Читаем Противотанкист. Книга 1 онлайн бесплатно

Вот и началась она — очередная, третья по счёту и, скорее всего, последняя атака. Последняя для нас… Духов еще много, но с каждым штурмом их «поголовье» сокращается. От нашей мотострелковой роты осталось не больше взвода живых, неизраненных бойцов (царапины не в счёт). Все «трёхсотые'1) прикрывают тыловую позицию опорного пункта, хорошо, что окопаться успели, причём в полный профиль, все-таки ждали прорыв на этом направлении, но почему-то не подумали, что он будет такими силами. А может, кто-то и предполагал, но как всегда понадеялись на 'авось»… Первую атаку отбили легко, но это была только разведка боем, да и батальонные миномёты нас поддержали. Потом интенсивная перестрелка разгорелась на левом фланге района обороны полка, и сразу за ней вторая атака на нас. И какая атака — сразу после миномётного обстрела! Её мы тоже отбили, но с трудом, понесли потери… «Двухсотые'2) так и лежат в своих одиночных окопах, да и 'трёхсотых» скопилось немало. Мой взвод, а точнее отделение, держит фронт… Единственная БМП взвода горит впереди наших позиций. Молодой лейтенант рванул на ней в контратаку, где и сгорел вместе с экипажем после обстрела машины из нескольких противотанковых гранатометов. Мы и отбились-то в тот раз только благодаря самоубийственной контратаке взводного. Боевики немного не добежали до окопов, так что «арта'3) нас поддержать уже не могла (РБУ4) никто не отменял), вот поэтому лейтенант и нашел единственный выход. 'Бэха» все-таки намотала на гусеницы с десяток «бородачей», да и пулемёт в башне не замолкал до последнего. Получится ли отмахаться сейчас — не знаю… — Теперь вся надежда на тебя, Краснов, — сказал мне ротный, — не уберегли лейтенанта, так что командовать здесь тебе, даже если с фланга обойдут, главное — держи фронт! Не подведи меня, сержант! — Не подведём, товарищ капитан! — И на этом наш разговор закончился. В этот раз «духи» подобрались слишком близко, видимо, пока мы набивали пустые «магазины», помогали раненым и собирали остатки боеприпасов по позициям, они подползли по низине, сделав проходы в импровизированном минном поле, из «монок'5) и гранатных растяжек, прикрываясь дымом горящей БМП. Так что в атаку они рванули со ста метров, пытаясь смять мой правофланговый взвод, и тут уже не до прицельной стрельбы с отсечкой в два — три патрона. Когда обкуренная толпа 'духов» прёт на тебя с криками «Аллах акбар», палец сам жмёт на спусковой крючок автомата. Магазина хватает только на несколько секунд, но именно эти секунды продлевают жизнь тебе и твоим друзьям, поэтому особо тут не экономишь — выпуливаешь сразу по полрожка в сторону противника, благо их больше десятка на каждого! В первые секунды, отстреляв из «подствольника'6) остаток ВОГов7), я пытался пристреливаться и работать из автомата короткими очередями, но потом стало не до того, целей оказалось слишком много, успеваешь только магазины менять, создавая убийственную плотность огня. Да и последний патрон можно не оставлять, в кармане последняя граната с надписью 'моя»…

