Читаем Провинциальный остеопат. Том 3 онлайн бесплатно

Глава 1

— За отчётный период кружком СКД проведено шестнадцать занятий, — спокойно начал я, стараясь скрыть едва заметную дрожь в голосе. — Постоянный состав — пять студентов, — тактично умолчал я об ушедшем Орехове. — Основное направление работы — профилактика и коррекция функциональных нарушений опорно-двигательного аппарата у обучающихся.

В кабинете заведующего кафедрой физического воспитания повисла тишина.

Я стоял за столом, за которым собрались все мои коллеги, и держал в руках листы с отчётами за минувший год. Январь постепенно подходил к концу, и, пока не начался новый семестр, Пётр Семёнович наказал всем подготовить подробные доклады касаемо нашей работы.

Сам же зам завкафедрой Капустин расположился во главе стола. Рядом с ним задумчиво листал какие-то документы Михаил Борисович Игнатов. Он заметил, что я внезапно замолчал, и посмотрел на меня исподлобья, привычно нахмурив свои седые мочалистые брови.

— Можете продолжать, Алексей Николаевич, — спокойно заявил он. — Мы вас слушаем.

Я кашлянул в кулак и выдохнул.

— По итогам года четверо участников полностью вернулись к полноценной физической активности без ограничений. Трое продемонстрировали значительное улучшение функциональных показателей и продолжают восстановительную программу. За весь период занятий травм ухудшения состояния и иных осложнений не зарегистрировано.

— Почему пять? — вдруг прервал меня Капустин, перевернув лист бумаги. — В начальных заявленных данных было шестеро студентов. Кто-то покинул кружок?

— Константин Орехов, — спокойно ответил я. — После победы в соревновании ему поступило предложение перейти в профессионалы, и по контракту он не имеет права тренироваться в других местах. Я не стал его упоминать, потому что Орехов прозанимался в СКД чуть больше недели и…

— О таких вещах нельзя умалчивать, Алексей Николаевич, — вновь перебил меня завкафедрой. — Отчётность должна быть точной, в противном случае теряется её изначальный смысл.

Михаил Борисович вновь бросил на меня нахмуренный взгляд и молча кивнул, соглашаясь с Капустиным.

— Да… — произнёс я. — Прошу прощения, Пётр Семёнович. Буду иметь в виду.

— Продолжайте, — махнул рукой Капустин.

Я перевернул страницу.

— В качестве объективного контроля использовались функциональные тесты, пальпация, фотофиксация, плантография, контрольные замеры подвижности проблемных зон. По всем участникам сформированы индивидуальные карты динамики.

На противоположном конце стола кто-то громко прочистил горло и шёпотом извинился, что прервал.

— План на следующий год — набрать двенадцать человек и внедрить полноценный видеоанализ двигательных стереотипов. Так же и дальше стандартизировать программу занятий. Доклад окончен.

Я аккуратно положил лист на поверхность стола, и в кабинете вновь повисла короткая пауза.

Несколько преподавателей переглянулись, и молча выразили одобрение. Михаил Борисович лишь едва заметно кивнул, словно услышал именно то, на что рассчитывал. Вот только Пётр Семёнович молчал дольше всех, и это вполне справедливо вызывало у меня опасение.

Завкафедрой медленно снял очки, протёр их платком и вновь надел. По его взгляду было видно, что мужчина пытался найти то, за что можно зацепиться, однако вместо этого сцепил перед собой пальцы и подался вперёд.

— Похвально, Смирнов, — наконец произнёс он сухим голосом. — Статика выглядит убедительно.

Я коротко кивнул и сел.

— Благодарю.

— Однако, — внезапно продолжил он, специально выделяя слово. — Не забывайте, что вы всё-таки преподаватель физического воспитания, а не заведующий отделением реабилитации. Не стоит строить иллюзий, будто кафедра существует для того, чтобы оплачивать вашу так называемую методику. Весь используемый вами расходный инвентарь в бюджет физического воспитания не входит.

