Читаем Против силы ветра онлайн бесплатно

Первое же плавание заставило его подумать о том, что оно же может стать и последним. Его отец всегда говорил, что море — это как непостоянная возлюбленная, которую нельзя воспринимать легкомысленно, и ни один моряк не вздохнет с облегчением, как это сделали его приятели, пока не будет уверен, что опасность позади, и что через пару часов огромная река приведет их в порт живыми и невредимыми.

Вздыхая, он вытянул пальцы, пытаясь их размять, чтобы снова взяться за рукояти. Почему он чувствует себя так неспокойно? Откуда взялось это предчувствие, сжимающее нутро с тех пор, как он открыл глаза этим утром? Казалось, кто-то нашептывает ему на ухо, что все они слишком много грешили в этой жизни, и худшее еще впереди.

Он с трудом узнавал свои собственные руки, лежащие на штурвале. Они казались слишком маленькими для подобной работы и слишком большими для парня, покинувшего родной дом лишь пару месяцев назад. «Рано или поздно ты привыкнешь, — сказал ему Смит, старый рулевой, который время от времени приходил ему помочь. — Все мы боялись, когда впервые выпадало взять на себя контроль над этой бестией».

«Бестия». Именно так он и сказал. Миролюбиво мурлыкающий в его руках монстр, который всего несколько часов назад с яростным ревом скакал по волнам Мексиканского залива. Солнце давно село над корпусом и деревянными обломками, оставленными позади во время дрейфа, и ночь была черной, словно грех. Паруса словно привидения бились над их головами, покачиваясь от дуновения бриза, который заставлял скрипеть мачту и доносил до экипажа запах болот.

«Запах родного дома». Молодой человек спрашивал у себя, сможет ли он когда-нибудь назвать город, куда они направлялись, родным домом. Он все бы отдал, чтобы пребывать в том же отличном расположении духа, как и остальные моряки, болтающие на полуюте[3], убивая последние часы дежурства игрой в карты и выпивкой.

— Настоящая мулатка, но такая светлая, что при свете свечей ее можно принять за только что прибывшую из Европы голубку. Меня не удивляет, что она так популярна… — сказал один из парней.

— Кажется, Дейву так не терпится сойти на берег, что если мы не удержим его, он прыгнет в воду, как только покажутся огни Нового Орлеана, — прокомментировал другой, вызвав громовой смех приятелей. — Твоя подружка тебя дождется, даже если мы прибудем чуть позже. Если ты, конечно, не явишься домой с пустыми руками.

Молодой человек обернулся, не отпуская штурвал, чтобы взглянуть на сидящих на палубе моряков. В центре они поставили подсвечник, в свете которого их лица словно плыли в оранжевом отблеске. Остальную часть брига освещали лишь звезды.

— Проклятье, мы столько говорим о женщинах, что хоть святых выноси, — запротестовал мужчина, сдававший карты. — Мы выбрали худшую ночь, чтобы делать ставки. Сейчас у нас в головах осталась только одна мысль.

— Еще бы, — ответил Дейв. — Еще неделя взаперти и я влюблюсь в Смита.

— Не смущай парня, — предупредил его старый рулевой, и смешки стали еще громче. Даже тот, о ком шла речь слегка улыбнулся. — Не обращай на них внимания, сегодня у всех нас слишком взыграла кровь.

Ворча сквозь зубы, старик оперся об палубу и попытался встать. Хруст суставов всегда напоминал ему скрип мачты.

— Чарли, с тобой все в порядке? — спросил он, приближаясь к штурвалу.

— Разумеется, — слегка удивленно ответил юноша. — Почему вы спрашиваете?

— Ну, мы тут уже два часа болтаем всякие глупости, а ты за все это время едва улыбнулся пару раз. Странно, что ты такой мрачный именно сейчас, когда мы возвращаемся домой…

Парень помолчал немного.

— Ты сам это сказал, — ответил он с акцентом, который всегда выдавал его в минуты волнения. — Некоторые из нас не могут считать это место своим домом.

