Читаем Прощание онлайн бесплатно

В просторных, богато обставленных покоях царил сумрак, который едва разгонял медный канделябр с пятью свечами, стоящий на небольшом столике неподалеку от широкой, поистине королевской кровати с балдахином. Тяжелые бархатные занавеси на узких стрельчатых окнах были задёрнуты, что только прибавляло таинственности атмосфере, царящей в помещении.

В покоях находились двое мужчин. Один устало утонул в глубоком кресле, почти вплотную придвинутом к кровати: голова опущена на грудь, крупные кисти рук безвольно лежат на подлокотниках.

Второй распластался на ложе, лёжа неподвижно, прикрыв веки, и лишь неровно приподнимавшаяся и опускавшаяся грудная клетка да тяжелое, с хрипом дыхание говорили о том, что человек жив. Прежде аккуратно подстриженная борода, пронизанная нитями седины, сейчас свалялась и выглядела неопрятно-клочковатой. На лбу выступили бисеринки пота, и от крыльев носа к уголкам скорбно опущенных истончившихся губ прочертились глубокие складки. Прежде белая рубаха из тонкого батиста испачкалась в крови, проступившей из-под повязки вокруг торса: несмотря на все усилия лекарей, король потерял много крови, и даже кроветворные снадобья уже не помогали. Вторая рана оказалась в плече, и весь ужас состоял в том, что нанесена она была выпущенной кем-то стрелой.

Мужчина умирал, и это было в лучшем случае делом нескольких дней, если не часов.

Они были родными братьями, всю жизнь бок о бок, плечо к плечу шагавшими по этой земле, которая столетиями принадлежала их роду. Братья. Воины. Правители. Вернее, правил (пока еще) старший – Рейнард, к которому власть по наследству перешла от их отца – короля Ортвига Огненного.

А младший, Хенрик, всегда был правой рукой, советником и помощником брата. Между ними была незначительная разница в три года, которая с возрастом почти исчезла, стёрлась, как это часто бывает, и сейчас оба казались ровесниками.

Конечно, в свое время братья женились, взяв в супруги принцесс соседних государств, дабы укрепить добрососедские отношения еще и семейными узами.

Однако молодая жена Хенрика умерла, не сумев разродиться их первенцем, а после мужчина так и не женился, посвятив себя служению короне и старшему брату.

Королева же Анетта сейчас должна была отдыхать в своих покоях. Хенрик едва ли не силой отправил ее, сменив у постели Рейнарда, и очень надеялся, что невестка, в самом деле, уснула, пусть даже и приняв сонный отвар. До этого немолодая уже женщина почти сутки не отходила от ложа супруга – отирала ему пот, требовала от лекарей снадобья, которые могли бы хоть немного уменьшить мучения короля.

Братьям всегда везло. Удача сопутствовала им во всех делах. А в этот раз случился какой-то сбой.

Шла традиционная королевская охота в семейных охотничьих угодьях, которая всегда в это время года проводилась в Шальенском лесу. Королевский двор был в почти полном составе – рыцари, прекрасные придворные дамы из свиты Ее Величества, а также уйма слуг и загонщиков.

Как случилось, что Рейнард оказался один на один с выскочившим прямо на него огромным матерым вепрем, где в это время были остальные – Хенрик так и не смог понять. Но более странным оказалось то, что в тот момент кто-то, кого король не разглядел в переплетении густых ветвей кустарника, росшего здесь повсюду, выстрелил в правителя. Неизвестно, то ли рука убийцы дрогнула, то ли он сделал это намеренно, но наконечник пробил плечо мужчины лишь на ладонь выше сердца. От неожиданности король свалился с лошади, и вот тут-то на него налетел бешеный зверь с огромными клыками. Вооруженный только луком, Рейнард просто физически не успел ничего сделать, как был поднят на эти самые клыки.

И хорошо, что другие охотники все же успели появиться вовремя. Хенрик пронзил кабана копьем, а потом ринулся к брату, на губах которого пузырилась кровь. Рухнул на колени перед раненым, который всё порывался что-то сказать, беззвучно шевеля побелевшими губами, и отчаянно прокричал:

– Брат! Как же так?!.. Кто?! Кто осмелился?! – заметил торчащий из левого плеча Рейнарда обломок стрелы, поврежденной при нападении зверя, а потом, обернувшись к застывшим вокруг людям, резко приказал. – Немедленно принесите носилки! Доставить короля в замок!