В кабинете вновь стало тихо.

Капустин был в своём духе. Если не получается оспорить результат, а цифры не врали, нужно обязательно докопаться до мелочей.

— Я понимаю, Пётр Семёнович, — ровным голосом ответил я. — На данный момент все расходники приобретаю за собственный счёт и готов продолжать это делать и в будущем.

Он явно ожидал от меня другого ответа, и на мгновение лицо заведующего кафедрой дрогнуло.

— Что ж… — произнёс он с едва заметной ноткой безысходной злости в голосе. — Ваше право. Следующий вопрос повестки.

Я собрал листы бумаги с отчётами и убрал их в личную папку, попутно пытаясь понять, откуда возникло это странное ощущение. Ещё перед началом на полном серьёзе ожидал, что у меня будут трястись коленки, а голос то и дело будет проваливаться. Однако вместо этого отбарабанил весь отчёт без запинки и даже смог спокойно ответить на вопросы Капустина. Да и к тому же после случившегося ему уже не так просто меня напугать, и даже угрозы насчёт его личных знакомых уже казались какими-то детскими. Ага… Связи в полиции… Один участковый и всё? Таких знакомых я и сам с десяток найду, делов-то.

Заседание ещё какое-то время тянулось своим чередом. Мы обсуждали распределение учебной нагрузки, часы, ремонт спортивного инвентаря и ещё с десяток вопросов, которые неизменно всплывали в конце каждого семестра. Я молча делал пометки в блокноте, периодически поглядывая на часы. Когда Пётр Семёнович наконец объявил собрание закрытым, преподаватели дружно зашуршали бумагами и начали расходиться.

Я уже почти вышел в коридор, как за спиной раздался спокойный, но привычно строгий голос:

— Алексей Николаевич, задержитесь на минуту.

Михаил Борисович стоял у двери, заложив руки за спину, а затем, дождавшись, пока остальные преподаватели уйдут подальше, внимательно посмотрел на меня.

— Костюм у вас есть?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я невольно растерялся.

— Обычный? Деловой, как на свадьбу? То есть, да, конечно есть… — слегка невпопад ответил я. — Правда, не новый, но всё же есть.

Я хоть и приехал с одной лишь сумкой с Иркутска, но основной багаж давным давно меня догнал, да и родители ещё в ноябре отправляли посылку с вещами. Не от известных брендов, конечно, вещи, но всё равно.

Игнатов коротко кивнул, словно именно такого ответа от меня и ждал.

— Хорошо, тогда приведите его в порядок. Почистите, погладьте, скоро он вам пригодится.

Я вопросительно поднял брови, не зная с чего начать.

— Михали Борисович, а…

Декан едва заметно улыбнулся краешком губ.

— Всему своё время, Смирнов. Пока занимайтесь напрямую своими обязанностями.

Он поправил папку с документами, кивнул мне на прощание и неспешно направился к лестнице. Я остался стоять посреди пустеющего коридора с ощущением, что Михаил Борисович что-то запланировал, и это что-то мне явно придётся не по душе. Однако, что бы это ни было, декан факультета был прав.

В тренерскую вернулся в каком-то подвешенном состоянии. С одной стороны, заседание кафедры осталось позади и прошло значительно спокойнее, чем я ожидал. С другой стороны, слова Михаила Борисовича про костюм никак не выходили из головы.

«Скоро пригодится». Что это вообще может значит, и главное — как скоро? Для человека, который никогда не бросал слов на ветер, подобная фраза звучала слишком многозначительно.

Я толкнул дверь каморки, привычно бросил папку с отчётами на стол и лишь затем обратил внимание на плотный белый конверт, лежавший прям по середине.

— Когда уходил, этого здесь не было, — заметил вслух и огляделся.

На лицевой стороне аккуратным машинописным шрифтом было выбито: «Алексею Николаевичу Смирнову. Лично в руки.»

