Читаем Просто птицы онлайн бесплатно
Просто птицы
Она уже давно готова к такому — улететь с головой в омут, забыть, кто она и что она, просто упасть… И они рассекают воздух, оставляя позади этажи за этажами. Внутри танцует пламя костра, а над ним парит сердце и лёгкие, и кажется, что ты больше не здесь, не в этом мире. Ты где-то там, в небесах… Летаешь с белокурым парнем и дышишь в шею: «Не хочу домой»
Детская литератураЕго крылья белые, как этот пустой лист А4 — некогда пустой; Как мел, растоптанный на чёрном асфальте; Как снег на контрасте с алой кровью. Белые, большие и самобытные, будто живущие своей жизнью крылья. Размашистые… А на ощупь такие мягкие, будто кожа младенца, и вовсе не пушистые, как их изображают. Нет, это не перья и не пух. Это кожа, не тронутая ни солнцем, ни пылью, ни кем-либо другим, кроме неё. И, кажется, его всего трясёт от этих прикосновений. На языке крутятся вопросы: кто ты? Что ты? Откуда ты? Но ни один не хочется задавать, разрушать эту тишину, спокойствие. Здесь, на крыше, так хорошо…
Кудрявые волосы девушки развиваются на ветру, словно флаг, говорящий всем вокруг: смотрите, там она и…ангел! Ангел… Нет, это не про него. Он просто парень с большими и манящими к себе белыми крыльями, который держит её — девушку в чёрном топе и джинсах, так идеально сидящих на бёдрах — горячими руками за обнажённую талию. У неё густые чёрные брови и большие карие глаза, обращённые на него, сверкающего на солнце. «Ты — моё спасение…» — шепчут губы. Это просто крыша серой гробоэтажки, это просто двенадцатый этаж, это всё — просто. Всего лишь какое-то воскресенье весны, пять утра, солнце только-только выглянуло из-за облаков и приветливо улыбается своими лучами.
— Я хочу летать, — срывается с её губ, и тёмные глаза встречаются с ледяной стужей его радужек.
Какое-то мгновение, и они уже стремительно падают. Девушка летит спиной вниз, обвивая руками незнакомца. Она уже давно готова к такому — улететь с головой в омут, забыть, кто она и что она, просто упасть… И они рассекают воздух, оставляя позади этажи за этажами. Но вдруг парень подхватывает поток ветра, и они уже летят над просыпающимся городом. Ещё пару секунд назад она готова была разбиться с ним, а теперь — парит над мегаполисом, обнимая за шею. И не хочется ни плакать, ни смеяться. Будто обнажённая Маргарита, она чувствует себя жемчужиной, которую целует в щёки палящее солнце. И не хочется спускаться… А парень будто читает мысли, вырисовывая в воздухе фигуры. Так он разговаривает с ней, а она отвечает ему дыханием. И не нужно лишних звуков. Они пришли, чтобы рассказать друг другу тайны.
Внутри танцует пламя костра, а над ним парит сердце и лёгкие, и кажется, что ты больше не здесь, не в этом мире. Ты где-то там, в небесах… Летаешь с белокурым парнем и дышишь в шею: «Не хочу домой»
«Ве-ро-ни-ка»… Он пробует имя на вкус, и оно кажется ему сладким, как тост с вишнёвым вареньем. Звонкий девичий смех разносится по лесной полянке, сотрясая знойный воздух. Подражая ему, она с придыханием произносит: «Не-зна-ко-мец». Ему будто подходит это «имя», словно так его и звали всегда. Она его так и зовёт.
— Я хочу такие же.
Вероника указывает на сложенные за спиной крылья. Незнакомец тихо смеётся и как-то грустно качает головой.
— Нет, они тебе не нужны, чтобы летать.
Его голос такой молодой и мелодичный, совсем мальчишечий. А глаза выдают человека, два голубых блюдца мудрости и сочувствия. Ника смотрит то на него, то себе под ноги, всё не решаясь спросить. Но дыханием она всё же задаёт свой вопрос, а Незнакомец отвечает незамедлительно:
— Я всегда у тебя буду. Но однажды у тебя появятся свои «крылья».
