Читаем Пропащие девицы (СИ) онлайн бесплатно

========== Предисловие, в котором кто-то порядочно облажался ==========

Вы только посмотрите, кто это в срочном порядке пакует свои шмотки в дорожный чемодан от Globe-Trotter?

Это Патриция Бэйтман, и она нехило так облажалась. Еще вчера она жила в прекрасном доме у Кресент парка в Плайя Виста, каждый день перед работой тренировалась в бассейне, не желая потеть с прочими сотрудниками в спортзале, наслаждалась всеми прелестями Кремниевого берега и, что самое главное, ни цента не платила за все эти удовольствия.

Нет, Патриция не очередной рано выдохшийся технический гений, которого выперли из бурно развивающейся компьютерной компании за ненадобностью. Она колумнист в The Hollywood Reporter и частый завсегдатай всех местных тусовок. Компьютерный задрот – ее парень, бывший парень, который с самого утра разбудил несчастную отсыпавшуюся после очередной вечеринки девушку и недвусмысленно показал ей на дверь. Гребаный интернет распространяет последние сплетни хуже заразы.

Она всегда была осторожна. Зная механизм работы медиа, виртуозно уворачивалась даже от самых невинных подозрений. А тут такое. Фото, на котором вокалист Imagine Dragons держит свою ладонь на внутренней стороне бедра девушки под и без того коротким платьем, шепча ей что-то на ухо, выглядит вполне однозначно. Патриция улыбается и гладит Дэна Рейнольдса по щеке. Смотря на его тупую рожу с жутким квадратным подбородком, она вообще удивилась, как могла на такое клюнуть. Всему виной «Маргарита» и выкуренная с кем-то из ассистентов Трины Терк марихуана.

Да и Тод, ее бывший парень задрот, сам был во всем виноват. Опять пытался вытащить ее на задротскую вечеринку, познакомить с нужными людьми, помочь карьере. Этот идиот за три почти безболезненно счастливых месяца совместной жизни так и не смог уразуметь, что Патти вполне устраивала жизнь, полная алкоголя, тусовок и беспорядочного секса, о котором он не догадывался.

Патриция Бэйтман была зла, не настолько как ее тезка из романа Брета Истона Эллиса (вот он удивился, когда девушка впервые отрекомендовалась ему как сотрудник The Hollywood Reporter и попросила комментарий), но порядочно. Злило ее не то, что отныне она в свободном полете. Так даже лучше, Тод был навязан бывшим редактором ее отдела, но она давно почила где-то на дне пищевой цепи. Не прошло и полгода, как ее съела молодая и еще более амбициозная акула. Бэйтман была в бешенстве потому, что ей действительно нравился этот очаровательный тихий район, где можно было отсыпаться после сумасшедших ночей на Голливудских холмах. Она была готова даже взвалить на себя аренду, если бы не несчастный задрот. Он был настолько не приспособлен к жизни, что Патти вообще удивлялась, как он выжил в этом суровом мире. Такой парень вряд ли нашел бы подходящее жилье на динамичном рынке недвижимости ЛА и за полгода.

Она покидала Плайя Виста исключительно из жалости. И эта жалость дорого ей стоила. Переезжать пришлось на скорую руку, и свободно было только у Робин. В жуткой хипповской Санта-Монике, где половина населения до сих пор не отошла от дури, которую курила на Вудстоке.

Сам переезд ее совершенно не страшил, она привыкла менять квартиры, как перчатки. Был у Патриции Бэйтман период любования собственной значимостью и популярностью, она умела закатить вечеринку на ровном месте. И через полчаса там оказывались самые отвязные тусовщики Города Ангелов. Девушка умела держать марку, и далеко не все радовались соседке в духе современной Холли Голайтли. И сама Патти пресытилась бардаком у себя дома, научилась выносить праздник за двери и наслаждаться тишиной личного пространства.