Лично в руки почему-то не передали, но на стол положили. Пускай, замок в тренерской оставлял желать лучше, я всё равно на всякий случай его проверил и убедился, что дверь не взломали. Получается, кто бы ни оказался здесь, пока был на заседании, у этого человека явно имелся ключ. Вот только к чему эта вся дешевая шпионская конспирация? Телефон вроде у меня всё ещё работал. Можно было и позвонить.

Ещё пару секунд я пристально сканировал его и размышлял о содержимом, а затем взял обычный канцелярский нож и открыл письмо.

*Уважаемый Алексей Николаевич!

Оргкомитет межвузовской научно-практической конференции «Актуальные вопросы спортивной медицины и реабилитации» приглашает Вас выступить с докладом на секции «Биомеханическая коррекция».

Тема выступления: «Опыт применения метода биомеханической коррекции функциональных нарушений у студентов технического вуза.»

Дата проведения: 3 февраля 2013 года.*

Я дочитал письмо до конца, а затем перевернул лист, словно пытался найти объяснение, почему оно оказалось именно у меня. Фразочка «Шутка. Игнатов М. Б.» то же бы подошла, но её, к сожалению, не оказалось. Зато сразу стало ясно, для чего именно мне в ближайшем будущем понадобится костюм. Вот только Михаил Борисович не мог сказать прямо, вместо того, чтобы играть в эти откровенно детские игры.

Получается, меня действительно приглашали выступить, и от осознания этого факта сердце застучало быстрее. Я медленно опустился на стул и положил письмо перед собой. Это уже даже не группа студентов или отчёт на глазах у всей кафедры. Там соберутся профильные преподаватели кафедр, врачи спортивной медицины, реабилитологи, аспиранты, в общем, люди, которые десятилетиями занимаются тем, что сам только начал изучать.

И что, перед ними должен выступить именно я? Молодой физрук без медицинского диплома, лицензии остеопата и десятков публикаций за спиной? Даже не знаю, радоваться мне или бежать к Игнатову и просить всё отозвать. Не выставлять же себя посмешищем перед всем ученым миром столицы.

С другой стороны, кто вообще сказал, что выставлю? Никто не знал мою технику лучше, чем я сам, к тому же, мы с Аней потратили несколько дней, составляя удобные и, главное, правдивые формулировки для регистрации патента. Получается, всё, что мне нужно, — это оформить записи в виде доклада и выступить на конференции.

— Сколько должно длиться выступление? — пробурчал себе под нос, внимательно разглядывая письмо.

Надпись внизу гласила, что сам регламент обязан быть не больше пятнадцати минут и ещё пять минут выделить на ответы на вопросы. Получается, мне нужно собрать достаточно материала для того, чтобы занять ученые умы на полноценные двадцать минут. Задача непростая, но вполне по плечу.

К тому же, люди ездят на подобные конференции не просто за обменом знаниями, но и с целью завести новые знакомства. Так что, кто знает, вдруг и у меня получится зарекомендовать своё имя, особенно учитывая, что после получения лицензии из РУДН планирую пуститься в частную практику. Парочка лестный отзывов от именитых людей не будут лишними.

Значит, всё-таки буду выступать. Да и, в конечном счёте, разве не ради этого всё и начиналось? Не ради того, чтобы однажды перестать быть обычным преподавателем, гоняющим студентов по спортзалу? Не ради того, чтобы доказать, что биомеханика может помогать людям? Зачем я учился все эти годы?

Я ещё раз посмотрел на дату и посчитал, что до конференции осталось ровно четыре дня, и именно в этот момент завибрировал телефон.

Аня… Кто же ещё?

— Привет, Ань, — ответил я, прикладывая телефон к уху.

— Ну что? — раздался её бодрый голос. — Выжил после первого отчёта?

— Более-менее. Капустин ожидаемо пытался придраться, но у него не получилось. Я был крепок и непоколебим, как кремень. У тебя что нового?

