Читаем Пропавшая онлайн бесплатно

© Плотников С. А., 2016

© Художественное оформление серии, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Свет фар уазика, скорее ползущего, чем едущего по раздолбанной таёжной «дороге»-колее, ежесекундно выхватывал из темноты всё новые и новые сказочно-нереальные картины: стволы лиственниц и сосен на чёрном фоне, как в калейдоскопе, на мгновение возникали только для того, чтобы вновь кануть во тьму, уступив место новому чудесному узору. В прыгающем конусе дальнего света то и дело мелькали горящие отражённым огнём глаза лесных обитателей, поодиночке, парами, а иногда целыми скоплениями-созвездиями. Навевающая сон картина. Что, не верите? Секрет очень прост. Последние трое суток я спал лишь короткими, меньше часа, урывками. Дети, Егорка и Василиса, дрыхли без задних ног. Их не смущали ни рывки машины, ни прерывистый рёв престарелого двигателя, уже забывшего, когда ему меняли глушитель, ни попадающие под колёса кочки и выбоины. Сын и дочь, в отличие от меня, были с детской непробиваемой твёрдостью уверены, если очень-очень постараться, любую проблему можно решить, любую беду отвести. Тем более что пропавшая мать, оказалось, оставила сообщение «на самый крайний случай», и они – есть чем гордиться! – это послание нашли. Поэтому оставалось только добраться, а уж там дети собирались развернуться вовсю, а мне – перебирать воспоминания даже во сне. Ну а пока им можно и поспать. Счастливые!

– Если вы сейчас меня видите, значит, произошло что-то не очень хорошее. – Внезапно возникшая посреди большой комнаты Ната заставила меня дёрнуться. Поначалу при виде очертания фигуры, возникшей ниоткуда. Потом же, опознав, я с радостными возгласами бросился к ней. – Не стоит пытаться дотронуться до меня, это всего лишь запись. Что-то вроде голограммы. Не голограмма, разумеется. Запустить её могут только Гор и Лисса. Надеюсь, дети, я убедила вас не копаться без весомого повода в вещах, не предназначенных для этого.

Супруга-призрак, в нематериальном образе которой я успел убедиться, замолчала, задумчиво прикусив губу. У меня остро защемило сердце. Подобный жест и характерный отрешённый взгляд появлялся, когда любимая обдумывала какую-то важную для себя проблему. До дрожи хотелось её обнять, прижать к себе, такую обманчиво-хрупкую, притворно сопротивляющуюся, когда на нас смотрели наши малыши. Малыши, да. Двенадцатилетний Егор смотрел на мать во все глаза, приоткрыв рот. Десятилетняя Василиса с сосредоточенным видом и закрытыми глазами застыла с выуженным из недр комода хрустальным кристаллом, обхватив двумя руками внушительный стеклянный бульник с острыми гранями размером с хороший мужской кулак. Штуку эту я помнил. У моей любимой, как и у любой другой молодой девушки, был запас бижутерии и других сокровищ родом из детства, торжественно перетащенных в нашу первую совместную квартиру из общаги Университета и не менее торжественно продемонстрированных мне. Неужели «не голография» и впрямь записана на этой стекляшке?!

– Смешно, я даже не знаю, с чего начать.

Меж тем Ната на записи остановилась и посмотрела, как показалось, прямо мне в глаза.

– Наверное, стоит начать с извинений. Простите, я все эти годы никогда не говорила вам правды. Ни тебе, Миш, если ты тоже смотришь, ни вам, спиногрызищи.

От Васи донёсся обиженный фырк, она терпеть не могла это коллективное прозвище, но позу не поменяла и сосредоточенности не утратила.

– Дело в том, что я… э-э… попаданка! – Тут я, несмотря на всю серьёзность и необычность момента, уже не выдержал и хмыкнул. Да, признаюсь, люблю фантастику и фэнтези, порой не придираюсь к слогу и сюжету, если, конечно, это не уровень сочинения пятиклассника. Правда, и пятиклассники встречаются разные. Жена часто меня подкалывала этим увлечением, предлагая больше обращать внимание на чудеса реального мира. Дескать, фантазиям многих людей до них далеко.

У Наты были основания на подобную позицию. Я неоднократно наблюдал, как она с легкостью заставляет только что злобно щерящегося пса, бродячего или с идиотом-хозяином на поводке, затихнуть и чуть ли не ползти к ней на брюхе, ну, или, по крайней мере, виляя хвостом. Собаками дело не ограничивалось. Усадить на руку осмелевшего от халявных семечек воробья или синицу, внушить доверие белке на радость нашим мелким было для неё не сложнее, чем некоторым почесаться. Однажды, ещё в общажные времена, нас, сдуру забывших про время и возвращающихся к корпусам общежития сильно после полуночи, окружила пятёрка основательно пьяных молодчиков. Щербатые нехорошие улыбки, горбатые носы, смуглая кожа, наглый взгляд, словом, неподходящая компания в финале свидания. Надежд отбиться без потерь не предвидилось, но случай в наших краях был не первый. Главное, связать на такую позицию мразей и дать девушке убежать, а там уже и наша общежитская молодёжь, тусующаяся с пивом по лавочкам иногда до утра, подскочет с кличем «наших бьют». Все эти мысли в один миг промелькнули у меня в голове, а дальше я «попёр» на одного, одновременно незаметно наматывая на кулак цепочку от ключей. Рожа «пацанчЕГа» расплылась. Я никогда не выглядел особо боевитым, да и единоборствами не занимался, но злости и решимости хватало на всех пятерых. Я был безумно влюблён и намеревался всеми силами это доказать.

