Читаем Простой советский спасатель-2 онлайн бесплатно

Славика трясло от нетерпения. Он выжидательно уставился на меня, но я молчал, переваривая увиденное. Хорошо хоть, вслух не ляпнул про свое имя. Объясняйся потом с журналюгой! А он дотошный, по лицу видно. Не пропустит ни слова, докапываться начнет!

Так, стоп, Леха! Имя — мое, да. Но есть нюанс, как говорится в одном старом анекдоте. Карта подписана моим настоящим именем. Именем, с которым я родился, взрослел, жил до полтинника и, быть может, уже умер в далеком две тысячи двадцать втором году.

«И о чем это говорит? А хз, дорогой друг Алексей Степанович Лесовой… хорек знает, что это значит!» Я стоял, оглушенный увиденным, пытался связать концы с концами, да только ни черта у меня не получалось! Ну не вязалось никак мое имя с древностью, бумагами, царскими гербами, изящными буквами и кровавыми пятнами.

Не было у моей семьи голубых кровей. Отец из рабочих. Мать… Ну, мама да, голубых советских кровей, из педагогической династии. Стала заслуженным учителем, продолжила семейную традицию. Дед и бабушка тоже педагоги. С прадедом сложнее, про него я знал мало. Можно сказать, совсем не знал, да и прабабушка нечасто мелькала в семейных историях.

Так, стоп! Хватит фантазировать! Интересно, чей это герб? Что за звери на нем? А бумага? Фальшивка или нет? Карта чего? И что прячется за крестами?

Вопросы, вопросы, и ни одного вразумительного ответа или предположения!

— Ну? Что молчишь? — Стеблев не выдержал, повысил голос. — Поможешь?

— А? — я поднял на него осоловевший взгляд, не понимая, чего он от меня хочет.

— Эй, ты чего? — журналист наконец понял, что со мной творится что-то неладное.

— Где, говоришь, ты это взял? — спросил я.

— Ты чего? Говорю же, в медведе… Залез в схрон под медвежьим хвостом. Ямка там была, прикрытая камнем. Сразу и не поймешь. Я минут десять пытался понять, куда он бумаги спрятал. Вроде обошел вокруг, и все. А я пока спустился вниз, думал, уже второй забрал, но нет! Нашел! Успел! — довольно закончил парень.

— Ну ты и дурак, — в сердцах выдохнул я.

— Сам ты дурак! — оскорбился Вячеслав. — Это моя работа!

— Воровать?

— Это не воровство! Это моя работа! Работа! Понимаешь? Это — сенсация! — упрямо повторил Стеблев.

— Ну какая тут сенсация? Старая карта непонятного содержания, с полудохлой схемой неясно чего. Ты сам-то знаешь, что это за крестики-нолики? Что здесь нарисовано? — я потихоньку приходил в себя, но взгляд все равно притягивало к надписи, как магнитом. — И отработал ты документ неизвестно у кого. Ты слышал и видел двоих, а если их больше? В любом случае эту сенсацию искать будут. А когда не найдут, поймут, что увел кто-то из нудистов, начнут шерстить. Как думаешь, тебя быстро вычислят? А если это бандиты какие? И кто такой этот… Лесовой? — я не заметил, как повысил голос.

Во взгляде Вячеслава читалось легкое недоумение: мол, чего ты так распереживался? Хотя моя фраза про бандитов и неизвестного вызвала в нем беспокойство. Я видел, что парень задумался.

Я потер челюсть ладонью, свело на нервах. Уже третий год, стоит понервничать, начинает дергать и уводить вправо. Снимали в зюзю пьяных полудурочных рыбаков с острова во время шторма. Вот я и напоролся нечаянно на кулак одного из них, когда затаскивал в катер.

Я еще раз потер ноющую челюсть, выдохнул и осознал, что не дышал все то время, пока пялился на собственное имя, написанное неизвестной рукой.

Как оно могло оказаться на бумажке из глубокого прошлого? При том, что подпись явно не моя и не отцовская! Слишком уж красивый и вычурный почерк, заковыристый. Я пишу как курица лапой. Да и в документах расписываюсь непонятной закорючкой. А это что за надпись?

— Это — карта энских подземелий! — Стеблев прервал новый виток моих мыслей и изысканий. — Такой ни у кого нет! Это сенсация! — Вячеслав выхватил бумагу из моих рук.

