Читаем Прощение (СИ) онлайн бесплатно

Джеральд больше не мог тянуть и в тот вечер, когда они вернулись из костёла, оставшись наедине с женой, он сказал: «Завтра ему всё скажу! Я уже приказал Томасу дать всем слугам завтра выходной!»

На другой день Джеральд соскочил с самого утра. Они с управляющим украсили дом. Сегодня отец скажет своему сыну: «Я — твой папа». Все домашние вместе с Адрианом отправились погулять на океан.

— Я так волнуюсь, Том! — говорил Джеральд.

— Не волнуйтесь! Всё будет хорошо.

— Конни думает, что он сам догадался… Как сын воспримет это? Как воспримет то, что мне самому не хватило смелости это сказать, и я дотянулся пока, тот сам не додумался?

— Адриан очень добрый. Он поймёт, — успокаивал его управляющий.

Внезапно в дверь позвонили…

— Как? Уже пришли? — вздрогнул хозяин.

— Странно… Чего бы им звонить? — пробормотал Томас. — У них же ключи… Я пойду посмотрю, кто это…

Это оказался мистер Стюарт.

— Прошу прощения, если отвлекаю от дел, мистер Джеральд, — с такими словами гость вошёл в дом, — но у меня строчное дело. Я хочу предложить вам вот эту сумму, — он достал толстый кошелёк, — я хочу купить Адриана!

— Мистер Стюарт, немедленно принесите свои извинения! — рассердился Джеральд. — Вы что такое говорите?! Он мой сын! А вы просите продать его как вещь!

— Мистер Джеральд! — рассмеялся тот в ответ. — Кому вы рассказываете? Может, расскажите мне ещё про Алиссию?

Как же он был самоуверен, если не боялся это говорить! Может быть, у него есть какие-то покровители? Кто? Чарльз? Или кто-то другой?

Хозяин дома застыл, не в силах произнести ни слова от такого шока. Будто бы выстрел раздался…!

— Я не понимаю, о чём вы… — сказал он наконец. — Вы с кем-то меня путаете…

— Да ладно?! Вы хоть понимаете, что я всё знаю?

— Немедленно покиньте этот дом! — вскричал Томас.

— Знаете, есть такая поговорка: «Не та мать, которая родила, а та, что вырастила». Полагаю, это можно отнести и к отцовству, — не обратив никакого внимания на управляющего, с умным видом продолжал мистер Стюарт. — Вы-то, может, и отец, но вырастил его другой человек. И я его знаю. Вы всё равно продадите мне Адриана, иначе я приведу сюда Даррена, и все ваши труды и старания, направленные на завоевание сердца сына, падут прахом!

— Зачем вам это?

— Я ненавижу рабство! Я сам…бывший… раб… Я сын раба-преступника. Моего отца осудили на рабство вместо тюрьмы.

— А я-то тут при чём?!

— Я, как и ваш сын, знаю, что такое плеть, палки, унижения… Моим хозяином был человек, который являлся отцом трёх дочерей. Две взрослые, а третья ещё школьница, которая меня почти и не видела. Я и старшая хозяйская дочь полюбили друг друга. Я умолял её забыть меня, ведь из этого союза, тайного союза, вряд ли могло получиться что-то хорошее, но она клялась мне в вечной любви. А сама спустя время предала, уговорив своего отца продать меня, чтобы мы больше никогда не виделись. А у нас родилась девочка, которая так и не узнала, что я её отец. Мне повезло, и мой новый хозяин дал мне вольную. Чтобы заработать на хлеб, мне пришлось увлечься рыбалкой. И однажды поздним зимнем вечером я спас одного человека, когда тот возвращался домой и провалился под лёд. Он в благодарность подарил мне землю, на которой я стал выращивать хлопок. Дела мои пошли хорошо, и я разбогател.

— Мне очень жаль, и я сам не смог быть с первой любовью. Мне, правда, очень жаль, что у вас так сложилась жизнь. Но за что вы так поступаете со мной? Со стороны Адриана было бы некрасиво бросить Даррена. Слишком мало прошло времени… Если вы приведёте сюда нашего общего знакомого, у моего сына просто не останется другого выбора (думаю, и желания), уйти с ним, если он позовёт его… Вы это прекрасно знаете. Сдаётся мне, что вы делаете это специально.

