Читаем Против течения онлайн бесплатно

Родители выдали меня замуж в восемнадцать лет.

Нет-нет, моя история вполне современная, если учесть, что произошло

сие эпохальное событие…

Как раз четверть века назад.

И при этом, я ничуть не возражала.

Просто в один прекрасный день мама мне сказала:

– Юлюшка, – мое имя Юлиана, – Юлюшка, к тебе хочет посвататься один очень приличный молодой человек.

У меня сердце ёкнуло. Несмотря на то, что я училась в университете, имела много подруг, ходила с ними на дискотеки и выслушивала уйму всяких разных историй про то и про это, жизненного опыта у меня было – так, кот наплакал.

Совсем немножко, но зато получен он был в таком, я бы сказала, ударном темпе, что я с трудом устояла на ногах. После некоего приключившегося со мной события. При этом не просто приобрела горький опыт, но ещё панически испугалась, будто ребенок, впервые коснувшийся языков пламени и почувствовавший настоящую боль.

Прежде об этом – о том, что «пламя» жжётся – я знала только из рассказов моих подруг. С двумя я общалась достаточно плотно, чтобы день за днем слушать истории, приключавшиеся с ними или те, что ходили по университету на манер легенд. Они могли начинаться так: «Девчонка с факультета восточных языков влюбилась в парня из политеха. А они там вообще все бесбашенные… Инженеры, блин!..» и следовал душещипательный рассказ о том, как наивная неиспорченная девчонка поверила парню и пошла к нему на квартиру, хотя он предлагал всего лишь кофе попить, и клялся-божился, что пальцем её не тронет…

Уже то, что до первого курса института многие девушки успевали пройти суровую школу жизни, а я только открывала свои прекрасные глаза, говорило о моем крайнем инфантилизме, но я не видела в этом ничего плохого. Скорее всего, я просто не хотела взрослеть. Как пресловутый Питер Пенн. Я понимала, что во взрослом мире совсем другой лес и совсем другая плата за прогулки по нему.

Поначалу судьба меня хранила. Согласитесь, одно дело слушать рассказы, ахать и вздрагивать, и совсем другое – испытать что-то взрослое самой. Я не попадала в дурные компании, мне никто не предлагал попробовать наркотики, и никто из мужчин не пытался применить ко мне силу.

Но вечно так продолжаться не могло…

Я потянулась за расческой и взглянула на фотографию юной девушки, стоявшей в обнимку с тоненькой березкой – именно так, по замыслу одной из моих подруг, должна была выглядеть сама невинность. Чистая как березка и с доверчивостью во взоре. Юлиана Ивашова, восемнадцать лет. Кстати, именно с этой моей фотографии у однокурсницы Лилии началась карьера фотографа, а моё фото напечатали на обложке журнала «Женщина в современном мире».

Для современников это звучит смешно. Может даже, сейчас трудно найти столь наивную девушку в период совершеннолетия. А тогда, двадцать пять лет назад, они ещё встречались.

Для бродящих вокруг таких овечек опытных волчищ, наверное, было весьма заманчиво подкрадываться к ним поближе, потому и сами волчищи были снабжены хитроумными наборами всякой десантной маскировки, принимаемой доверчивыми девушками за белый камзол принца. Чтобы соблазнить понравившуюся овечку, волк должен был предпринимать немало усилий.

Думаю, сейчас нет в этом необходимости. Имеется в виду, в долгом ухаживании…Сейчас, и сами девушки посмеиваются, рассказывают, мол, те, которые ждут принца на белом коне, получили сообщение: конь сдох, иду пешком…

Неужели ТОТ случай так меня напугал? Я больше не хотела рисковать, подозревая, что юная девушка чересчур уязвима, чтобы чувствовать себя свободной от жестокостей мира. Тогда я себе в этом не признавалась. И потому стала убеждать себя, что здорово обскачу своих подруг, выйдя замуж. Ведь никому из них пока никто не делал предложения, а мне, выходит, уже сделали!