Звучит грустно, а потому оба улыбаются уголками рта, смотря куда-то вниз. Там снуют туда-сюда люди, мерцают рекламные баннеры и вывески, горят фонари, едут машины с разноцветными фарами, и жизнь бьёт ключом у них под ногами. Однажды и у тебя вырастут крылья, Ве-ро-ни-ка. Да, наверное…
— А ты завтра прилетишь? — каким-то не своим, хриплым голосом спрашивает девушка, пряча глаза, полные надежды.
— Конечно. В любое время, только позови.
Они обмениваются взглядами, улыбками и вздохом, а затем девушка уходит в свете луны и звёзд. Этот день начался и закончился с ним. Во сне она продолжила летать, но на этот раз со своими собственными, не менее прекрасными крыльями. А он держал её за руку и смотрел нежно, будто растворялся в этом бескрайнем небе.
Небо…Там, в высоте, оно кажется таким большим и тёплым, словно дом. А еще не имеет краёв. Внизу же кажется, что ещё пара шагов — и ты улетишь в обрыв, за край вселенной. Или провалишься в текстурах, выйдя за пределы программы и времени. А в небе невозможно никуда провалиться, ведь ты уже упал. Оно, как космос, без границ и без пределов. Улетел — и нет тебя.
Теперь на всех уроках и переменах она рисует человека с большими крыльями, белые ватные облака и лазурный свет. Но поля тетради ставят границы, а ей так хочется показать это необъятное пространство, утонуть в своём собственном рисунке, что в какой-то момент она рушит четвёртую стену и выходит на парту. Со всех сторон набрасываются монстры. Вот девочка её возраста тычет пальцем и смеётся, обнажив пасть. А вот мальчик, желающий заполучить ту девочку, похожий на оборотня, трясёт своей гривой и скалится. И, наконец, женщина с тремя головами, каждая из которых ей что-то говорит, смотрит немигающим взглядом. Красные глаза налиты кровью, она размахивает клешнями и угрожает, чёрный дым так и валит из ноздрей. Либо она сожрёт Веронику, да не подавится костями, либо Ника сотрёт своё безграничное небо с парты и спустится на землю. Таковы условия. Летать или существовать?
— Ничего убирать я не буду.
Ника сделала свой выбор, теперь остаётся ждать второй части договора. Кости уже хрустят на зубах женщины, а из красных глаз льются струи крови по обвисшим щекам.
Собрав свои вещи в рюкзак, девушка уходит под свирепые взгляды монстров. Своё небо она не отдаст никому. Незнакомец, где же ты… Но в коридоре её ловит ещё более страшный монстр, которому уже доложили из преисподней, что произошло. Один из воздушных шариков отвязался и хотел улететь, но его больно дёрнули обратно, на этот раз привязав к кирпичу.
Отсидев в кабинете злого монстра не один урок, вместе они дождались родителей Ники. Но весь «серьёзный» разговор она пропустила мимо ушей, смотря за спину вурдалака, в синеву. А когда настало время уходить, мать больно схватила за плечо и потащила к двери, словно куклу. Ещё один монстр в её жизни…
В коридоре обрушился шквал желчи, из большой зубастой пасти потекла жёлтая пахучая слюна с примесью яда.
— Ты как с учителями разговариваешь? Совсем с ума сошла? Ты что меня позоришь, я тебя так воспитывала? Что ты молчишь, глазами хлопаешь, отвечай! Я тебя так воспитывала? Ну, молчи, дома молчи, здесь молчи, мне всё равно. Без компьютера и телефона посмотрим, как ты заговоришь.
На пустом лице вдруг появилось сияние медленно растягивающейся улыбки, словно ангельский свет озарил коридор.
— Нет, вы посмотрите, она ещё и улыбается! Ну поулыбайся мне ещё, дома отец тебе так ремня всыплет, вмиг улыбку сотрёт.
