Читаем Проверочное слово онлайн бесплатно

Проверочное слово

Новая книга Веры Павловой «Проверочное слово» включает стихотворения 2015–2018 годов о счастье, радости, которыми пропитана наша жизнь, несмотря на все потери, боль, утраты, неизбежные в жизни каждого, и прозу, написанную в эти годы. Как всегда честно и искренне о самом главном предназначении любого – о любви – от одного из лучших поэтов современности.

Вера Анатольевна Павлова

Поэзия

Вера Анатольевна ПавловаПроверочное слово

Коле

* * *Она. Через О. Проверочное слово – он.(Лиза Павлова, 1 класс «А»)«Я Душенька… люблю Амура…»Потом заплакала, как дура.(Богданович, «Душенька»)шлю тебе любимаяшлю тебе любимыйкнигу голубинуюпочтой голубинойопыта летучегохрупкие скорлупкис надписью голубчикуот его голубкиДолгая разлука. Зима.Штормовых небес бездорожье.Имя в изголовье письма.Ласковая кличка в изножье.Дочитаю. Выключу свет.И, умывшись влагой солёной,вверю невесомый конвертшестикрылому почтальону.В главу Камасутры «Позы»свой лепет вплету:ангелы, как стрекозы,любятся на лету,и на земле прибываетмузыки и тишины.Бесполы? Да кто ж их знает.Но, боже мой, как нежны!дольней лозы прозябаньеангелов горний полётласковое колыханьеоколоплодных водтайна сия бездоннагрезит о гроздьях лозау акванавта лонапроклёвываются глазаДень рождения. Вот-вотмёртвый лёд взорвёт река,вод исход произойдёт,семь потов сойдёт, покаокровавленный животхладнокровная рукааккуратно застегнётна пуговицу пупка.По моему хотеньюСлово, слово, что там, в начале?Раскладушка, на которой меня зачалипо пьяни, по неопытности, по распределенью,по любви, по кайфу, по моему хотенью.

В общежитии. В Норильске. Родители отправились туда сразу после свадьбы. Трудно придумать более неподходящее место для свадебного путешествия, более неудобное брачное ложе. Одна узкая раскладушка на двоих. Продавленный брезент. Ржавые скрипучие пружины.

Эпос, лирика, драма.Если б могла узнать я,кончила ли мамав час моего зачатья,от соседей в подушкуспрятала ль стон благодарныйв Норильске, на раскладушке,брачной ночью полярной?

Однажды (мы сидели втроем на кухне и попивали кто что) я набралась смелости и задала им этот жизненно важный вопрос.

Папа, на посошок?Мама, ещё чаю?Вам было хорошо,когда вы меня зачалив царстве подземного льда,в царстве полночного полдня?Мама ответила: да.Папа ответил: не помню.

Они жили в Норильске около года. Были очень счастливы. Счастливы, в Норильске? Я побывала там несколько лет назад. Несадящееся солнце освещало чёрные сугробы и ржавые железные деревья с лампочками вместо листьев. Больше никакой растительности там нет. Птиц тоже нет. Только люди могут там выжить. Но когда ветер дует со стороны фабрики, школы закрываются и жителям рекомендуется не выходить из домов. На этой фабрике и работали папа с мамой. Большая часть работников – зэки. Один из них спас жизнь нам обеим. Mама шла с работы, поднялась снежная буря, мама сбилась с пути и уже теряла сознание, когда чья-то рука схватила её за воротник и впихнула в непонятно откуда взявшийся в этом снежном аду автобус.

Общежитие существует до сих пор. На улице Ленина. Я пошла взглянуть на него. Серый обшарпанный дом. Вот тут, подумала я, самая большая клетка женского тела встретилась с самой маленькой мужского, и пару секунд я состояла из двух клеток. Я посмотрела на часы. И поняла, что они остановились. Как вовремя, как пафосно кончилась батарейка, восхитилась я. Но всё оказалось ещё пафосней: через час, в гостинице, часы пошли опять. Идут до сих пор.