Этой эйфорией я чуть ли не захлебывалась: выйду замуж! И буду защищена ото всяких напастей. Муж – это каменная стена, что-то вроде великой китайской стены, за которой меня не достанет неприятель! В серой маскировочной шкуре.

И нисколько не удивлялась тому, что якобы со всех сторон положительный молодой человек вдруг захотел ко мне посвататься. Он меня где-то увидел? Что-то обо мне хорошее услышал? Но от кого? И почему не подошел ко мне сам, а пользуется таким первобытным способом? Ещё бы сваху прислал!

Выйти за него замуж… Я не задумывалась, как это действо выглядит: вот так взять и круто изменить свою жизнь. Наоборот душа моя прямо пела: это здорово! Это здорово! Это очень, очень хорошо!

А чего хорошего-то? Мне предлагали мужа, который тоже чего-то побаивался. Ошибиться, например, выбрать в жёны «не ту», и через друзей своих родителей узнавал, где растёт-цветёт для него девушка, полная всяческих добродетелей? Чтобы наверняка.

Если разобраться, не так уж в душе моей было благообразно и радостно, там внутри меня некоторое время всё-таки жил, шевелился и ворочался червячок-вопрос, – он ощущался материальным и очень неудобным, и на него я старалась не отвечать: так ли нужно мне это? Может, всё-таки самой попробовать?

Потом я задавила этого червяка тем самым наигранным оптимизмом: конечно, нужно! Это как раз то, что мне необходимо, то, что меня спасёт… От кого? Да от самой себя. От жизни, полной опасностей для невинной девушки.

И вообще, найти выход в супружестве я думала гораздо раньше, чем родители предложили мне это. После того испугавшего меня случая вначале я подумала, вот он выход: муж! А потом принялась себя убеждать, что и замужем меня может ждать всё, что угодно, так что, скорее всего, я никогда не соглашусь на брак. Такая вот я противоречивая!

Большинство окружавших меня девушек казались мне намного красивее, стройнее и вообще интереснее, чем я. Но они жили себе поживали и ни о чем не беспокоились. Меня же мой страх заставил суетиться. И оправдание у меня теперь было железобетонное: зато ни к кому из них ещё не сватались.

Благодаря сватовству выходило, что я лучше всех остальных красавиц, потому что ни у кого из моих знакомых девушек никто не просил руки и сердца через родителей. Это же романтично. Как в прошлом веке!

Понятия не имея, что за человек мой жених, и сколько ему лет, я уже была согласна совершить с ним волшебное действо под названием замужество. Оно было так кстати, именно его мне не хватало. Как мне казалось…

Почему я ничего не разузнавала о будущем муже? Потому, что была уверена: мои родители и без меня всё о нём уже знают. Иначе моя мама так бы не возбудилась. Я даже мысленно передразнила ее: «Юлюшка, к тебе хочет посвататься…» Слово-то какое – посвататься!

Может, ей обо всем рассказала одна из подруг? В смысле, кто таков мой предполагаемый жених. В то время у нас не было не то, что детективных агентств, а даже агентств брачных. По крайней мере, мы о таких не знали. Всё происходило как-то само собой: молодые люди знакомились, встречались, семьи образовывались…

Мой жених наверняка был из хорошей семьи. Внешностью тоже неплох. Хотя мама любила повторять, что для мужчины внешность – не главное. Но уж за явного урода она бы никогда меня выдавать не стала. Сейчас вспоминаю и смеюсь, каким образом я сама себя успокаивала!

Родители всегда знали, что для меня лучше, и я с ними не спорила, потому что их диктат ничего во мне не ломал. Они знали, чего я люблю, чего не люблю, и принимали как должное, что у людей разные вкусы. Мне ничего не пытались навязать против воли, вот почему я им верила.

