Читаем Просыпаемся мы онлайн бесплатно

Посвящается Елене Викторовне Вареновой

Саньке снились странные сны. Не страшные, а именно странные. Тягучие и липкие, как карамель. Проснувшись, Санька весь день не мог избавиться от чувства неясной тревоги. Но что именно тревожило, почему – он не понимал. Даже сквозь сон Санька чувствовал, что эти сны какие-то не такие. Но что в них было не так – объяснить невозможно.

Сны были простые и однообразные: вода, много воды, и человек в грязной одежде. Человек смутно напоминал кого-то, но кого – Санька никак не мог вспомнить. С каждым разом сон становился чуть длиннее, открывая Саньке новые подробности. Как кино с продолжением.

Однажды Санька понял – это море. Вода без берегов. В другом сне догадался, что замызганная одежда на человеке, который ему снился, – это военная форма. Потом разглядел, что закопчённое, усталое лицо вовсе не старое – боец улыбнулся и Санька увидел, что это совсем ещё молодой парень. Просто место, в котором он находился, очень тускло освещено, а сам парень измучен.

Саньку беспокоило, что с ним творятся такие непонятные дела. Но сны были завораживающе сильные, и Санька с нетерпением ждал, что ему покажут в следующий раз. А потом он услышал.

Боец позвал его: «Саня!». Шёпотом, тихо-тихо, одними губами: «Саня, помоги!». Санька подскочил на кровати. Сердце бешено колотилось. Человек там, во сне, обращался к Саньке, звал его по имени. «Откуда он знает, как меня зовут? – лихорадочно соображал Санька. – Бред какой-то!».

Санька принял ледяной душ, растёрся жёстким полотенцем, поел. Но и после завтрака тоненькая иголочка покалывала Санькину душу. Было жутковато – а вдруг он сошёл с ума? И никому не расскажешь. И в то же время нестерпимо хотелось помочь. Просит ведь человек. Ну и что, что из сна. Ведь именно его просит!

На улице Саньку окликнул одноклассник: «Сань!» – а он на секунду увидел того человека из сна. Санька моргнул. Нет, это Лёнька Бобров его зовёт. Физику списать просит. Боброву не откажешь, он каратист.

По вечерам Санька стал торопиться доделать уроки, чтобы быстрее лечь спать. Мать радовалась, а он волновался – увидит сегодня или нет?

Потом они познакомились. Боец улыбнулся и сказал: «Здравствуй, Саня!». «А вы… кто?» – набрался смелости Санька. Парень вроде удивился чему-то, а потом ответил: «Ваня». «Какой Ваня?» – опешил Санька. «Иванов. Оба мы с тобою Ивановы». Он сказал это так грустно, что Саньке стало не по себе.

Он проснулся на рассвете и долго ждал, пока встанет мать. На кухне, как бы между прочим, Санька спросил:

– Мам, а у нас в семье есть Ваня?

– Какой ещё Ваня? – не поняла мать. Она опаздывала на работу, а яичница, как назло, подгорела.

– Иванов, – промямлил Санька, чувствуя себя глупо.

– Нет, – отрезала мать.

– А может, ты его не знаешь? – настаивал Санька.

– Если я кого-то не знаю, значит, он не из нашей семьи. В своей семье я, слава богу, всех знаю!

Мать подвинула ему завтрак и, сердитая, убежала на работу.

А Санька пошёл в школу. Там о снах размышлять некогда. В школе у Саньки одна мысль: «Как дожить до конца уроков?». Школа, она как минное поле – на секунду внимание ослабишь и сразу нарвёшься на неприятности. То физичка, то математичка, то англичанка, то Бобров с компанией порядки свои навязывает, то девчонки свои интриги плетут.

Конечно, есть такие люди, которые вообще не замечают ни физичку, ни Боброва, ни интриги. Вон, Вовка-ботан живёт себе в своём параллельном мире, как будто его нет в классе и класса для него нет.

А Санька так не умеет. Саньке приходится приспосабливаться. Все силы на это уходят. Поэтому после школы он отлёживается, а мать это бесит – думает, что он бездельничает.

Но сегодня она довольна и лежание на диване ему прощает. Сегодня пятница, завтра выходные начнутся и можно пока не думать о понедельнике. Мать гремит у плиты и напевает, а это значит, что она в самом лучшем настроении. Наверное, на работе хвалили.