— Да ничего, — грустно ответила девушка. — Сижу тут, заваленная работой, и ищу уважительную причину, чтобы куда-то вырваться, — она сделала короткую паузу. — Вот был бы у меня молодой человек, который смог бы придумать что-нибудь интересное…

Я невольно улыбнулся, а затем перевёл взгляд на лежавшее передо мной письмо.

— Как насчёт подготовки к межвузовской научно-практической конференции третьего февраля?

— Да нет, — Аня вновь огорченно выдохнула. — Я пыталась туда попасть, но меня не взяли, сказали, что… — вдруг она замолчала, а затем недоверчиво спросила. — Стоп, а откуда ты о ней знаешь?

— Ну, видишь ли, — начал я, растягиваясь в улыбке. — Прихожу в тренерскую, а тут письмо на моё имя с приглашением там выступить. Тема: «Опыт применения метода биомеханической коррекции функциональных нарушений у студентов технического вуза.»

— Ты шутишь?

— Если бы, — ответил я, поглядывая на конверт. — Вот смотрю на письмо, думаю, как перед Михаилом Борисовичем буду оправдываться, что посетить конференцию не смогу.

Голос Ани резко изменился, а былая скука улетучилась мгновенно.

— Я тебе дам отказываться! Совсем с ума сошёл⁈ Ты ведь понимаешь, какой тебе выдался шанс? Мало того, что выступишь, так ещё и познакомишься с людьми, с которыми тебе потом придётся работать вместе! Отказываться от такого будет только безумец, — вдруг Аня замолчала. — Подожди, а причём тут Михаил Борисович? Это он тебя туда пропихнул?

Я пожал плечами, хоть по телефону этого и нельзя было увидеть.

— Он на это намекал, спрашивал, есть ли у меня костюм, а потом я обнаружил конверт на столе в тренерской. Ну не Капустин же подкинул.

Аня ответила не сразу.

— Интересно, зачем ему тебя пропихивать… Он ведь должен понимать, что таким образом тебя уводит всё дальше от Бауманки. Впрочем, не важно… Я до сих пор поверить не могу, что тебя пригласили выступить с докладом. И когда дата?

— Третьего февраля, — ровным голосом повторил я.

— Значит, нужно как следует подготовиться и отрепетировать выступление.

— Ань, я не хочу, чтобы ты опять тратила время…

— Чушь! — перебила меня Воронцова. — Родители сегодня вечером уезжают в филармонию, так что квартира снова будет в нашем распоряжении. Прогоним доклад, поправим структуру и обязательно продумаем ответы на самые неприятные вопросы.

— Может, тогда и за меня выступишь? — поинтересовался с ухмылкой на губах.

— Нет, — мягко ответила Аня. — Выступать будешь ты, но нужно всё равно сделать так, чтобы после этих двадцати минут, после доклада к тебе подошло как можно больше людей и обменялось контактами. Второго такого шанса может и не быть. Так что заканчивай свою работу и приезжай ко мне. Я буду тебя ждать.

Аня сбросила звонок и оставила меня в подвешенном состоянии. Я представил, как она сейчас спешно начинает копаться в ноутбуке и делать первые наброски моей речи. У меня не было ни капли сомнений, что у нас, как обычно, выйдет весьма приличный доклад, и всё, что мне останется — это не опозориться на самой конференции. В принципе, ничего страшного. Как говаривал старшина: «Пять минут позора, и вы звёзды».

Ну и, конечно же, сначала закончить работу.

Через порог квартиры Ани я переступил с мыслью далеко не о докладе. Она встретила меня босоногой, в огромном вязанном свитере, едва прикрывавшим её бёдра. Волосы Аня распустила, и они волнистыми локонами опускались у неё с плеч. Я инстинктивно сбросил сумку на пол прихожей, как вдруг она остановила меня в нескольких сантиметрах от себя и прошептала:

— У нас не так много времени, Лёш. Давай сначала разберёмся с докладом.

— Ты ведь понимаешь, что я сейчас о биомеханике в совершенно другой плоскости думаю? — спросил я и ещё приблизился.