мужчины, которые, в основном, являли собой пример типичного рабочего класса. И лишь один Артем Пустовалов отличался от остальных неприглядным видом бывшего арестанта.

Сидели мужчины в небольшой рюмочной, неподалеку от автобусного отстойника. Выпив несколько кружек пива, все поспешили домой к своим семьям, и лишь Артем никуда не торопился. Он сидел с отрешенным видом, погруженный в свои мысли, и в разговоре почти не участвовал, а когда они с Егором остались вдвоем, и вовсе замолк. Колинко хотел поскорее вернуться домой, потому что вид Артема действовал на него угнетающе, но не решался прервать гулянку из страха прослыть среди новых знакомых человеком жадным. Через полчаса, поняв, что Артем не намерен вести с ним разговор, Егор уже собрался уходить, как вдруг Пустовалов тихо объявил:

— Знаешь, а ведь я познакомился со своей женой в похожем месте.

— Так ты женат?

— Уже нет. Она бросила меня несколько лет назад. Сейчас живет с матерью.

— И что же случилось?

— Все как у всех.

И Артем рассказал ему историю своей жизни, чем немало удивил Колинко. Когда он оставил Егора той ночью сидеть в одиночестве и хмурить брови, тот не мог поверить, что Артем был когда-то другим человеком — жизнерадостным, любящим и желающим всецело посвятить себя жене.

Алиса была для него всем. Единственной причиной, по которой Артем влачил свое жалкое существование. Высокая, болезненно худая, с лавиной черных густых волос и близко посаженными глазами, усыпанными ниточками ресниц, она двигалась мягко и вкрадчиво, словно боясь, что ее тонкое тело может переломиться от неосторожного движения. Говорила Алиса тихо, по большей части молчала, и сама не осознавала, насколько была прекрасна. Артем любил иногда ловить в витринах или на глянцевой поверхности автомобилей отражение того, как он идет рядом с ней, большой и угловатый, с отрешенным задумчивым взглядом, потряхивая копной рыжих волос. Люди оборачивались на них. Алиса выглядела очень молодо, а он к тому времени уже имел шершавое, обветренное лицо и настолько тяжелый взгляд, что однажды, когда они покупали мороженое, женщина позади них спросила Алису:

— А твои родители знают, с кем ты проводишь время? — И оставила их в покое, только когда они показали кольца на безымянных пальцах.