— Эта женщина, что лишила меня радости хотя бы видеть мою дочь…! Я возненавидел её! Вы-то, хоть не воспитывали своего сына, но хотя бы изредка видели его…. Может быть, видели, как он делает первые шаги, знали, что с ним, знали, что у него хороший приёмный отец… И вы сами отказались от мальчика, а я от своей девочки не отказывался, у меня её отобрали! Я ни то, чтобы назвать её дочерью не мог, я не мог даже увидеть её! — на глаза его выступили слезы. — Эта тварь бросила мою девочку на шею своей матери, а сама развлекалась с кем попало, рассказывая, что её первый муж умер! Потом она позвала свою младшую сестру повеселиться на лайнере, а этот лайнер пошёл ко дну. Она умерла, и её сестра вместе с ней, а их дочерей взяла на воспитание их младшая сестра. Я хочу вернуть дочь, но не имею такой возможности, потому что матери моей дочери, которой пришлось бы всё подтвердить, больше нет в живых! Вы догадываетесь кто стал приёмной семьёй моей малышки?

— Боже, этого быть не может! Но я всё равно не понимаю, в чём я виноват?!

— Просто так сложились обстоятельства, совпадение. Я скупаю рабов и даю им вольные. Рабство надо не отменять, а запрещать. И однажды купил раба Даррена, который оказался нашим общим знакомым.

— Вы дали ему вольную?

— Дал. И дам её и его сыну. Мотивы, спросите вы? Просто мне жаль их. Вот всё. Если, конечно, вам это чувство знакомо — своего родного сына не пожалели, что про других говорить?

— Я не продам вам Адриана! Убирайтесь отсюда! И забудьте об Эйлин! Пришёл тут аферюга! Так я ему и поверил! Это ещё надо проверить, отец вы ей или нет!

— Вы всё равно его продадите! Иначе я приведу Даррена! Он очень тоскует по сыну! Посмотрим, как отреагирует на его приход Адриан? И посмотрим, как вы, проделав колоссальную работу, завоёвывая его доверие, теперь станете издеваться над ним! Неужели вы не отпустите своего сына с тем добрым человеком, который вырастил его, а вместо этого, перечеркнув всё, что сделали, начнёте измываться над ним, как над рабом? Не думаю, что вы решитесь на такое! Или вы продаёте мне его, или удерживаете несчастного здесь силой, наблюдая, как Даррен и его приёмный сын не могут быть вместе! Они тоскуют друг по другу, и Адриан уже успел почувствовать это!

— Почувствовать что? — внезапно в гостиную с такими словами зашёл Адриан

— Адриан! — Стюарт бросился к нему. — Бедняжка! Я знаю каково это: когда жёсткая солома впивается в свежие раны на спине!

Юноша сначала не понял, о чём он, но в груди словно что-то обрушилось. Всё сжалось внутри от боли… Томас крикнул ему не слушать его.

— И правду говорят, ты просто ангел, — не обращая внимания на управляющего этого дома, продолжал Стюарт, внимательно и ласково глядя в глаза несчастному невольнику, — просто ангел. У этого злодея ты был жемчужиной его коллекции, чёрной жемчужиной в коллекции из живых людей! Настоящий ангел! И нрав у тебя ангельский — столько вытерпеть. Это неправильно, когда один властвует над другим. Я знаю, каково это, я знаю, что такое боль, что такое рабство, что такое унижение и отчаяние раба. Потому что я сам был невольником, рабом… А ангелы, как ты, не должны носить кандалы. Это неправильно, несправедливо, жестоко.

А «ангел» слушал это с замершим сердцем. Казалось, вскрылись все раны и вновь начали кровоточить. Казалось, мир рухнул, ещё даже не создавшись. Адриан являлся трофеем, диковинной игрушкой необыкновенной красоты, которую легко любить, но так сложно завоевать из-за кандалов рабства.

— Адриаша, солнышко, он бред несёт… Не надо его слушать, хорошо? — подбежал управляющий, опомнившись. — Дай мне ручку, — но тот не понимал, что происходит, и вряд ли мог осознать его просьбу, тогда Том сам взял «ручку» Адриана. — Не слушай его, пожалуйста… Да-да, он всё правильно говорит, мой ангел, но не надо обращать внимания на это, правда? Ведь это может тебя расстроить… Зачем воскрешать боль? Радость наша, мы же тебя любим… Все… Очень-очень любим… Неужели ты не видишь?