Конечно, папа с мамой не могли полностью защитить меня от внешнего мира, не подстелили соломки на пути, где я делала первые самостоятельные шаги. Я чуть было не расшиблась, поскользнувшись на скользком льду обманчивых представлений… Такая юная, чистая, доверчивая, я не была готова сражаться с сильным полом, а уж тем более побеждать в этом сражении.

Мои умные и заботливые родители! Им тоже повезло с дочерью. Я знала, что никто бы из моих подруг на свадьбу неизвестно с кем не согласился. Они стали бы утверждать, что сами способны позаботиться о себе. Стали бы ссориться с родными, спорить, чего-то там требовать. Ждать… любви!

Но это так глупо, думала я, ведь родители меня содержали. Покупали одежду, давали деньги на карманные расходы. Я просто не имела права ссориться с ними. Да и зачем? После свадьбы они и так теряли право руководить моей дальнейшей жизнью. Тогда чего бы мне портить с ними отношения и чего-то там доказывать, когда нам вместе жить осталось – всего ничего? Ведь, и в этом я тоже не сомневалась, у жениха наверняка есть своё жильё. Или у его родителей достаточно большой дом, чтобы молодая семья жила в нём, никого не стесняя и имея возможность уединиться.

Я ничуть не кокетничала. В отличие от своих сверстников вполне понимая, что по жизни я пока – никто. Так, лягушачий головастик. Но через четыре года мне предстояло закончить институт – кстати, как сообщила мама, мой будущий муж не возражал против того, чтобы дать мне время, получить высшее образование и не заговаривать о детях в ближайшие четыре года. По-моему, только за это его стоило уважать. Как и родители, он не требовал от меня ничего особенного. Никаких жертв.

Между прочим, мои знакомые девчонки, – я близко приятельствовала с двоими, – вскоре после меня вышли замуж по своему выбору и столкнулись с такими проявлениями мужской натуры, что хоть волком вой. Один потребовал, чтобы жена бросила институт.

– Мне вовсе не нужна жена с высшим образованием!

Другой настаивал, чтобы жена непременно сидела дома и не шлялась по всяким там работам.

Мне рассказывали, что встречались и такие, которые не давали денег на домашние расходы. То есть, жена вынуждена была не только работать, но и одна содержать семью. Просить у мужа можно было лишь на большие покупки вроде телевизора или холодильника. Для этого следовало поехать вместе с ним в магазин, где мужчина сам платил за покупку, а жене лишь позволял эту покупку до дома сопровождать.

Случались такие, что деньги таки давали, но требовали отчета за каждый рубль.

Кто-то запрещал посещать своих родителей, кроме как в особо оговоренные дни… Кто-то запрещал встречаться с подругами…

Как сейчас модно говорить: у каждого в голове свои тараканы.

Чуть раньше это звучало так: у него (у неё) пуля в голове.

Ещё раньше – крыша едет, или крышу сносит, или крыша течёт… Что кому в голову взбредёт.

Так вот, моему мужу ничего этакого в голову не взбредало. То есть, все его требования показались мне усредненными. Без затей. Наверное, поэтому спустя двадцать пять лет мы с Иваном не только не разошлись, а, кажется, ещё больше сроднились, подходя рука об руку к своему семейному празднику – серебряной свадьбе.

Двадцать пять лет назад мне казалось, что моя жизнь делает рывок вперёд. Перед тем я уже сравнительно долго топталась на месте. Многое из жизни взрослых мне было нельзя, между тем, как по нашим законам я уже была совершеннолетней.

Тут я верила маме. Те девчонки, что не слушали родителей, влипали в такие неприятности, что я просто диву давалась: почему у них не срабатывает обычный инстинкт самосохранения?

Встречались с кем попало. Позволяли совершенно недостойным парням руководить своей жизнью. Например, позволяли им решать, что их девушке нужно делать, а чего не нужно. А точнее, что нужно им.