Без компьютера, без телефона…Там, на крыше, с ним. Прижиматься к его коже, гладить бархатные крылья, верить… Мечтать.
Дома осуществилось всё, что обещали: ни компьютера, ни телефона, ни графического планшета вдобавок. А отец выпорол ремнём, да и взялся за рюмку. Когда он представал в своём привычном обличие — пустые безжизненные глаза, полуоткрытый рот с резким запахом, несвязные мысли — он был ей привычнее, он был собой. Бледный вампир, поглощающий всё вокруг, особенно её жизненную энергию. Уже потом, спустя годы, она научилась её прятать от него по закоулкам души, а он всё вытряхивал, проверял каждый миллиметр… но не находил. Получив свою дозу боли и разочарований, Вероника дождалась ночи, когда вампир уснёт над кубком, а монстр-мать погрузиться в мир мелодрам и мыльных опер. После чего она выбежала в холодные объятия тёмных тоннелей, по которым пробралась на ту же крышу. Там её уже ждал Незнакомец.
— Ты услышал мою просьбу!
От неожиданности девушка застыла на месте, во все глаза смотря на планшет в его руках.
— А ещё я знал, что ты замёрзнешь.
Незнакомец смущённо улыбнулся, не в силах оторвать от неё глаз. Он жестом пригласил Нику присесть рядом, и девушка без осторожности подошла и упала. Именно упала — в его объятия. Незнакомец поймал, прижал к себе, и они засмеялись, а смех слился в единый звук — музыку. Парень накрыл голые плечи Ники тёплым пледом и опустил голову на мягкую макушку. Волосы её пахли яблоком и мёдом. Девушка без стеснения взяла из рук Незнакомца планшет, вытащила из кармана стилус и стала творить. Шло время, разгоняемое порывами холодного ветра, а на экране вырисовывались всё новые черты. Парень и девушка падали с небес, а может — в них. Со всех сторон была голубая дымка и белые перистые облака. Пара без крыльев, они раскинули руки навстречу полёту и полностью отдались ветру. Полёт ли? Ведь они падали, и не знали, разобьются или растворятся. А полёт — это поймать нужный поток и лавировать, парить, забываться…
— Полёт — это перемещение из реальности в «закулисье». Не в другой мир, а лишь на другую сторону своего собственного.
Голос незнакомца рассекал ночной воздух и шелестом отражался в ушах Вероники. Она, не отрывая взгляд от планшета, улыбнулась.
— А мне кажется, это наркотик. Один раз попробуешь — и больше не остановишься, рвёшься в небо. И ничто не может остановить. Всё вокруг становится каким-то серым, неинтересным, искусственным. И лишь мгновение, проведённое в объятиях облаков, настоящее…
— Хочешь полетать?
Девушка отложила стилус, посмотрела на нежную полуулыбку Незнакомца, которая теперь была так близко к её лицу… Прижавшись холодными губами к его щеке, медленно отодвинулась и кивнула. Глаза вновь заискрились в ночи.
Незнакомец любил неожиданно упасть с высоты, рассекая воздух ничего не значащими телами, а затем взмыть в небо так, будто они стали легче облаков и вообще всего, что в мире создано. И сейчас он отложил планшет Ники в сторону вместе со стилусом, посильнее укутал в плед и взял за руку. А затем упал спиной назад, потянув Нику за собой. Теперь она могла видеть стремительно приближающуюся землю. Плед развевался на ветру, пока совсем не улетел, обнажив их обоих. Ещё секунда — и его спина, её лицо, всё встретилось бы с чёрным асфальтом. Сначала Незнакомец бы врезался в него своими крыльями, сложенными за спиной. Они бы размазались, оставляя за собой кровавые следы и клочки белой кожи. А затем удар пришёлся бы и на кости, на позвоночник, раздался хруст и…всё. Глаза безжизненно замерли, остекленели и погасли, будто кто-то выключил в них свет. А она упала бы с него и покатилась, покатилась… Лицо бы превратилось в жуткое месиво крови, кожи и волос, с тем же хрустом ломались бы рёбра, кости ног и рук. Остановилась бы она, перевалившись на живот, да так и замерев. Лицом вниз, чтоб не показывать никому своих потухших глаз и потока кровавых слёз. Никто бы не узнал в этом уродливом теле Веронику с карими, порой чёрными глазами. Девочку, любившую летать. Монстры из школы говорили бы о ней только хорошее, а мать с надрывом рыдала на её могиле. Отец скончался бы от отравления, ведь запил бы ещё пуще прежнего. Но…
— Хватит, Ника, хватит…, — шептал он на ухо, собирая её сердце по кусочкам.