Оба говорили с ним, как с травмированным ребёнком из очень неблагополучной семьи, с которым жестоко обращались.

— Адриан, я клянусь, что ты никогда этого больше не почувствуешь, — продолжал Стюарт. — Я тебя куплю!

— Купите? — прошептал молодой человек и взглянул на своего хозяина. — Но…но… как…? Я не хочу…

Его сердце стучало, жило, но он был всего лишь рабом, вещью, которую запросто можно купить, и ему снова напомнили об этом. Но нет…. Нет…. Адриан не хотел расставаться с этим маскарадом, не хотел покидать эту семью, ведь уже осмелился считать её своей семьёй.

Джеральд подбежал к нему, оттолкнул от него Стюарта и тут же обнял.

— Радость моя, солнышко моё, радость моя единственная, да нет же… никогда! — дрожащие ладони пробежались по его плечам, мужчина упал на колени и, сжимая в руках руки Адриана, зарыдал: — Милый мой, хороший, я твой — отец. Знаю, из меня был никудышный папаша и отменный тиран. Умоляю, прости меня! Я ревновал тебя к твоему… к Даррену. Мне казалось, он сначала отнял у меня любовь твоей матери, а потом и твою.

Но каково было такое услышать?! Как, после всего, что он пережил, поверить в это? Хотя Адриан и сам догадался, но всё же не верил до конца. Ему всё казалось — может, ошибается? Ведь зовут же старушки почему-то даже незнакомых людей «сынками» и «дочками»! Бедный молодой человек долго не мог пошевелиться, но потом неожиданно вздрогнул, будто бы кто-то ударил его плетью.

— Не плачьте, я вас прошу… — Адриан упал на колени, — не плачьте…

Джеральд неожиданно прижал его к себе и зарыдал с новой силой:

— Он… Стюарт хочет отнять тебя у меня… Знаю, это…это подло с моей стороны — просить тебя об этом… но не уходи… Было бы нехорошо с твоей стороны бросить Даррена, ведь он столько для тебя сделал, и остаться со мной, но прошу тебя не бросай меня…! Я разыщу его, приму к себе в дом, пусть живёт здесь, зови его отцом, если хочешь, только не уходи… Поверь, всё будет по-другому… Я никогда не подниму на тебя руку, я больше не стану ревновать…

— Не плачьте, пожалуйста, не плачьте, — уговаривал его Адриан, хотя у самого из глаз катились слезы…

Тут в дверь постучали. Томас подошёл к отцу и сыну и мягко сказал:

— Это Конни, Эвелина, Мартин и девушки… Они не должны этого видеть… Адриан, встреть их, пожалуйста… и под любыми предлогами отправь в сад… И сам лучше туда иди…

— Хорошо… Разрешите, я пойду? — попросил он Джеральда.

Тот кивнул, шмыгая носом, и выпустил его из объятий.

— Подальше от этого психа… — прошептал Томас на ухо старшему хозяину.

Его Сиятельство тут же понял, почему управляющий отослал Адриана.

Констанцию встретил заплаканный Адриан. Женщина, назвав его «солнышком своим», не дав ничего сказать, обняла и спросила, что случилось.

— Идите в сад… Томас велел… — тихо произнёс он.

— Марти, Эви, девочки, идите! — велела Конни и, погладив Адриана по голове, не выпуская его из объятий, спросила ласково: — Ну, что случилось, радость моя? Он тебя обидел признанием? Или он что-то не то сказал? Лапочка моя, не плачь.

— Они говорят какой-то бред, что я сын господина, что мисс Эйлин дочь мистера Стюарта…

— Что?!

— Да, так и говорят. Мистер Стюарт пришёл меня купить, но… получил отказ… И ещё он сказал, что леди Эйлин — его дочь.

— О Господи! Так вот это кто! А то думаю, кого же он мне напоминает! Это тот самый раб, про которого я тебе рассказывала…!

— Какой?

— Ну, тот, которого мы чуть не лишились из-за позорного столба! Но хватит об этом… Значит, он, и правда, отец Эйлин…?