Точнее, попытался. Я вцепился в документ мертвой хваткой, не желая выпускать добычу.

— Эй, парень, ты чего? — заволновался журналист, осторожно дергая на себя карту. — Порвем же!

Я нехотя разжал пальцы. Вячеслав незаметно выдохнул, любовно разгладил целлофан и аккуратно сложил карту в планшет.

— Мне нужен напарник. Ты, как я понял, местный. Да еще и дружинник. Может, знаешь, есть в городе общество альпинистов?

— Тебе зачем? — журналисту удалось второй раз за пять минут меня удивить.

— Понимаешь, — Стеблев заколебался. — Я не турист… Природа, походы, жизнь в палатках — все это не мое.

— Ну, не твое и не твое, — рассеянно ответил я, продолжая думать про невозможное совпадение (или случайность?). — Кому до этого дело?

— Никому, ты прав. Кроме меня. — Журналист поколебался, но все-таки продолжил: — Понимаешь, я хочу побывать в ваших подземельях… Есть одна история… Ну, как история… Скорей легенда, не подтвержденная фактами… С другой стороны, я еще не проверял… Меня осенило, когда я эту карту увидел… И, если все получится…. Ты себе просто не представляешь, какая это будет сенсация! А может, и государственная награда! — от предвкушения Стеблев снова повысил голос.

И, как назло, в этот момент раздался голос запыхавшегося Игорька:

— Ну, Леха, ты такой цирк пропустил, обхохочешься! Там такие девочки! М-м-м-м! Просто пальчики облизать и выплюнуть! Ты чего за нами не спустился? Оп-па, Леха, ты куда делся? — Васильков удивился и, судя по раздавшимся шагам, двинулся в нашу сторону.

Я прижал палец к губам, требуя тишины, и вышел навстречу Игорю.

— О, Леха, ты чего тут?

— Да так, живот прихватило… Наверное, съел что-то не то…

— Пирожок с котятами? Че, теть Дуся травануть решила лучшего спасателя? — Игорек захихикал.

— Дошутишься ты однажды, Игорь, — улыбнулся я.

Смех резко оборвался, парень отступил назад, испуганно глядя на меня. Что уж он увидел на моем лице, не знаю. Да только шутки у него враз закончились.

— Ты это… Дульсинее только не говори, а? Я ж пошутил, пошутил я, — заюлил Васильков. — Со всеми бывает!

— Что надо?

— Да там это… Зовут…

— Кто зовет? Зачем?

— Ну, эти на берегу… Ментов мало, сопровождать некому вдоль берега. На катер их всех не запихнешь. Катер-то маленький! А спуск, который нормальный, далеко! Вот просят, так сказать, довести нарушителей. А там их автобусы встретят.

— Сегодня что, всех гребут? Или частично?

— Да не знаю я, мы люди маленькие, нам не докладывают, — начал кривляться Васильков. — Спроси у Кузьмича. Ты с ним, смотрю, близко васькаешься?

— Чего? — я уставился на Игорька, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Ну, это… общаетесь, в смысле. Ты только смотри, Сидор Кузьмич — он мужик хваткий. Себе на уме! Хотя и платит хорошо. Это да. Что есть, то есть.

— За что платит? — я пригвоздил Игоря взглядом.

Мой вопрос испугал парня. Глаза у него забегали, пальцы нервно задергались. Васильков прикусил губу, осторожно зыркнул на меня, пытаясь понять, на самом деле я не знаю, о чем речь, или придуриваюсь, проверяя его, Игоря.

«Интересно, за что мичман платит Василькову?» — мысли отказывались собираться в кучу, перед глазами все еще стояла пожелтевшая бумага с кровавым отпечатком и подписью в нижнем правом углу. А ведь там что-то еще было, под фамилией! Я не успел разглядеть, журналист занервничал и начал отбирать документ. Надо вернуться и еще раз хорошенько рассмотреть подпись!

— М-да, Игорь, в разведку я с тобой не пойду, это точно! — хмыкнул я.

— Да я ж только тебе. Ты ж свой! — обрадованно заюлил Игорек, сообразив, что ляпнул лишнего, но вроде как своему, знающему.

— Откуда ты знаешь, свой я или чужой?