Мудрость снизошла на нее не через год или два, а много позже, и потому она превратилась в гуру скоростных сборов и переездов. О ее правиле десяти плюс один можно было бы написать офигительную колонку с небывалым отзывом, но Бэйтман ревниво хранила самые важные из своих тайн. Она могла рассказать о малоизвестных брендах нижнего белья из тончайшего шелка или сдать хорошую распродажу La Perla, но не лайфхаки, которыми имеет право пользоваться только она.

Благодаря этому правилу парни порой спохватывались только через неделю после выезда девушки. Она не заморачивалась, разворачивая масштабные сборы. Если кому-то надо освободить квартиру, пускай занимается этим сам любым из возможных способов: сжечь вещи на ритуальном костре, отдать новой любовнице или дрочить на нижнее белье. Патти казалось, что Тод выберет последний вариант. Бедный принципиальный мальчик.

В мировоззрении (да-да, дорогие читатели, в пустой жизни фешн-журналиста иногда встречаются сложные философские понятия) Патриции Бэйтман вещи были бренны, как молодость, коллекции третьесортных выскочек-дизайнеров, Джастин Бибер с Майли Сайрус и подавляющее большинство людей, с которыми она общалась по работе. Бренны, но порой необходимы, чтобы удовлетворять за их счет собственные потребности. Жутко, неприятно и порой вгоняет в депрессию, но таков ее мир. За яркой мишурой – пустота.

Какой бы жопой не казался окружающий тебя мирок, как любила выражаться Патти, в нем всегда можно найти плюсы, ведь жопа жопе рознь. «Красивая мужская задница – это то, на чем держится весь мир», – написал Стивен Кинг и, черт побери, это Мысль. Среди явных плюсов своего положения Бэйтман выделяла в том числе и такие:

Быстро взлетел – быстро сгорит. Сентенция, основываемая скорее всего на мифе о Дедале и Икаре, в реалиях голливудской жизни расшифровывалась довольно просто. Сегодня знаменит – завтра забыт. А это обещало вечный круговорот знакомств и лиц, чтобы ни одно не приелось аж до тошноты. Старожилы, в основном, были достойны более пристального внимания, хотя бы потому, что были достаточно умны, чтобы задержаться.

Люди, которых ты знаешь днем, не те, кого встречаешь ночью. И это касалось не только двух различных кругов общения. Порой один человек в кабинете на интервью или на фотосессии был воплощением ответственности и профессионализма, а в клубе глотал один шот за другим и в конце вечера уходил с женщиной, больше похожей на тайского транссексуала.

Нет ничего незаменимого, кроме Signature от Michael Kors. Заменить можно все: работу, вещи, людей. Только не аромат, узнаваемый, обволакивающий, идеальный. Ни одна вещь, сшитая по меркам, не станет таким же вашим продолжением, как дорогой парфюм.

И, следуя последнему правилу, в чемодан для эвакуации попадали только самые достойные.

501-ый Levis и их же ковбойка. В таком виде можно было заявиться хоть на прием к президенту Обаме, «ливайсы» вряд ли оскорбили бы и королеву Великобритании и дальше по списку. Удобно, просто, неубиваемо. А с номером три еще и неотразимо.

Черные лодочки-«лубутены» подойдут для любого случая и одеяния. А когда захочется спуститься с каблуков на землю, можно смело разуться, и вас тут же подхватит на руки любой подвернувшийся под руку мужик. Проверено Патрицией Бэйтман.

Маленькое черное платье, но не от Chanel, а от Givenchy. Никто не придумал дизайна, лучше, чем Юбер де Живанши. «Декольте Обри» идеально, если вы хотите, чтобы ваш собеседник смотрел вам в глаза, но в то же время восхищался совершенным образом.

Chanel под номером пять, но, как мы уже выяснили, не парфюм. Костюм, винтажный, шерсть с шелком, с круглым вырезом, нашитыми карманами и рельефной выделкой. Хоть сейчас вешай на шею жемчуг и жди, пока изберут первой женщиной президентом США.