Вокруг засуетились, поспешно мастеря носилки из тоненьких молодых деревцев, росших вокруг, и чьих-то шерстяных плащей, положенных один на другой, а затем с величайшими предосторожностями устроили на них потерявшего сознание короля.

А Хенрик уже приказывал своим рыцарям:

– Того, кто стрелял – найти! Доставить в замок! Я сам казню негодяя!

Тотчас же несколько человек бросились в разных направлениях на поиски предполагаемого убийцы. А младший брат короля уже направил свое внимание на то, чтобы объявить об окончании охоты и приказать возвращаться в королевский замок.

А главное – проследить за тем, чтобы брата как можно скорее доставили домой, где лекари смогут оказать ему помощь.

Он уже не видел, как королева Анетта лишилась чувств, как вокруг нее суетились придворный дамы, а потом положили в карету, на которой она и прибыла на охоту, и вся процессия потянулась за своим королем, придавленная печальными событиями этого дня.

И вот сейчас Хенрик сменил невестку у постели брата и, сидя в кресле у его постели, вспоминал, вспоминал, вспоминал…

Как много событий было в их общей жизни – и радостных, и печальных. Сейчас младший брат пробуждал их в своей памяти и беседовал с Рейнардом – вслух, точно желая подольше удержать душу старшего рядом с собой.

– Помнишь, Рэй?.. Совсем ведь ещё мальчишками были… Погоди-ка! Сколько же нам тогда было? Тебе – лет десять или одиннадцать. Да, точно! Одиннадцать, значит, потому что мне только-только восемь исполнилось. Помнишь, как мы убежали в те горы, что за городом? Ха… Это ведь я тебя тогда уговорил, брат! После того, как мальчишка, помощник конюха… Как, бишь, его звали?.. Не то Ланс, не то Лэнс… Да, впрочем, теперь это и неважно… Помнишь, как он нам с тобой «по большому секрету» сообщил, что там в горах можно отыскать «вечный камень». Да, так он его и назвал – «вечный»! Как будто есть что-то в этом мире вечное! – хмыкнул, оборвав сам себя, Хенрик. И горько пробормотал. – Сейчас я все бы отдал за то, чтобы раздобыть такой камень. И выторговать у Вечности хотя бы еще несколько лет для тебя…

Голос его прервался, а с кровати раздался негромкий, но мучительный стон: голова короля заметалась из стороны в сторону – видимо, действие болеутоляющего снадобья закончилось, и Рейнард снова почувствовал истязающую тело брата боль.

Младший брат вскочил и, подойдя к столу, стоявшему у обитой узорчатой тканью стены, взял чистую тряпку и, смочив ее в наполненном водой медном тазу, отжал и вернулся к королю. Аккуратно, бережно протер лоб брата, а затем сложил вчетверо кусок ткани, положил на горячий лоб Рейнарда. Раненый почти сразу успокоился, а Хенрик вернулся в кресло. Несколько минут наблюдал за бессознательным мужчиной на кровати, а потом со вздохом произнес:

– Помнишь, как ты спрыгнул тогда с того высокого камня? Да так неудачно приземлился на щебень? Ух!.. Угораздило же тебя тогда сломать ногу!.. Как ты орал! Я на всю жизнь запомнил, как тащил тебя до замка на своей спине… А ты еще и ругался – совсем, как дядька Хорст, который обучал нас бою на мечах… Матушка тогда тоже разгневалась – а ведь всегда была кротка и спокойна. А отец приказал дать мне розог – чтобы неповадно было в следующий раз сбегать из замка и подвергать свою жизнь опасности. Да, он так и сказал тогда – «подвергать свою жизнь опасности»! Ну, тебя-то сечь не стали – тебе и так досталось! А я потом неделю не мог сидеть и на спине спать. Так и провел всю неделю в трапезной стоя… Мелкий же был совсем, так что не было особой разницы – сидеть за столом или стоять рядом! Возможно, матушка и попеняла отцу за это наказание, но наедине! Ты же помнишь, что она была настоящей королевой – всегда поддерживала отца. Во всем!