— Так ты ж с Кузьмичом! И теть Дуся… и…

Видно было, что от моего вопроса Игорь снова струхнул не на шутку. Щеки как-то враз обвисли, некрасиво поплыли вниз, превращая симпатичное лицо в гротескную маску. Вот уж никогда бы не подумал, что страх на пустом месте может так уродовать. И ведь я ничего даже не сказал!

— Пошутил я, — мне с трудом удалось улыбнуться этому мерзкому типу. — Пошутил!

Васильков выдохнул и уточнил:

— Мля, Леха! На фига так пугать! Меня ж Кузьмич прибьет! — вздох облегчения, и вот уже страха как не бывало. — Ну, что? Идем?

— Ты вот что, Игорь… Скажи, спекся Леха, — я скривил губы в страдальческой улыбке. — Не могу… Живот опять крутит… Пойду я… До ветру… Опять… Я потом к автобусам сразу… — я схватился за живот, чуть согнулся, делая вид, что мне очень больно.

Игорек с сомнением на меня посмотрел, но тут я весьма выразительно, но негромко застонал сквозь стиснутые зубы:

— Все, не могу больше! Иди! А то мне… уже надо!

В одну секунду взвесив все за и против, Игорек кивнул и метнулся в сторону Сидора Кузьмича, который все так же торчал рядом с Катериной Васильевной и вел беседу. Уж не знаю, что он там наплел мичману про меня, но Кузьмич махнул рукой, отправляя Игорька восвояси, а с ним еще троих дружинников. Я сразу же нырнул в кусты акации, не желая светиться перед ними, но испытывая огромное желание продолжить разговор, пока нас не накрыли. И пока этот малахольный не вернулся.

Вячеслав сидел в кустах тише мыши.

— Ну что там?

— Вот что, давай сюда эту свою карту. Спрячу я ее. Так уж и быть. Мало ли что, вдруг тебя упекут за нарушение.

— Это вряд ли, у меня редакционное задание — внедриться и расследовать, — пожал плечами Стеблев, прижимая к груди планшет.

— Пока суд да дело, пока разберутся да установят твою личность, успеешь намаяться. А нам не надо, чтобы этот документ еще кто-то видел. Ты же свидетеля не убил? — я с подозрением уставился на него.

— К…как убил? Я не убивал!

— Вот и я говорю: не убивал! За что тебя держать в кутузке? Но опись-то будет, вещи в милиции придется сдать. Ты ж вместе с вещами собрался сдаваться?

— Ну… ты… шутник! — покачал головой Вячеслав, сообразив, что я шучу.

— Вот… Ни к чему нам карту светить. Неизвестно, кто тот второй, для кого она предназначалась. Вдруг он где-то рядом! Непонятно, что за карта…

— Говорю же, карта вашего городского подземелья! Я вход узнал возле водонапорной башни!

— А ты откуда про этот ход знаешь?

— А-а-а, пацаненок квартирной хозяйки хвастался, как он прошлым летом под землей по городу ходил, ну я и выпытал, что и где, сходил, посмотрел.

— Но не впечатлился?

— Ну… да.

— А теперь, значит, на приключения потянуло?

— Ты просто не понимаешь! Это не приключения! Это целый неизвестный пласт нашей истории! Никто не знает, откуда в вашем городе взялись подземелья! Если я найду доказательства! Все!

— Что все?

— Все встанет на свои места, — журналист очень искренне глянул мне в глаза, но ни словом не проболтался о том, что собирается искать в подземельях.

«Знал бы ты, что мне известна история, которая тебя манит, — хмыкнул я про себя. — Вот бы ты удивился. А еще больше тому, кто с тобой разговаривает!»

— Ты к нам зачастил, я смотрю. Что так?

— Тихо тут у вас, хорошо, — улыбнулся Вячеслав.

— Тихо! — я замер.

— Я и говорю… — парень недоуменно глянул на меня и замер, увидев, что я прижал палец к губам.

— Быстро, давай мне карту, я спрячу. Запоминай, общага педучилища. Лесо… Лесаков Алексей… найдешь меня, как выпустят. Да шустрей ты! Сюда идут! — я протянул руку, выхватил документ, сунул его под майку, прижав резинкой штанов.

Вячеслав торопливо защелкнул планшет.

— А…

— Сам тебе помогу. Знаю я эти подземелья, — отрезал я и застонал.

— Лесаков, — раздался недовольный голос. — Ты помер там, что ли?