Стильный, в духе гангстерских 20-тых шерстяной костюм от Yohji Yamamoto с широкими укороченными штанами на подтяжках, может, и не совсем нетленная классика, но и жители ЛА далеко не всегда нуждаются в чем-то настолько теплом, так что от сезона к сезону он может вновь стать актуальным.

Кружевная блуза с коротким рукавом от Alexander McQueen – маленький бунтарь в коллекции, который сделает любой классический образ неформальным, немного готичным и совершенно индивидуальными.

Шелковое белье. В данный пункт коварно входит не один комплект, ведь девушке всегда жаль оставлять что-то настолько близкое к телу чужому человеку. Особенно, если оно новое. На этот раз в дорожный чемодан ушли Dolce & Gabbana.

Кожаная куртка Saint Laurent. Эди Слиман, придя в компанию, вызвал всеобщее дикое негодование и неистовую любовь Патриции Бэйтман, очаровательный подрыватель устоев. Каждой его чертовой вещи можно отдаться, не раздумывая, говаривала она не для печати.

И коробка с украшениями. Мисс Бэйтман была ярой поклонницей Dior, и после того как узнала, что Дейенерис Таргариен заделалась их лицом, готова была признать, что по части стиля она далеко не так же безнадежна, как по части актерского мастерства.

Плюс один – то, что мисс Бэйтман уносила на себе. Сегодня это было платье от Mark Jacobs в духе 50-тых с цветочным принтом, замшевые зеленые лодочки Jimmy Choo, широкополая шляпа Philip Treacy и родные Ray Ban Wayfarer, без которых под не особо дружелюбным калифорнийским солнцем не обойтись, если не хочешь заработать преждевременные морщины вокруг глаз. А Патриция Бэйтман хотела этого в последнюю очередь. Не хватало стать еще одним спонсором какого-то именитого косметолога, к которому в очередь за ботоксом и так выстроилось пол-Голливуда.

Патти аккуратно разгладила то самое кружевное платье, ставшее несчастливым предвестником разрыва, на постели Тода, в последний раз оглянулась на просторную гостиную с шикарным видом, взяла в одну руку чемодан, а в другую «Биркин», напичканную персональной электроникой, и спустилась к ожидавшему ее такси, которое должно было доставить ее в Санта-Монику. И это основательно портило предвкушение встречи с Робин.

Когда Робин услышала в телефонной трубке взволнованный голос подруги детства, то сразу поняла, что случай совершенно исключительный. В противном случае Патти (да, девочкам можно называть друг друга так, как нельзя мальчикам) ни за что на свете не приехала бы жить в Санта-Монику. Пусть даже на несколько блядских дней.

В последнее время мисс Уильямс (которая ненавидела свою фамилию в сочетании с именем) переживала тот период, когда хочется сделать шаг вперед, но получается только влево.

Заниматься всем и ничем не заниматься было для Робин естественным положением вещей. У нее было множество интересов, которые сопровождались целями благородными, но уж больно размытыми. Так что девушка действительно надеялась, что приезд подруги поможет внести ясность во всю эту смуту.

Уже два года она жила в небольшой, светлой квартире, которая принадлежала ее старшему брату. Он появлялся в городе несколько раз в год и чаще всего останавливался у очередной своей любовницы-модели. Что очень удобно, когда ты фотограф, работающий с самыми крупными модными изданиями по всему миру.

Конечно, малышка Робби благодаря таким семейным узам имела некоторые связи в модельном бизнесе, а красота, которую она унаследовала от мамы с папой, только помогала в продвижении по службе на high fashion Олимпе. Местные дизайнеры мечтали наряжать девушку в яркие купальники и делать «влажные» снимки на краю бассейна, но Робин видела себя на обложке Vogue USA и плевать, что в ней не было ничего от знаменитой «странной красоты» моделей Valentino.

Помимо мечты стать топ-моделью по-американски (Тайра Бэнкс бы похвалила это рвение), Роббс любила музыку. Не настолько, чтобы серьезно заниматься на гитаре, которую подарил ей бывший парень, но настолько, чтобы играть на ней в местной регги-банде.