Быть в руках парней безвольной игрушкой. Заниматься сексом, даже когда тебе не хочется, пить и курить без необходимости. Употреблять наркотики якобы потому, что в жизни всё нужно попробовать. И вовсе не потому, что тебе этого хочется, а потому, что так хочет парень, который, может, недостоин тебе ноги целовать!

Надо учиться у природы. Да что там, даже заводы, которые разводят рыб – что-то меня всё тянет на водную фауну! – не выпускают мальков в открытые водоемы, пока те не дорастут до определенного возраста. Иначе, их просто сожрут другие взрослые рыбы. А молодые люди считают, будто и сами всё знают. Зачем же заранее ломать себе жизнь, не укрепившись вначале морально и материально. Или, продолжая аналогии с рыбьими мальками, отрастить себе достаточно крепкие плавники…

Судя по фотографиям, я в то время была прехорошенькой. Но вместо того, чтобы радоваться этому дару природы я, как и некоторые другие девчонки, занималась тем, что выискивала в себе недостатки: то излишне пухлую нижнюю губу, то чересчур пышный бюст.

Надо же, тогда многие этого стеснялись, а нынешние девчонки такими достоинствами гордятся и всячески демонстрируют. Да что там демонстрируют, делают пластические операции по увеличению… В общем, как я теперь понимаю, большинство из нас не учили, знать себе цену, и понимать, что такое настоящая гордость. Да и знают ли нынешние девушки эту цену сегодня – не в рублях, я имею в виду, а в неких душевных единицах…

«Судьба Евгения хранила: сперва мадам за ним ходила, потом мосье её сменил…» Я могла бы цитировать «Евгения Онегина» наизусть, мне больше всех других дисциплин нравилась литература. Потому и в университет я поступила на факультет зарубежной литературы, чуть ли не с детства о том мечтая.

Так вот, эта судьба хранила меня, хранила, да и в одиннадцатом классе преподнесла сюрприз: заставила влюбиться в одноклассника по кличке Джордж. Так звали самого красивого мальчика в классе.

На самом деле по паспорту он был Георгий Успенский. Но кличка Джордж ему шла. Несмотря на то, что наша школа располагалась на рабочей окраине города, и никто из родителей школьников особенно не выделялся своей обеспеченностью, Джордж получил свою кличку именно потому, что одежда на нём всегда была импортной, гораздо лучше, чем у других одноклассников. Во всяком случае, моднее. Если остальные мальчишки считали верхом элегантности польские джинсы, у Джорджа они были не английские, так американские.

И в отличие от меня литературу он не терпел. Скорее всего потому и вечно вступал в конфронтацию с учительницей литературы. Именно для неё он громко врал, что один его дядя – известный писатель, живет в Москве, а другой переехал в Америку и зовет племянника к себе на постоянное жительство. Наверное, ещё и отсюда пошло: Джордж. Из-за американского дяди. Которого, возможно, и не было. Как проверить?

Почему я вообще вспомнила Джорджа? Потому, что он был первым парнем, к которому я пошла на свидание, и с которым впервые поцеловалась. Но также именно с него всё и началось.

Джордж первым внёс свою лепту в тот, поселившийся в моей душе страх, что я слишком неподготовлена к взрослой жизни, и не смогу противостоять злу в лице представителей сильного пола, которые станут меня домогаться. К тому же, я чётко понимала, что он – вовсе не тот человек, за спину которого мне хотелось бы спрятаться.

Через некоторое время мы с Джорджем стали дружить. Официально. То есть, ему позволялось, решать, танцевать мне или нет с кем-нибудь, кроме него. Сидеть рядом за столом на наших классных вечеринках. И при всех класть руку мне на плечо. По-кошачьи значит, метить территорию.

Я не возражала. Это был мой парень, и поэтому кое-что ему позволялось.

Но главное, мы постоянно с ним ругались. Просто дня не проходило.

Джордж никак не мог понять, почему на людях ему предъявлять своё право на меня можно, а наедине – нельзя?

Он так и спрашивал:

– Почему?

– Потому! – только и могла произнести я.