— Да…? У нас по отцу объявилось…? Это правда, что…что я….?

— Красавец мой, тебе трудно будет простить… — торопливо прервала его Конни, — но Джеральд тебе не господин, а ты не раб. Он, действительно, твой папа. А мама твоя — Алиссия. Его отец отказался их поженить. Но я тебе это потом расскажу. Сейчас не время, — она взяла его за руку, — а теперь я твоя мама. Пойдём, моя радость. Мы сейчас им покажем!

— Трогательная история, — сказал Стюарт, — но что делать-то будем? Так и будете плакать? Вам мало той суммы, которую я предлагаю за Адриана? Я могу дать ещё! Но вы мне его всё равно продадите!

— Как бы не так! — внезапно раздался голос Констанции.

Они обернулись. Женщина, держа за руку Адриана, стояла в дверях гостиной только со стороны сада.

— Купить вы хотите! Видали: какой шустрый нашёлся! Адриан — свободный человек, он не раб, чтобы его покупали, так что убирайтесь отсюда, пока я вас сама не купила!

Джеральд взглянул на жену с восхищением и предупреждением одновременно, мол, что ты такое говоришь, ведь он раб.

— Ещё до приезда сюда, я подписала Адриану вольную! Вот глядите! — она показала документ, протянув его всем: — Он был не только рабом Джеральда, но и моим тоже! Так что проваливай прочь, Стюарт!

Тот подошёл ближе, посмотрел на документ в руках леди, сверил число, ещё раз посмотрел и глубоко вздохнул:

— Что ж… прошу прощения…

Мужчина ещё раз взглянул на того, кого хотел купить: Констанция всё ещё держала его за руку. Стюарту стало стыдно, и он отвёл глаза.

Том решил выйти к Мартину, Эвелине и двум юным леди, чтобы предупредить их о том, что тут происходит.

Обессиленный Джеральд глубоко вздохнул и упал на колени. Адриан подумал, что ему плохо, подбежал к нему и опустился рядом с ним и спросил:

— Вы плохо себя чувствуете?

— Я никогда не чувствовал себя лучше, — и он обнял его. — Сегодня наконец закончился мой путь к тебе…

И только Конни воскликнула, что хватит сидеть на полу, а то простудятся, как в комнату забежала Эйлин.

Девушка кинулась к Стюарту:

— Вы не представляете, как долго я вас ждала! Неужели вы думаете, что я прогнала бы вас, тем более узнав вашу печальную историю?! Неужели вы думаете, я бы не приняла вас?!

Мужчина порывисто обнял свою дочь, и она зарыдала на его груди….

Конни обнимала приёмного сына, Джерри был горд собой и стоял улыбался. В гостиную вбежали Мартин, Эвелина и Геральдина, а за ними и Томас. Узнав, что всё позади, они начали наперебой поздравлять семью, всех обнимать и целовать.

— Приветствую вас, господа! — внезапно как гром среди ясного неба раздался чей-то голос.

Все обернулись к дверям. На пороге стоял…сэр Гарольд.

— Отец? — прошептал Джеральд и тут же упал на пол без чувств.

— Папа! — испугался Адриан и бросился к нему. — Что с тобой?!

Обморок Джерри так испугал его, что он даже не обратил внимания на то, что в дом вошёл…покойник. А также на то, что впервые обратился к отцу на «ты», да и ещё назвав «папой».

— А-а-а-а-а! — в панике закричали Томас и Конни и попятились назад от ужаса, невестка всё же успела бросить в покойного свёкра подушкой с дивана.

Залаяла Люсинда, но никто не обратил на неё внимания.

Стюарт и Эйлин удивлённо смотрели на остальных: они не видели никогда сэра Гарольда прежде и не знали, кто пришёл. Мартин, Эвелина и Геральдина тоже не понимали в чём дело, потому что с покойным отцом Джеральда были не знакомы.

— Папа, папочка…. Очнись, пожалуйста, — Адриан пытался привести в чувства отца.

Меж тем странный и страшный гость направился в сторону своих сына и внука. Он нагнулся и протянул раскрытую руку:

— Пошли, Адриан, — мягко и ласково сказал дед, пряча вторую руку за спиной.