Музыка солнца, репетиции до утра ради выступления в маленьком клубе, где всем плевать на музыку и не плевать на количество алкоголя и травки. Плюс симпатяга фронтмен с дредами и покрасневшими от дыма карими глазами. В любом случае это было весело. И у нее были мысли стать звездой. В конце концов, где еще она сможет стать звездой регги, если не в Лос-Анджелесе? Не на Барбадос же ехать!

Как типичная представительница знака Близнецов, Робин могла оправдать все что угодно. Свою лень, неопределенность и мечтательность, которая делала ее большим ребенком, частенько раздражая при этом ее саму.

И Патриция была здесь сейчас как нельзя кстати. Девушка так обрадовалась приезду подруги, что вынесла из квартиры два мешка мусора (последствия репетиций и расплата за жизнь творческого человека), заказала пиццу и купила в магазине побольше крепкого алкоголя. Патриция по телефону ясно дала понять, что без него будет не обойтись. Во всяком случае, сегодня.

– И конечно я надралась, – Патти пересказывала подруге подробности рокового вечера. – Облажаться было не сложно, а главное, вариантов с кем тоже было предостаточно. Но нет, надо же мне было выбрать такого чмошника из Лас-Вегаса. Дэн блядь Рейнольдс, уж лучше это был бы Райан.

– Шило на мыло, – фыркнула Робин, – оба женаты.

– Ну, кольца при нем не было, а гуглить каждого поп-рок сопляка, который готов тащиться за юбкой, только его помани, на предмет наличия личной жизни слишком утомительно. Не я же, в конце концов, изменила.

– Ага, то, что ты проворачивала все это время с Тодом изменой назвать тяжело. Для такого не придумали ни одного подходящего слова даже в нецензурной лексике.

– Так ты слушаешь или нет? – возмутилась Патти. – Все было до жути банально. Он предложил угостить меня выпивкой, я согласилась. Он затеял флирт, я решила, а почему бы и нет. На той стадии опьянения он казался милым, а я оказалась сговорчивой. К тому же я давно не издевалась над заезжими. На втором коктейле он уже пошел на сближение, я немного поломалась для виду, начала глупо хихикать и жеманно улыбаться. До сих пор остается загадкой, почему их приободряет, когда баба начинает вести себя как умственно-отсталая, но работает же. Он положил мне руку на колено и начал плавно продвигаться вверх, и когда его пальцы добрались до кружева трусов, я наклонилась к нему и так томно прошептала на ухо: «Когда ты думаешь о том, что я стану твоей, чувствуешь ли ты, что у тебя внутри будто пропасть разверзается, будто что-то в тебе умирает?» – и уставилась ему в глаза немигающим взглядом.

Ошарашивать мужиков вот так за шаг до было любимым развлечением Патриции Бэйтман, у некоторых после таких шуточек так ничего и не вставало. Проворачивать подобную шутку, правда, получалось нечасто. Патти не гадила там, где ела. И измывалась исключительно над залетными птицами.

– Где ты только такие фразы находишь? – ухахатываясь, спросила Робин.

– Жан Ануй «Антигона». Потрясающая вещь. И потрясла она не только меня. Ты бы видела его лицо, черт, ради таких моментов надо брать с собой фотографа, а потом отсылать клиенту копию фотки на долгую память. Он так забавно уставился на меня, по-щенячьи обижено, я почти видела, как дрожит его нижняя губа. Его рука неохотно медленно покинула мое платье. А следом за ней, так же колеблясь, начал собирать манатки и Дэн. «Как же вы меня затрахали», – пробормотала я себе под нос, имея в виду глобальную обиду на всех слюнтяев мира сего. А он, видимо, из-за музыки или проблем со слухом расслышал «трахни меня» и решил действовать. Маленькие чувствительные рок-звездочки, стоит их немного приободрить, и они тут же готовы ринуться в бой.

– И? – Робби замерла в ожидании грязных подробностей.