— Никак нет, Сидор Кузьмич… — прокряхтел я, изображая смертельно больного. — Вот, живот прихватило… А товарищ нудист помог… И бумагой, и таблеткой… Может, отпустим его?

— Не надо! — Вячеслав выпрямился. — Я на задании!

— На каком таком задании? — вырастая перед нами как из-под земли, подозрительно оглядывая и меня, и Вячеслава, уточнил Кузьмич.

— На редакционном! Стеблев Вячеслав Николаевич, журналист-международник, — представился парень.

— Больно молод ты для международника-то, — скептически окинув взглядом журналиста в спортивном костюме с женского плеча, скривился Кузьмич. — Тем более для журналиста.

Вячеслав вспыхнул, вскинул голову, возмущенный таким недоверием.

— Документы в палатке!

Кузьмич продолжал давить взглядом.

— Ну, пошли… журналист… — вот умеет Сидор Кузьмич так слово молвить, что потом ходишь полдня и хочется помыться!

Стеблев дернул головой, подхватил планшет, закинул ремешок на плечо, одернул коротковатый костюм и первым шагнул из кустов акации на поляну.

— А ты… — Сидор Кузьмич прищурился, разглядывая мою искривленную болью физиономию. — Заканчивай здесь… маяться. Болен — нечего ехать. Дома сиди, в кустах не гадь! Природа, якорь тебе… — мичман запнулся. — М-да… Только якоря тебе и не хватало… — начальник махнул рукой и полез в карман за сигаретами.

— Сидор Кузьмич, да тут уже прихватило… Я не думал… — повинился я, по-прежнему держась за живот.

— Прихватило его… — передразнил Кузьмич и вдруг резко, без перехода: — О чем с Игорьком трепались? — и взгляд такой тяжелый, пристальный, аж до позвоночника пробирает.

— Дык ни о чем… — я пожал плечами, демонстрируя недоумение.

Не доверяю я тебе, Сидор Кузьмич, и еще долго доверять не буду. Пока не пойму, кто ты и на чьей стороне играешь. И что тебе вообще нужно от меня конкретно? Чем я тебя так зацепил, что ты за мной приглядываешь чужими глазами?

— Ой ли?

— Так точно… ох… — я натурально скривился и согнулся. — Жаловался на здоровье.

— Кто? Игорек?

— Я… А этот… — я поморщился. — Шутки шутил про тетю Дусю. Ну, я и поучил малость…

— Это правильно. Язык у Игорька без костей, а голова с одной извилиной. Да и та от осводовской фуражки…

Я глуховато хохотнул, продолжая изображать больного.

— Сидор Кузьмич… я это… в кусты, а? — умоляюще глянул на мичмана.

— Понабирают… сирано… а воспитывай, — буркнул Кузьмич, туша окурок о подошву. — Давай быстро, и к автобусу. Милиция уже заканчивает.

— Так точно! — кивнул я, держась за живот.

Кузьмич еще раз окинул меня задумчивым взглядом и исчез из поля моего зрения так, что ни одна ветка акации не дернулась!

«Ох, непростой этот мичман! Зуб даю, непростой! Осторожней с ним надо!» — с этими мыслями я потихоньку отступал в глубь лесополосы, прячась поглубже. Хотел еще раз глянуть на карту. Точнее, на размытую строку под именем.

Ретировавшись в дальние кусты, я вытащил документ, развернул его, разместив на стволе дерева, и принялся разглядывать каждую черточку, каждую завитушку.

Действительно, второй строчкой под таким родным и дорогим для меня именем виднелись затертые буквы. С трудом мне удалось распознать «б» и «а» в первом слове. Во втором вроде как прослеживались «о» и «р». Только непонятно было, это первые буквы слова или нет. Я напряг зрение, поднес бумагу близко к глазам, но странный документ сжирал не только качество, но и смысл.

И все-таки Стеблев был прав — это карта, точнее, схема подземелья. И, сдается мне, журналист дважды прав. Подземелья наши, энские! Кружками обозначены входы. Один возле водонапорной башни. А вот этот нашли, когда строили пятиэтажки на пересечении Гоголя и Ленина. А это, похоже, тот самый люк в подвале старой музыкальной школы.

Входов было много. В основном они располагались в жилых зданиях. Некоторые круги мелькали по периметру Гостиного двора. Одна из меток находилась за городом. Аэродром, что ли?