Справа и слева от меня заполошно стреляют изделия товарища Калашникова, а значит я не один, живы и мои товарищи! И хотя я сейчас являюсь командиром взвода («замок'8) как-никак), но управлять подразделением уже поздно, главное — уничтожать противника. Верный АК-74М начинает 'плеваться», но и эти «плевки» находят своих жертв, поскольку расстояние не превышает пятидесяти метров. Всё, писец! Трассер пошел, последний магазин и последние патроны. Успеваю подать команду: — Гранатой огонь! — Сам зашвыриваю две «эфки'9) в толпу набегающих боевиков, укрываюсь в окопе, хватаю автомат и жду, когда осколки просвистят над головой. А вот и мой! Как чёрт из табакерки выскочил из оседающего облака пыли от гранатного разрыва прямо передо мной, но я все-таки успеваю первым нажать курок, выпустив в молодого 'духа» остаток патронов. Остановленное очередью тело упало на бруствер окопа. В памяти остаётся только его последний взгляд, в котором смешались удивление, недоумение и какая-то детская обида от того, что это он опоздал и не смог выстрелить первым. Потом глаза потухли и закатились, но этот взгляд я запомнил… В бою не до рефлексий, теперь надежда только на удачу и, как бритва заточенную, пехотную лопатку. Сжимаю в руке черенок, ухмылка превращается в оскал…

Просыпаюсь в холодном поту. Да что, блин, за хрень! Давно уже не было такого. Нет, война и армия еще снятся иногда, но воспринимаешь это, как кино, да и сны забываются, а вот этот бой и практически в упор убитый враг отобразились во всех подробностях. Атаку «бармалеев» в тот раз каким-то чудом отбили, до рукопашной дело так и не дошло. Определившись с направлением удара, комбат вместе с резервом подоспел на помощь почти вовремя, а затем и от полка пришло подкрепление. Но убитый мною глаза в глаза «дух» еще целый месяц снился мне… Он не первый убитый, были и другие, но тех я воспринимал, как абстрактные мишени, упавшие на расстоянии десятков или сотен метров от меня, а этот… Пришлось вставать, ставить чайник и собираться на работу, и хотя было еще рано, спать больше не хотелось. Какая-то непонятная тревога разбередила душу, и нахлынули воспоминания: выпускные экзамены в школе летом 1990-го, попытка поступить в институт, армия, дембель, «стрелки» и разборки начала девяностых, первый контракт и первая чеченская война… Да что, блин, за напасть? Зачем все это лезет в голову? Особенно не даёт покоя одна мысль, которая навязчиво крутится в мозгу — что-то я упустил. Сегодня последний рабочий день, завтра Новый год, прямо с работы на вокзал в поезд, к двенадцати ночи как раз успеваю добраться. Праздновать и отдыхать решили на малой родине, надоел этот город с его суетой, да и дети погостят у бабушки, надышатся свежим воздухом без городского смога! Запиликал будильник — шесть утра! Обычно в это время я еще только просыпаюсь, а сегодня уже и позавтракать успел. Ополаскиваю в мойке посуду, нужно не забыть перекрыть воду и газ, в квартиру потом долго не вернусь… Резкий удар снизу по ногам! Звук взрыва! Меня отбрасывает в угол кухни, ударяюсь головой об стену, как при замедленной киносъемке вижу осыпающуюся с потолка штукатурку и ползущую вниз плиту перекрытия. Гаснет свет, а за ним и сознание, в голове проносится мысль: хорошо, что семью отправил еще в выходные… Следом за первой мыслью вторая — дух из сна звал меня за собой…

1 «трёхсотые», разг. — тяжело раненные (прим. ред.); 2 «двухсотые», разг. — убитые, мёртвые (прим. ред.); 3’арта', разг. — самоходная артиллерийская установка (прим. ред.); 4 «РБУ» — рубеж безопасного удаления (прим. ред.); 5 «монка», разг. — противопехотная осколочная мина МОН-50 (прим. ред.); 6 «подствольник», разг. — подствольный гранатомет типа ГП-25 (прим. ред.); 7 ВОГ — выстрел гранатометный ВОГ-25 — осколочный боеприпас для гранатомётов ГП-25 и объединяющий в себе гранату и метательный за-ряд (прим. ред.); 8 «замок», разг. — сокращенно от «заместитель командира взвода" (прим. ред.); 9 'эфка», разг. — ручная граната Ф1 (прим. ред.).