«Сань! – кричит она из кухни. – Сань, слышь, что скажу!». Приходится вставать и плестись в кухню. «Санечка! – это она явно подлизывается. – А ты чего утром спрашивал про какого-то Ваню? В школе задали?». Санька кивает. Ну, не объяснять же. «Сань, а ты бы у бабушки спросил, а? – предлагает мать. – Заодно варенье принесёшь из погреба. Я тесто поставила на пирожки». Санька вздыхает и идёт обуваться.

На лестнице он сталкивается с отцом – тот вернулся с работы.

– О, Санёк, а ты куда?

– К бабушке, – бурчит Санька.

– Меня подожди. Вместе пойдём.

Отец не просит, он приказывает. Приходится ждать. Наконец он выходит в полной боевой готовности – с ведром, в котором лежат сетки-авоськи и тряпичные варежки. Санька эти хозяйственные походы ненавидит. Не дай бог одноклассники заметят, засмеют же.

– Молодчина, Санёк, что бабуле помочь собрался, – хвалит отец. – Сейчас мы с тобой в четыре руки быстренько.

– Чего в четыре руки?

– Погреб почистим. Один бы я не справился. А с тобой мы живо там порядок наведём.

– Может, завтра? – уныло тянет Санька.

– Завтра нельзя. Бабуле ждать надоест, она сама убираться полезет. А в её возрасте это уже опасно.

Дошли до бабушкиного дома. Как Санька и боялся, во дворе сидела компания из его школы. Нет, ну до чего обидно. Мало того, что у его семьи нет ничего такого, чем можно гордиться – ни джипа, ни шмоток, так ещё и в такие дурацкие ситуации попадает постоянно.

Вот сейчас, с этим ведром оцинкованным и отцом, который даже от мазута не отмылся после работы, Санька становился посмешищем всего класса и понимал это. А ему ещё погреб чистить у них на глазах. Может, у бабушки отсидеться? Сделать вид, что ему плохо стало? Санька зашёл в подъезд с твёрдым намерением спрятаться за стенами бабушкиной квартиры.

Бабушка, как всегда, кинулась обниматься и причитать, как быстро дети растут. А чего он там вырос за два дня? Она же к ним позавчера приходила. Начала угощать, как обычно. Но отец отказался: «Попьём, когда из погреба возвратимся. А то после чая работать тяжелее». Ну вот, пора. Санька только начал вполне правдоподобно зеленеть и сползать по стенке, как в дверь позвонили. Вовка ввалился в крошечный коридорчик и жизнерадостно загорланил.

– А я смотрю – ты идёшь. В погреб, что ли? Давай помогу.

Санька подавал ему знаки глазами, выталкивал на площадку, но Вовка не замечал. Санька прошипел:

– Там наши тусуются.

– Кто? – не понял Вовка.

– Ну, Бобров там, Снежкова…

– Да какие ж они наши? – изумился Вовка. – Верховный гоблин со товарищи. Пойдём! Варенья-то дашь попробовать?

Саньке пришлось пойти. Он старался не выглядывать из погреба и делать всю работу внутри, а Вовка пусть бегает с ведром на помойку, если ему охота. Отец был доволен и всё повторял, какой у него помощник вырос. Санька морщился, но в глубине души ему было приятно.

Когда уборка закончилась, они набрали банок с вареньями и пошли к бабушке. Она усадила их пить чай за уже накрытый стол и расспрашивала отца про погреб. Саньку это всегда коробило. Что за мелочные интересы у родителей, всё какое-то бытовое, некрасивое. Полное отсутствие романтики. Он дождался паузы в разговоре и спросил:

– Ба, ты не знаешь, у нас в семье есть Ваня?

– Какой Ваня? – вздрогнула бабушка.

– Да хоть какой-нибудь. Иванов, – пожал плечами Санька.

Бабушка побелела. Руки её задрожали, чашка выбивала дробь о блюдце.

– Мам, ты чего? – испугался отец. – Валидолу?

Бабушка не отрывала взгляд от Саньки, который уже и сам был не рад, что спросил. Он понял, что Ваня у них в семье есть. И что с ним связана какая-то история. И он, Санька, эту историю нечаянно напомнил. И теперь придётся самому её узнать. А он прекрасно жил себе, не зная никаких позабытых историй. И кто его за язык тянул?