Вздох – и семя стало бременем.Я была зачата летом.Вечность – разница во временимежду тем и этим светом.Штучку для завода вытяни,стрелки переставь неловко.Что у нас в порту прибытия?Май. Измайлово. Хрущёвка.

Мама, мастер ОТК, ворочала раскалённые металлические чурки до восьмого месяца беременности. Рожать полетела в Москву.

Зачатая за полярным кругом,выношенная полярной ночьюназло черным вьюгам,рвущим дыханье в клочья,я родилась в столице,не к славе ее вожделея,но чтобы на свет появитьсятам, где немного светлее.

Вот было бы хорошо родиться в самолёте! Хотя – нет, не успела бы: мама промучилась со мной больше суток. «Девочка, – сказала акушерка, – И такая хорошая!» И дежурная регистратуры сказала папе, ошалевшему от круглосуточного патрулирования Двадцатого роддома: «Никольская? Родила. Живую девочку».

Где она, та раскладушка? Как можно спать на одной раскладушке вдвоём? К тому же с беременной женой? Мама говорит, что спалось им отлично. Я ей верю. Мне тоже лучше всего спалось на раскладушках. В палаточном лагере детства. В дачном домике молодости. В нынешних мечтах о покое.

спать на раскладушкепод открытым небомпод цветущей липойпод цветастым пледомпод раскрытой книгойпод крылом закатапод полой у летапод присмотром садаОглушительно светел,ослепительно тихмайский солнечный вечерв царстве лип золотых.Зелен, жёлт, фиолетовшёлк ресниц на просвет.Детский хор первоцветов.Книга. Велосипед.Полновесная весна.Сквозняком соблазнена,ветреница-занавескавыскользнула из окна.коленные чашечкиромашковый чайау сила тяжестинепуганый райсимфония зрениядыхания мёдгадаю увереначто к сердцу прижмётНа холме, над синей пущейбеззаботно, безмятежнопод черёмухой цветущейели первую черешню.Облака на неба склонеоперное оперенье…Покормить тебя с ладонипятипалою сиренью?простым карандашомсовсем простымзабор колодец домзвезду над нимпростейшим проще нетдым над трубойв окошке желтый светхочу домойЭстафета цветения

Зачатая в августе, я родилась в мае. В Измайлово. На улице Верхней Первомайской. И была отвезена в коляске на угол 13-й Парковой и Сиреневого бульвара. Сирень цвела. Помимо родины в пространстве есть у человека родина во времени. Моя родина – май.

Черёмухой вскипай,склоняйся над коляской,мой самый первый майна Верхней Первомайской.Глазей, моя весна,кисейно-невесома,на небо из окнаДвадцатого роддома.

Май в Москве – лучшее время, Москва в мае – лучшее место на свете. Эстафета цветения: черёмуха-сирень-липа-жасмин-клевер. Лучшие запахи на земле. Я плачу от них как от музыки. Есть ещё ландыши в Измайловском парке. Их запах даёт ясное представление о рае.

День рождения: белые гольфы вместо бежевых простых колготок, первый раз в этом году. Игра в классики с подругами. Отсвет заката в свежевымытых открытых окнах.

Под окном – берёза. Она была посажена папой в честь рождения моего брата Серёжи. В мою честь папа посадил рябину. Берёза и сейчас жива-здорова, на голову переросла нашу пятиэтажку. Рябины уже нет. Она многое вынесла. Палисадник (заборчик, цветы, кустики плодово-ягодные) превратился в парковку, даже трава перестала расти, а она всё стояла, всё цвела. В год, когда неизлечимо заболел Стив, я заметила, что она двойная. Заметила потому, что одна её половинка засохла. В год смерти папы засохла и вторая. Теперь её выкорчевали. И следа не осталось. На папиной родине, в Вологодской области, был обычай: в день рождения ребёнка сажать столько деревьев, сколько нужно для постройки дома. Думал ли папа об этом, сажая мою рябину? Да и что из неё сделаешь, тоненькой такой? Её и на домовину не хватило бы.