Темнота… В голове шумит так, будто кто-то стучит отбойным молотком: тук-тук, тук-тук, тук-тук. Больше даже похоже на поезд. Так, не понял, я что, правда, в проезде? Сквозь головную боль слышится стук вагонных колёс. А почему я, собственно, в поезде? Последнее, что помню, это… А что я помню? От попытки пошевелить мозгами в голове как будто что-то взорвалось, и я провалился в спасительное забытье.

Постепенно сознание стало возвращаться ко мне, и я услышал женские голоса, которые разговаривали возле моей «тушки». Перестук вагонных колёс уже не отдавался болью в голове. Однако попытка открыть глаза опять отправила меня в нокаут. В третий раз я очнулся от того, что кто-то гладил меня по голове. Сквозь сомкнутые веки пробивался солнечный свет. Ощутив во рту все прелести пустыни Сахара, я открыл глаза и попросил воды. Это я только так подумал, что попросил, на деле лишь едва разомкнул губы. Меня поняли, и я ощутил живительную влагу у себя на губах, а затем и во рту — такого нектара я еще ни разу не пил!

Напившись, я окончательно пришел в себя и обратил внимание на мою спасительницу. Молодая симпатичная рыжеволосая девушка, зеленые глаза, притягательный взгляд, черты лица радуют взор. Белый мешковатый халат, конечно, скрывает фигуру, но некоторые, приятные для мужского взгляда выпуклости, присутствуют! Напоив меня, девушка вдруг собралась уходить, но я поспешил остановить её вопросом:

— Сестрёнка, скажи, где я?

— Как где, в нашем санитарном взводе! Едешь, как король — всё купе твоё, братишка!

Ничего не понимаю. Какой санитарный взвод? Какой поезд? Какое купе? Увидев мое недоумение на лице и крайне вопросительный взгляд, ангел в белом халате пришла ко мне на помощь.

— Ты что ж, совсем ничего не помнишь?

— Неет, совсем ничего. А что со мной? — отвечаю я, не рискуя двигать головой.

— Ох, бедненький, хорошо же тебя приложило, и как только живой остался! Ты полежи тут немного, а я за врачом схожу. Только прошу тебя, не теряй больше сознание, ладно?

— Постараюсь! А как зовут тебя, милая?

— Родители Жанной назвали! А у тебя, и правда, память отшибло, мы ж с тобой больше года знакомы! — лукаво ответила она.

Не успел я и рта раскрыть, как эта шустрая пигалица выпорхнула из купе. Хотя, сравнить ее с пигалицей я поторопился, про таких у нас говорят «кровь с молоком». Сдобная, приятная пышечка, при этом резвая, как ртуть. Оставшись наедине с собой, я принялся анализировать ситуацию. Кто я такой? Последнее воспоминание — это взрыв, а дальше какой-то туман в голове и каша из мыслей, да еще эта головная боль, тошнота и слабость, как после первой моей контузии. Дико устав от этой боли я закрыл глаза…

Причем здесь поезд, да еще какой-то санитарный взвод? Кто такая эта Жанна, которую я целый год знаю? Хорошо, будем меньше говорить и больше слушать. Мне нужно больше информации, чтобы что-то понять. Я попытался заснуть, но не тут-то было. Вдруг послышались женские голоса, и я почувствовал прикосновение прохладной ладони к своему лбу.

— Коля, ну как же так, ведь ты же обещал не уходить, — сказала Жанна умоляющим голосом, — я же тебя двое суток уже выхаживаю!

Ну что же, как говорится, если женщина просит, даже снегопад не смеет отказать! От прикосновения Жанны боль как-то ослабела, я открыл глаза и увидел её радостное лицо:

— Ну вот, Нина Павловна, я же говорила, что он очнулся!

— Хорошо-хорошо, только руку не убирай, тогда я вообще больше не усну, — выговорил я, пытаясь улыбнуться Жанне.