Послышался шум шагов со стороны лестницы на корме, и показалась приземистая фигура капитана. Моряки умолкли, пока тот не прошел мимо, скрывшись в ночной тьме.

— В эту ночь ощущается что-то темное, причем я вовсе не имею ввиду небо, — вдруг сказал юноша вполголоса. Присмотревшись, Смит увидел насколько тот бледен. — Мы не раз плавали в новолуние, но сегодня все кажется иным… словно вокруг нас есть что-то странное. Я думаю об этом с тех пор, как мы идем по Миссисипи, но не решался рассказать вам об этом. Я знаю, что вы думаете о дурных предчув…

Прежде, чем он закончил говорить, судно тряхнуло так, что задрожала вся оснастка, а едва поднявшихся на ноги моряков снова швырнуло на палубу. Молодой человек чуть не потерял равновесие, вцепившись в штурвал, в то время как Смит, изрыгая проклятия, ухватился за руку приятеля.

— Святые угодники, что, черт побери, это было?

— Не знаю, — пробормотал Чарли, его руки дрожали. — Возможно, это всего лишь обломки затонувшего судна. Как те, которые только что остались позади.

— В этой части Миссисипи нет никаких затонувших кораблей, — воскликнул Дейв с противоположной стороны. Он тоже был бледен. — И эта встряска совсем не похожа на столкновение. Мачты мотало так, словно они вот-вот обрушатся!

— Что все это значит? — услышали они рев капитана. До них снова донесся звук его шагов. — Разве не вы на вахте этой ночью? Как такое возможно, что вы не заметили, как…

Новый грохот поглотил его слова, на этот раз столь интенсивный, что не было слышно криков матросов. Обшивка корабля заскрипела так, словно кто-то хотел разнести ее в щепки, а паруса грозились сорваться.

У парня чуть сердце не остановилось, когда он посмотрел через плечо капитана и понял, что происходит. Звезды скрылись за внезапно набежавшими тучами, а ветер поднял на реке такие волны, словно они все еще были в Мексиканском заливе. Мощное течение бросало корабль из стороны в сторону, заставляя его подпрыгивать на волнах будто вставшего на дыбы жеребца. Все происходящее не поддавалось никакому объяснению. Минуту назад все было спокойно и единственное, что приводило в движение паруса — легкий речной бриз. Как мог разразиться такой мощный шторм, если они находились даже не в открытом море?

— Боже мой! — снова закричал Смит, когда первая волна обрушилась на нос корабля, почти полностью затопив палубу. Неожиданно бриг накренился на одну сторону, и моряки поспешили ухватиться за оснастку[4], чтобы не упасть в воду. — Перед нами открываются врата в преисподнюю, чтобы заставить нас платить за наши грехи!

— Это мы еще посмотрим, — рыкнул капитан. — Мы всего в нескольких минутах от Нового Орлеана, и даже если эту посудину разнесет в щепки, даже если нам придется добираться вплавь…

Он умолк, когда по другую сторону судна, прямо над полузатопленной носовой частью, показалась новая волна, слишком высокая, чтобы можно было на нее подняться. Парализованные ужасом они смотрели, как водяная стена растет в высоту, заслоняя горизонт, и надвигается прямо на бриг.

— Все на штриборт[5]! Право руля! — проорал капитан. Чарли поспешил подчиниться приказу, его руки дрожали так, что он сам удивлялся, что до сих пор удерживал штурвал. На большее времени не хватило. Как раз тогда, когда корабль начал поворачивать, огромная волна превратилась в водопад, который смывал все на своем пути.

Послышались крики где-то между мачтой и фок-мачтой[6], и три человека исчезли за штрибортом. Смит поскуливал, а Чарли изо всех сил зажмурил глаза и бормотал все известные ему молитвы, чтобы проснуться и убедиться, что все это лишь страшный сон. Но, к сожалению, происходящее было слишком похоже на правду: хлещущая по лицу вода, безумная качка, проклятия капитана. Посреди обезумевшей водной стихии, он вдруг вспомнил об отце и младшем брате, и о том, как обняла его мать, когда он уходил из дома с узелком на плече.