Двор моего детства. Такой зелёный, что из окна не был виден дом напротив. Такой многодетный, что воскресенья не хватало, чтобы переиграть во все игры.

Коляску с ребёнком можно было спокойно оставить под окном. А вот велосипед – ни на одну минуту! До сих пор перед глазами: смотрю в окно кухни и вижу, как взрослый мужик садится на мой новенький подростковый дамский велосипед и не спеша уезжает. Два велосипеда угнали у меня в детстве. Две мои дочки выросли под окном. Где вы, мои велосипеды? Что осталось от моего двора?

Тенистый двор,где до сих порсушат бельё под окнами,восточный ковёрна школьный заборкидают и громоподобнымиударами оглашают Москву,из форточек рвутся мелодии,и я полвека соседей зовуТётьнадей и Дядьволодею.

Тётьнадя, Тётьмаша, Тётьлюда живы, Дядьвали и Дядьволоди уже нет. Бельё под окном сушит только Тётьнадя. Ковры больше никто не выбивает. Исчезли лавочки у подъездов и детская площадка. Играющих детей не видно даже по воскресеньям. Зато стало очень много дворников. Они даже подрезают траву – там, где она ещё осталась. А черёмуха, сирень, липа, жасмин, клевер? Цветут.

Мой горе-город, благодарствуюза то, что детство не мертво,пускай который год кадаврствуюв мертвецких твоего метро,но вверх бегу по эскалатору,но выхожу из-под землив Измайлово – и дух захватываетот запаха цветущей ли —Рифмованною прозойв анналы занесу,как я целуюсь с розой,пью из неё росу,рассвета мёд и млеко.Цимбалами цикадприветствуй пчеловека,благоуханный сад!Вести с полей – ромашкив банке из-под огурцов.Вышивка на рубашке.Проездом в стране отцоввечности современникулыбчив, белоголов.Незабудки, бессмертник —благие вести с лугов.Временные жителикомнатной страны,громкоговорителитишины,рады, что налили имводу, стоя спят.Что им снится, лилиям?Аромат.Простояли ровно сутки —зря я их сгубила, бедных! —и завяли незабудки,и осыпался бессмертник.Угловатых, непутёвых,вас жалею. Но не вы ливиноваты, что садовыхмне милее полевые?Солнечных и лунных зайчиков, кто воспел их,солнца жёлтых одуванчиков, луны белых?Выцветают – дай бог памяти! — ласки, шутки.Почему так быстро вянете, незабудки?Синий водоём.Тёплая вода.Как мы тут живём?Раз и навсегда.Липы. Тополя.Птичье айлавью.Только ты и я,как тогда, в раю.первоцветами пасха-веснаразверзает земли ложеснаи поляна озелененаи вселенная населенапрорастут ли гробов семенапоцелуям даю именаизучаю излучины снас лучезарными разлученаКак река сверкает!Как стрекочет луг!Папа надуваетспасательный круг.Утро в детстве раннем.Вот так и живу —папиным дыханьемдержась на плаву.Не отвлекайся, вспомни,как это началосьтам, где сплетаются корнисосен, слов и волос,снов и воспоминаний,радостей и неудач?Давнее лето. Дальнийберег. Уплывающий мяч.смешливы плакучие ивыулыбчивы рыбки в прудусмородина яблоки сливыв кроваво-зелёном садудо косточек солнцем прогретыи с каждым летом яснейчто там у истоков Летыи ягодней и грибнейисцарапанных ногхрупкие тростинкииз ромашек венокбусы из кувшинкилес река наготас бронзовым отливомэто яа не тав зеркале глумливомПовитуха стрекоз