Маленькое хрупкое тело сотрясали рыдания. Глаза застелила пелена слёз, и она больше не видела тёмного неба и облаков, не видела города, горящего сотнями огней, не видела машин и маленьких никчёмных людей, видела лишь белый ворот его заплаканной рубашки, вдыхала его запах жжёных перьев.
— А мы не ангелы, парень…
Хрипло пропел он, и сквозь слёзы Вероника, наконец, засмеялась. Вышло несколько зажато, будто смех лишь прорывался наружу сквозь тёмные слои её мира.
— Нет, мы не ангелы. Там, на пожаре…
Незнакомец закружил девушку в воздухе, словно в пируете, и смех разнёсся по небесам.
Она смотрела из окна своей комнаты туда, вверх, будто ожидая его. Но они только расстались… А сон всё не шёл. Небо ласково глядело на неё глазами-звёздами и гладило по лбу, искрилось и сияло, и звук у неба был, как у шкатулки, словно колыбельная. Вероника вглядывалась в тёмный омут, будто ища пару голубых глаз, но не находила. Он был где-то там, сидел сейчас и смотрел точно также, ища её. Она это знала. Она знала…
Однажды в столовой монстры подкрались к ней ближе. Она всегда сидела с девочками-одногодками за одним столом и ела безвкусный бульон, называемый супом, или отвратительные комки каши. В этот раз были комки и чай, по вкусу больше похожий на жёлтый сладкий кипяток. Ника всегда смотрела лишь к себе в тарелку и никуда больше. Этот мир её больше не интересовал, он был чужим. Сейчас в её голове жила лишь одна мечта — сбежать отсюда навсегда.
Именно из мечты девушку вырвал голос монстра с длинными рыжими волосами. Её звали… А, впрочем, не важно.
— Хи-хи, а мы видели, как ты разрисовала парту. Миленько вышло. Вот только отмывать пришлось всему классу, а ты у нас где-то пропадала…
— Что, улетала по делам?
Это второй монстр, прислужник первого, подоспел. «Улетала» она выделила с особым удовольствием и едкостью.
— Ну, что ты молчишь? Ты вообще говорить умеешь? Или ты язык в небе проглотила?
Раздались рычащие смешки, пасти вновь оскалились, а длинные когти так и тянулись к дрожащему тельцу. Грудь Ники быстро вздымалась и опускалась то ли от страха, то ли от злости. А может, от всего сразу.
— Девчонки, да она просто язык только своему ангелу показывает!
— В рот засовывает!
— В своих снах!
И снова взрыв рычания и брызги жёлтой слюны, Никины чёрные глаза забегали по тарелке, перешли на стол, а затем…она заглянула в глаза монстрам. В пустые и безжизненные глаза, в них она увидела, что по другую сторону ничего нет, сплошная тьма и…ничего. Тогда она перестала дрожать, перестала дышать. Медленно встала из-за стола и…расплакалась. От этого рычание стало лишь громче, монстры тоже встали. Их главная, предводитель нечисти, схватила стакан с горячим чаем и вылила на Никину белую блузку. А та почувствовала, как пульсирующая боль бежит по телу, от груди до ног. Раскрыв рот, она в ужасе глянула на монстров и убежала. Не впервые монстры причиняли ей боль, но привыкнуть к такому было сложно. Сейчас стало легче, ведь обычно Вероника не чувствовала ничего, кроме физической боли. Но порой новые действия оставляли новые шрамы на бьющемся через раз сердце. И лишь в небе они не ныли.