— А вот спать вам, больной, как раз таки очень даже нужно, сон в вашем случае — лучшее лекарство, — это уже женщина-врач проявила заботу обо мне. — Да, и много не разговаривайте, вам еще нельзя, отвечайте на мои вопросы только «да» или «нет». Вы меня хорошо поняли, больной?

— Понял, — ответил я, решив последовать совету строгой, но симпатичной докторши.

— Ну что же, как я и предполагала — сотрясение мозга! Магнезию внутривенно плюс полный покой и постельный режим. И радуйтесь, больной, у вас целый фельдшер в сиделках! Зовут меня Нина Павловна, я буду Вашим лечащим врачом, по крайней мере, пока мы в дороге. Вы точно ничего не вспомнили?

— Нет, а что со мной случилось?

— Я точно не знаю, но нашли Вас на платформе возле охраняемого Вами поста и принесли к нам в вагон.

Пока мы разговаривали, я успел рассмотреть докторшу — накрахмаленный, явно ушитый по фигуре, халат, под ним новая, с иголочки, военная форма, со шпалами в петлицах. Не понял? Форма даже не с погонами, а с петлицами? Это куда же меня занесло, куда я попал? Точно — попал! Но куда? Срочно нужна дополнительная информация, срочно! Спрашиваю у Нины:

— Нина Павловна, а какое сегодня число?

— Сегодня у нас четвёртое июля, мы уже целую неделю на войну едем…

Это что, чей-то розыгрыш? Да кому я нужен, чтобы тратить «бабки» ради шутки! Оглушенный этим известием я закрыл глаза. Вагон тут же начал крутиться вокруг моей головы, или голова вокруг вагона. Открыл глаза — стало еще хуже: стенки купе начали сдвигаться, появился шум в ушах, меня затошнило и вырвало. В попытке перевернуться на живот я едва не упал с узкой вагонной полки, но чьи-то руки не дали мне этого сделать. Окончательно выбившись из сил, я потерял сознание.

Очнулся от ощущения иглы в вене, так себе ощущение. По телу побежала горячая волна, начиная с головы и заканчивая пальцами ног и рук. Вскоре жар начал спадать, а вместе с ним стала уходить и головная боль. Я открыл глаза и увидел встревоженные лица Жанны и Нины Павловны.

— Что же Вы, больной, нас пугаете? — спросила Нина (у меня язык не поворачивается называть её Павловной, я на пятнадцать лет ее старше). Жанна из-за спины докторши показала мне кулак.

— Успокойтесь, с Вашими товарищами всё в порядке, те бандиты, что на вас напали, задержаны.

Ничего не понимаю — какие бандиты, что за товарищи?

— Вы как себя чувствуете, боец? С Вами все хорошо?

Я чуть не ляпнул «так точно», но какой-то спазм крепко сжал гортань. С трудом проглотив комок в горле, я пробормотал:

— Да все нормально, только попить дайте…

Жанна налила мне воды из графина и, словно маленького ребенка, напоила из железной кружки.

— А теперь лежите и отдыхайте! И не вздумайте больше расстраивать нас своими потерями сознания! — приказала Нина, а затем, проверив мой пульс и отдав все необходимые распоряжения Жанне, ушла.

Жанна тут же с нескрываемой заботой накинулась на меня, причитая и упрекая в безответственном отношении к своему здоровью. Я решил подыграть ей:

— Жанночка, милая, я тоже тебя люблю! Пожалуйста, не кричи на меня так громко, а то голова моя треснет, ей-богу!

Жанна сразу замолкла, прижав ладонь ко рту, и покраснела, но быстро справилась с волнением.

— Хорошо, Коль, не буду! Но с тобой точно все в порядке?

— Да, теперь мне намного лучше, не беспокойся! Ты устала — отдыхай, я все равно сейчас спать буду, — демонстративно зевнул я.

— Ладно, я пойду, а то и правда устала что-то! Но если что будет нужно, постучи в стенку и я приду! — она поправила мою подушку и, погладив по голове, вышла.