И твоя Анетта – такая же! Вообще – тебе повезло с женой, брат! Она вон вчера столько времени провела возле тебя: всё смотрела, чтобы тебе не стало хуже! Эх… Возможно, и моя Мильдика была бы такой же… Да рано она покинула этот свет…

На кровати послышалось какое-то шевеление, и тихий, едва слышный голос произнес:

– Пить…

Хенрик встрепенулся, поднялся и, подойдя ближе, встретился взглядом с мутными от боли глазами старшего брата:

– Нельзя, Рейнард!.. Я вот сейчас тебе губы смочу…

Взял все с того же стола новую тряпицу и, наклонив серебряный кувшин, вылил немного воды на ткань, а затем, вернувшись к ложу, склонился над Рейнардом и коснулся губ брата влажным полотном. Тот сжал ртом ткань, высасывая капли воды. А потом обессиленно прикрыл глаза:

– Спа… сибо…

Младший снял с его лба свернутую тряпку, вновь намочил ее в тазу и опять положил, стараясь облегчить состояние раненого.

– Мне… Снился сон… – заговорил король. – Ты помнишь, Рик?.. Мне было уже лет шестнадцать… Та девчонка… Дочь барона Дэзмонда… – он замолчал, словно эта реплика отняла последние силы.

– Ульрика? – понятливо произнес Хенрик.

Старший попытался кивнуть, и тогда он продолжил:

– Не разговаривай, Рейнард, если тебе тяжело, побереги силы, брат! Я буду вспоминать за нас обоих!.. Ульрика, эта рыжая бестия! Как она дразнила нас, помнишь?.. Кокетничала с тобой, а на меня смотрела с таким презрением!.. А все равно это я, я первый сорвал с ее губ поцелуй!

– Паршивец!.. – прохрипел король и засмеялся, но смех тотчас перешел в кашель, и Хенрик снова кинулся к нему, дабы придержать за плечи, боясь, что рана на животе снова начнет кровить.

– Ну, что ты, Рэй! Осторожнее! Тебе же нельзя…

– А! – беспечно откликнулся тот. – Не суетись, Рик! Я еще не умер…

– Не смей! – вскричал младший брат. И уже тише проговорил. – Не смей так говорить, Рейнард! Нельзя дразнить смерть!..

– Ты садись… Садись, братишка! – сказал король. – Так что там с Ульрикой?

– Ну… Я видел, как эта девчонка на тебя смотрела. Видел, что она влюблена в тебя! И завидовал… А ты знаешь, что она подсматривала, когда мы тренировались на мечах под руководством дядьки Хорста?..

– Что, правда?!.. Никогда не замечал…

– Точно тебе говорю! – заверил его Хенрик. – Так вот!.. Однажды после такой тренировки я заметил, что она опять отирается у ристалища, и решил подкараулить девчонку. Перехватил ее, когда она уже возвращалась в покои, которые занимала их семья, и прижал ее к стенке. Ульрика, видно, так растерялась, что даже не сообразила поначалу. И не вырывалась, застыла, как мышонок перед котом. Тут я и поцеловал ее…

– А потом?..

– А что потом? Пришла в себя и влепила мне такую оплеуху, что в ушах еще долго звон стоял! А сама убежала. Правда, перед этим еще выкрикнула мне в лицо: «Дурак! Ненавижу тебя!»

– Ха!.. Ха!.. Ха!.. – Рейнарду стало смешно, но он боялся растревожить рану, поэтому получился не смех, а жалкая пародия на него.

– Эй! Ты смотри, не напрягайся!.. Осторожнее!.. – обеспокоенно посмотрел на брата Хенрик, но король медленно покачал головой.

Длинные, с проседью волосы, раньше бывшие темными, как безлунная ночь, разметались по подушке:

– Все нормально… Рассказывай!..