– Саша, а почему ты спрашиваешь? – бабушка точно привидение увидала.

– Так, просто. Интересно, есть ли у нас в родне Ваня Иванов, – ответил Санька, не поднимая глаз.

– Ты что-то о нём знаешь? – бабушка замерла.

– Да… – Санька замялся. Про сны рассказать – засмеют. – Нет. Значит, нет у нас в семье Вани Иванова? – наигранно переспросил он.

– Нет. Уже… – прошептала бабушка.

– А был? – поразился отец. – Что-то я не знаю такого.

– Был, – произнесла бабушка с усилием. – Твой дед.

Отец присвистнул.

– Вот-те на-те! Всю жизнь жил, а, оказывается, деда своего не знаю.

Он выглядел до того обескураженным, что Саньке стало его жалко.

– Это по отцовской, что ли, линии? А Пётр Данилович мне тогда кто?

– Дед, – выдохнула бабушка. – Но он на твоей бабушке женился, когда твой папа уже в школу пошёл. Он твой дед, он тебя вырастил. Он и фамилию бабушкину взял.

Вовка ёрзал за столом. Неловко оказаться в эпицентре семейного землетрясения, а к этому, похоже, всё идёт. Вовка встал.

– Пойду я. Мне алгебру ещё учить.

Хорошо, что он ушёл. Разговор получался непростой. Бабушка волновалась так, будто Санька раскопал какую-то страшную тайну. А в чём тайна-то? Мало ли кого отчимы вырастили. Да половину человечества.

– Мам, а ты его помнишь? – спросил отец.

– Как я могу его помнить? Он на войну ушёл, когда твоему папе три месяца было, а познакомились мы в институте.

– Дед… погиб? – отец достал таблетку валидола и для себя.

– Пропал. Жена ждала. А потом перестала о нём говорить, чтобы прошлое не ворошить. Чего ребёнку лишний раз напоминать… – Бабушка всхлипнула. – Саша, откуда ты о нём узнал? Скажи нам, что с ним случилось?

Санька растерялся. Взрослые почему-то считают, что ему известно больше, чем им. Но он сам первый раз слышит об этом Ване. Прадедушке Ване. Как то есть прадедушке?! Боец из снов был совсем молодой, лет двадцати. Чушь какая!

– Ба, а фотография его есть?

Бабушка рассеянно взглянула на шкафы.

– Не знаю, Сашенька. Я поищу.

Чай допили молча.

По дороге домой Санька нёс авоськи, и сейчас его не волновало, как посмотрят на него знакомые. Тяжёлые сетки с банками варенья врезались в ладони плетёными ручками, но Санька этого не замечал. Понять бы, что с ним происходит?

Что-то странное вошло в его жизнь с этими снами, и это странное теперь управляет его жизнью. Санька был и напуган, и заинтересован. Хотелось скорее уснуть, чтобы узнать у человека из сна, тот ли он Ваня, о котором говорила бабушка. Дома Санька быстро переоделся и нырнул в постель.

– Санечка, – мать заглянула в комнату. – Ты не заболел? Ужинать будешь?

– У-у, – промычал Санька и укрылся с головой.

Мать осторожно прикрыла дверь, но Саньке было слышно, как она звякает чем-то в кухне. Отца кормит. Санька зажмурил глаза, но сон не шёл. Он слышал, как разговаривали родители, как голосил телевизор, как наступила тишина, которую изредка нарушал скрип пола. Отец ходил на кухню. Тоже уснуть не может. «Уснёшь тут, когда бог знает что происходит», – подумал Санька. И провалился в сон.

Сегодня вода золотилась на солнце, скала нависала над морем и люди – Санька заметил, что кроме Вани здесь ещё очень много людей – напряжённо вглядывались в горизонт. Санька еле уловил, как Ваня тихо произнёс: «Транспорт ждут». «Какой транспорт?» – оторопел Санька. «Известно, какой, – вздохнул Ваня. – Домой хотят. Жить хотят». «А ты?» – испугался Санька. «И я хочу. Ой, Саня, так жить хочется!» – Ваня криво усмехнулся.