Чарли показалось, что капитан снова что-то прокричал, но на этот раз он ничего не расслышал. Водной стихии оказалось мало снести все с поверхности корабля, она решила пробраться в корпус, и теперь из внутренностей брига раздавался ни с чем не сравнимый рокот воды, который недвусмысленно заявлял о происходящем. Этот звук приговаривал к смерти, и все об этом знали.

Смит был прав — преисподняя нараспашку открыла перед ними свои врата.

Александр Куиллс не раз слышал о том, что история всегда повторяется, но до сих пор верил в судьбу не больше, чем любой почти сорокалетний мужчина верит в волшебные сказки. Он был ученым и всегда придерживался научных фактов; в его уме не было места для суеверий, и когда он начинал исследование какого-нибудь сверхъестественного феномена, то делал это наиболее прагматичным способом. Случайности для него были лишь некими совпадениями, не стоящими внимания… Во всяком случае, он так считал до того момента, как, вернувшись домой, в Оксфорд, он снова не увидел письмо от незнакомца, которое перевернуло с ног на голову не только его вселенную, но и всех окружающих его людей.

Стоял солнечный майский день и в Кодуэллс Касл царил удивительный покой, учитывая количество народу, жившего под его крышей. Племянница Александра, Вероника, добыла билеты в театр и увела с собой Оливера Сандерса и его жену Эйлиш, друзей семьи, которые вот уже два года жили в доме Куиллсов. В доме слышался лишь голос экономки, сплетничающей в комнатах для прислуги с новой кухаркой Мод. «Поверить не могу, что в кои-то веки мое королевство полностью в моем распоряжении, — довольно вздохнув, подумал Александр. Он снял шляпу и провел руками по слегка тронутым сединой светло-каштановым волосам. — Наверняка, вскоре здесь снова будет настоящий курятник, так что стоит насладиться мгновениями покоя».

Насвистывая оперную арию, он направился в гостиную на первом этаже, чтобы немного выпить и расслабиться. Комната с огромными окнами, выходящими на реку Исис[7], теперь казалась гораздо меньше из-за стоявшей в углу арфы Эйлиш. Рядом с ней Александр поставил на лакированный столик граммофон, который ему подарили Оливер и Эйлиш на прошлое Рождество. Он немного поискал среди пластинок, взял недавно приобретенную запись «Летучего голландца»[8] в исполнении Берлинской филармонии и приготовился получать удовольствие.

Он обожал Вагнера[9] почти так же, как и его жена Беатрис. С течением времени он так и не смог смириться с болью от ее утраты пять лет назад, но Александр привык с этим жить. Теперь эта грусть стала словно неотъемлемой частью его существования, как, например, дыхание. Он собрался взять ближайшую к нему бутылку бренди, но увидел на столе гору писем, оставленную экономкой. Все они были адресованы редакции «Сонных шпилей», посвященной новым наукам газеты, которую он издавал вместе с друзьями Оливером и Лайнелом.

Вскрывая конверт, он с улыбкой вспомнил, как безобидное на первый взгляд послание, подписанной Лизой Спиллэйн, привело их на ирландское побережье. Никто даже представить себе не мог, как изменит их жизни поездка в небольшое поселение Киркёрлинг для расследования смерти, связанной с обитавшей в местном замке банши. Особенно это коснулось Оливера, который вернулся в Оксфорд с супругой и новым сюжетом. Тем не менее, на этот раз Александр не находил в своей корреспонденции ничего похожего на ирландскую историю, пока не вскрыл маленький конверт с Эдинбургскими марками, привлекший внимание своим потрепанным видом. А вот что его действительно удивило, так это не содержимое письма, а высокомерный тон, в котором оно было написано.