– А что рассказывать? Ты помнишь?.. Нам уже больше двадцати было, когда с отцом отправились в поход к границам Северного королевства…

– Да-а… – протянул старший. – Славный был поход! Много добычи мы тогда взяли!

– Да! И часть их земель к себе присоединили, – подхватил с готовностью Хенрик.

– Угу… Отец был весьма доволен!.. Тогда у меня та наложница появилась… Помнишь? Та белокурая, чистый ангелок!.. Как она любила меня!.. – король прикрыл глаза, словно хотел воссоздать перед внутренним взором образ девушки, которая подарила ему столько сладких мгновений.

– Ну, я после того похода тоже в накладе не остался! – признался младший. – Мне тогда тоже досталась хорошенькая пленница – та пышечка…

– Это та, которая спрыгнула с крепостной стены?.. – озадаченно спросил Рейнард.

– Увы! – покивал светловолосой головой Хенрик. – Вот скажи ты мне: чего ей не хватало?..

– Женщины – непонятные существа!.. – философски произнес король, не поднимая век. Ресницы его едва заметно подрагивали. – Рик… Позвал бы ты мне лекаря, что ли!.. Мочи нет терпеть!

– Болит? – с тревогой спросил младший брат и, встав с кресла, быстрым шагом направился к высоким двустворчатым дверям, ведущим в покои. – Сейчас, брат! Ты потерпи немного! Я быстро!

И действительно, он вернулся довольно скоро, в сопровождении седого худощавого лекаря в темном балахоне, принесшего с собой сундучок, в котором хранились его снадобья. Засуетился около короля, осматривая его раны, покачал головой, что-то там себе решая, а потом сказал:

– Ваше Сиятельство! Прикажите слугам принести чистых бинтов и теплой воды! Надо повязку поменять, Ваше величество! – обратился уже к повелителю.

– Делай, что надо! – только и сказал тот сквозь зубы.

На лбу его снова выступили бисеринки пота, а под глазами залегла чернота.

Хенрик, отгоняя от себя дурные предчувствия, вышел и отправил одного из стражников, несущих караул у покоев короля, прислать сюда двух служанок с бинтами и водой. Затем вернулся в помещение, взглядом спрашивая лекаря, как дела у брата.

– Я дал Его Величеству успокаивающее и обезболивающее снадобье. Вскоре он уснет…

В это время в дверь покоев осторожно постучались, можно даже сказать – поскреблись, и в комнату вошли две служанки. Одна несла таз с водой, вторая – скрученное в рулончик узкое полотно – для того, чтобы перебинтовать рану короля. Обе поклонились, и лекарь начал распоряжаться, что следует сделать сначала.

Хенрик же снова опустился в уже ставшее привычным кресло и молча наблюдал за действиями слуг и целителя. Женщины, приподняв рубаху на короле, очень осторожно сняли окровавленные бинты, обмыли кожу вокруг ужасающей раны, оставленной клыками вепря.

Хенрик невольно поморщился при виде неприятного зрелища развороченной плоти, подумав о том, какую невыносимую боль должен испытывать брат. Между тем, лекарь прикрыл свежими бинтами живот Рейнарда, осторожно опустил край рубахи и укрыл повелителя легким покрывалом. Поклонился обоим братьям и в сопровождении женщин вышел за двери.

Некоторое время в покоях царила тишина, потом Рейнард заговорил тихо и медленно, делая паузы между словами.

– Рик! Позаботься о моей жене! К сожалению, господь так и не дал нам детей. А теперь она останется совсем одна, бедняжка! И знаешь, Рик! Стань хорошим королем! Справедливым и честным!

– Рейнард, не надо сейчас об этом… – попросил младший, чувствуя, как в груди словно горящий уголек заворочался – так запекло подле сердца.

– Надо, брат! – настойчиво сказал король. – Мы же оба с тобой знаем, что мне не выкарабкаться… С такими ранами, как у меня, не выживают… У меня в брюхе будто горящая жаровня…

– Прости… – выдохнул Хенрик, чувствуя, как на глазах закипают слезы, и смыкая веки, чтобы не позволить предательской влаге пролиться на щеки.

– Ты ни в чем не виноват, младший братишка! За что ты просишь прощения?..