Саньке стало жутко. Он поспешно спросил: «Ваня… Иван! А ты мой прадед?». И сам смутился глупости сказанного. Ваня засмеялся. «Выходит, Саня, что так». Вдруг заухало, загрохотало. «Где ты? – прокричал Санька. – Как тебе помочь?». Небо потемнело, уши резал противный звук скрежещущих по скале пуль. Прямо рядом с ними. Страшно близко. «Где ж мне быть? – удивился Ваня. – На тридцать пятой. Найди…».

Всё завыло, потом смолкло. Санька видел, как коршунами налетают самолёты, как краснеет вода в море, как Ваня, не обращая на него внимания, тащит на себе куда-то вниз раненого солдата. Но всё это происходило уже в абсолютной, звенящей тишине.

Санька проснулся от того, что мама трясла его за плечо. Он сел на кровати. Мама раскрывала рот, но слов не было слышно. Появился в дверях отец, покачал головой. Мама трогала Санькин лоб, смотрела его горло, плакала. И всё это – беззвучно. Отец положил на кровать Санькины вещи, и Санька понял, что надо одеваться. Он оделся, родители вывели его из квартиры за руку, как маленького, и повезли куда-то. В больницу.

Уставшая медсестра что-то записывала с маминых слов. Саньке подумалось, что его жизнь стала похожа на телевизор с выключенным звуком. Медсестра всполошилась, убежала и вернулась с бригадой таких же замученных врачей. «Чего это они все такие сонные?» – Санька глянул в окно. Чернота. Значит, ещё ночь.

Он позволял себя сгибать, ощупывать, стучать молоточком, слушать пульс. Врачи заинтересованно разглядывали его, как редкое животное, звонили по телефону и, видимо, зачитывали кому-то записи дежурной сестры о нём, Саньке. Ну и пусть. Пусть делают что хотят. Саньке всё равно. Он послушно выпил жидкость в стаканчике, не почувствовав ни вкуса, ни запаха. Улёгся на кушетку досмотреть сон и закрыл глаза.

Сна не было. Была холодная пустая темнота. Санька очнулся от того, что его снова тормошили. Врачей стало много, полная комната. Мама плакала, отец сидел бледный и держал её за руку. Саньку опять крутили, вертели, смотрели язык, стучали по коленкам, и всё это вызывало у врачей непонятный восторг. Санька сначала не понимал, чего от него хотят, но пожилой задумчивый врач стал писать записочки, и Санька покорно выполнял написанное.

Саньке понравился этот доктор. Он вызывал доверие. То ли своим спокойствием, то ли умными глазами, то ли чем-то ещё, что невозможно объяснить, седой врач Саньку успокаивал одним своим присутствием. Доктор написал вопрос: «Что вы слышите?». Санька нацарапал ответ: «Ничего». «Совсем ничего?» – уточнил доктор. «Тишину», – подтвердил Санька. Врач покивал и стал разговаривать с родителями.

Мама написала Саньке записку: «Тебя кладут в больницу. Мы придём утром. Любим тебя. Держись!». Санька кивнул. Родители обняли его и ушли. Саньку отвели в отделение, дали пижаму и уложили спать.

Утром его подняли, мерили температуру, брали анализы, обследовали на каких-то аппаратах. Приходили врачи, чаще всех заходил седой задумчивый доктор, с которым он переписывался. Санька безропотно и безразлично всё выполнял, надеясь поскорее лечь спать. Спать хотелось невыносимо. Но снов больше не было. Санька проваливался в чёрную пропасть, отключался. Не было ни моря, ни Вани, ничего.

И вдруг вернулся звук. Резко, так, что по ушам резануло. На Саньку обрушились разговоры соседей, шум телевизора, лязганье и голоса из коридора. Он зажал уши руками и застонал. Мальчишка с соседней койки выскочил в коридор и заорал: «Он слышит! Он слышит!».

В палату набилось полно народу. Кроме врачей здесь были ещё и любопытные из других палат. Санька спрятался под одеяло. Пришёл седой доктор и всех разогнал, а Саньку отвёл в ординаторскую.

– Да, напугали вы нас, молодой человек.

– Я сам напугался, – проворчал Санька и впервые почувствовал, что произошло что-то непонятное и это было и вправду страшно.