Будь моя избранница обычной девушкой, кончилось бы всё плохо или очень плохо. Эмоции плохой советчик в выяснении отношений «на кулаках», а у ребяток были, как выяснилось, и кастеты. Пока я шёл на одного, остальные четверо, не посчитав меня даже минимальной угрозой для «брата», взяли в «коробочку» Нату. Попытались взять. Четыре коротких глухих удара за спиной, и я увидел, как у противника, смотрящего мимо меня, глаза становятся большими-большими. Я ударил. Со всей силы. Прямым в челюсть! Это было больно. Мне больно. Позже я узнал, что пользоваться кастетом или даже обмоткой кисти нужно уметь. Да и челюсть у носатого оказалась очень, очень твёрдой и какой-то угловатой. Самое обидное, я даже не отправил его в нокаут, лишь заставил пошатнуться и отступить на шаг. Тут бы мне и отхватить, если бы не вынырнувшая откуда-то любимая. Смазанное движение, и её кулак встретился со лбом любителя ночных рандеву. Знакомый глухой звук, и тело, лишившееся сознания, рухнуло оземь.

– А?

– Потом расскажу. – Ната схватила меня за локоть и буквально потащила за собой. – Сваливаем, пока никто не увидел. Ой, твоя рука.

Руку, пока мы быстро шли до корпусов, моя девушка держала в своей. И вот удивительно-то, на ней не обнаружилось ни ссадин, ни следов от цепи. Буквально на следующий день я попытался записаться в университетскую секцию единоборств. Было мучительно стыдно, что защитила себя и меня хрупкая студентка. По счастью, тренер, выслушав мою сбивчивую просьбу, вместо того, чтобы принять на два-три месяца очередную «грушу» (пока сам не уйдешь), дал действительно хороший совет: прежде чем лезть в драку, «нарастить мясо» в тренажёрке. А Ната мне действительно рассказала…

Б-БАМ!

– Да что б тебя! Е… коромыслом, разбили дорогу, е…! – Водитель в сердцах проорал куда-то вверх, в смысле в крышу, потому что уазик, нырнув в незаметную ночью котловину, буквально повис, уткнувшись усиленной решёткой на бампере в край ямы, соответственно, потолок оказался изрядно наклонён. Задние колёса остались на грунте, да и толку от этого было чуть, сдвинуть машину по обваливающейся мокрой глине они не могли ни назад ни вперёд. Я первым делом проверил детей. Всё нормально, благо ремни задних сидений у колымаги то ли предусмотрены, то ли установлены позднее. Кстати, дети даже не проснулись. Вслед за хозяином машины пришлось выбираться в ночь за пределы кабины. Ах вот оно что. Таёжный ручей, даже скорее речка-переплюйка промыла тут своё новое русло, которое радостно расширили колёса лесовозов. Дела! Хорошо, что для меня нашлась вторая лопата. Водила, махая шанцевым инструментом, не забывал прислушиваться и присматриваться к окружающей темноте, а я… Я опять мысленно вернулся в тот день.

– Дело в том, что я… э-э… попаданка! – заявила любимая, то есть её фантом, то есть запись. – Точнее, как бы наоборот, сюда попала совершенно сознательно, по собственному согласию… арр, как всё сложно-то! В общем, главное, я не отсюда. В смысле, не из этого мира. И даже не из параллельного. Ладно, пожалуй, лучше покажу.

Ната развела руки, и между ними возникла стопка блинов. Маслянисто поблескивающих, вкусных даже на вид. Кажется, это не совсем то, что показать было нужно. Милая сердито посмотрела на иллюзию, та медленно и неохотно превратилась в стопку же, но из нескольких полупрозрачных дисков того же «блинного» размера. Ещё одно усилие, и на дисках проявились точки. Подписанные точки.

– Это наша Земля, – улыбнулась жена, и одна точка почти у самого «дна» засветилась ярче. – Она находится во Вселенной-четыре. Номера, понятно, условные, да и пафосно звучит, но «четвёртый слой реальности» мне тоже как-то не очень нравится. Тем более реальность всё-таки не пирог. В общем, пусть будут Вселенные. Они друг от друга отличаются и не отличаются одновременно. Отличаются составом звёзд и планет, а различны законами природы. Кроме одного: коэффициента затухания псионического воздействия. Если во Вселенной-четыре я могу слегка усиливать удары руками, слегка лечить прикосновением, слегка чувствовать эмоции людей, слегка воздействовать на животных – это всё чем ближе, тем лучше, идеально в тактильном контакте, то во Вселенной-один (вот тут) я могу без особых проблем пробить трёхметровую кирпичную стену, даже не приближаясь к ней. Могу чувствовать окружающее пространство на километры вокруг и, благодаря этому, даже слегка предсказывать развитие непосредственно-близких по времени событий! О боже, когда я говорю вслух, это звучит как самая пошлая низкосортная реклама одной из твоих любимых книжек, Миша! На самом деле, всё не так. Псионика – это не какая-то там магия, а самая что ни на есть научная дисциплина, блин. Я к чему всё это начала говорить? Миш, если ты это видишь, – помнишь наш разговор… через месяц после парка?