Читаем Пролог онлайн бесплатно
1
©
2
©
Пролог
В беспокойном волжском городе-городке в начале июня всегда случается несколько очень
жарких дней. Именно такая погода и навалилась в этот день на Самару. Жара убивала остатки
человеческого в душе, то есть разумного, доброго… Вечному там места давно не осталось. Жара
подавляла любое желание. Один только инстинкт самосохранения. Душ-пить-душ.
Федор с двоюродной сестрой ехали на дачу. Юля зашла к нему в офис после репетиции в
школе моделей. Совсем недавно она окончательно бросила художественную гимнастику и теперь
вот пробовала себя в модельном деле. Просто из интереса и потому, что не привыкла к такому
количеству свободного времени.
«Как разом выросла, однако!» - весьма банальная фраза пришла Федору на ум. Тем не
менее, она соответствовала действительности. Еще год назад был такой подросток-переросток с
мальчишеской спортивной фигурой, и вдруг, откуда ни возьмись, – красавица! Сейчас вот шагала
своими длиннющими ногами по офису – так все мужики сделали «равняйсь, смирно». «Круглый,
познакомишь с сестрой?» – один из друзей-коллег успел даже поинтересоваться вполголоса.
Остальные просто производили глотательные движения вытянутыми шеями.
- Блин, «Колы» холодной охота! – сказала Юля, как только они отъехали.
- Никогда не пей эту гадость! Давай уже не будем останавливаться нигде, уедем из этой асфальтовой
душегубки побыстрее! – Федор активно включался, гулял из ряда в ряд на своей «Импрезе»,
толчками акселератора подхлестывал турбованное чудище. То ли действительно стремился
поскорее выбраться на воздух, то ли никак не мог насладиться недавно купленной машиной, о
которой столько мечтал, никак не проходила радость от управления произведением инженеров
компании Fuji Heavy Industries.
Весь город был заклеен баннерами с олимпийским кольцами и призывами покупать
продукцию компаний-спонсоров приближавшейся Олимпиады, суля возможность выиграть всякую
окольцованную дребедень. Особенно мозолили глаз плакаты «Колы», обещавшие ни много ни мало, а поездку на открытие Игр.
- Не жалеешь, что бросила гимнастику? Ты же в сборную уже попала, сейчас вот могла бы в Афины
поехать.
- Да это надо было пять лет назад переживать, когда меня в интернат не отдали. А теперь что…
Кстати, прикол такой. Видишь медальон? Мне его в детстве мужик один в Болгарии подарил,
обещал, что я на Олимпиаду попаду!
- Ух ты! Экстрасенс поди? Или вообще колдун?
- Ага! Такой стремный! Здоровый, на медведя похож. Лысый, с бородой такой черной и в телогрейке
меховой длиннющей, из черной такой, мохнатой.
- А папахи не было?
- Нет.
- Все равно колдун, стопудово, - как бы совершенно серьезно сказал Федор. – А где вы его нашли?
- Нас папин друг к нему в гости повез, ехали часа три по горам.
- Как город-то назывался? Куда ехали?
- Какое-то смешное слово, про баню что-то. Ой, я помню, он так внимательно посмотрел на меня, вот
так вот, - Юля наморщила лоб, изображая высшую степень серьезности и исподлобья посмотрела на
брата. – Мне прям страшно стало. А потом он улыбнулся и сказал, что все у меня будет клево и на
Олимпиаде в 2004 году я буду.
- Ну вот. А ты спорт бросила, – Федор не мог не съехидничать, - подставила чувака, никто его теперь
за волшебника не признает. Ладно, вы молчите главное, а то как разозлится, как нашлет на вас
колдовство.
Они оба засмеялись.
- Ну все, пить хочу, не могу. Останови, вон лоток около магаза.
Чудом уцелевший с советских времен магазин с огромными стеклянными витринами и
вывеской «Продукты» из отдельных букв над входом. Когда-то все это, видимо, светилось, чуть ли
не неоном, но трубки давно перегорели, а буквы покрылись толстым слоем пыли. Очевидно, в таком
3
©
формате магазинчик доживал последние дни. Уж больно хлебное место - на одной из центральных
улиц. Трафик, проходимость - все что нужно, чтобы привлечь внимание специалистов по отъему
чужой собственности.
Лоток с напитками у входа. Юля выскочила из машины и подбежала к нему. Действительно
хотела пить, не притворялась.
Федор хотел было крикнуть ей, чтобы купила еще сигареты, но решил, что просить об этом
семнадцатилетнюю сестру неудобно. Заглушил мотор, отлепился мокрой рубашкой от кресла и с
явным неудовольствием на лице вылез из кондиционированного авто на кипящий асфальт.
Юлька тем временем препиралась с продавщицей:
- Не надо мне «Колу-лайт», я вас обычную просила!
- А не все равно?
- Действительно, тебе не все равно? Они же ничем не отличаются, - Федору хотелось ускорить
процесс и поскорее вернуться в прохладный салон.
- Нет, не все! – сестра была уверена, что вкус у разных сортов шипучки отличается принципиально.
Продавщица, столь же задержавшаяся в прошлом, как и весь магазин, тетка, толстая и в
нечистом белом халате, раздраженно посмотрела на Юлю, но порылась в холодильнике и извлекла
оттуда требуемую стандартную бутылочку.
Пока он расплачивался за сигареты, Юля открутила пробку и сделала неслабый глоток
лимонада. Потом поглядела на крышку.
- О-о, а это что такое? Я по ходу чего-то выиграла! – и показала брату, а затем продавщице
внутреннюю сторону крышки. Там выделялись вездесущие пять колец.
Продавщица прямо обмерла. Она всем телом повернулась к рекламному плакату,
прикрепленному за ее спиной, потом снова к Юлиной крышке, потом молча показала им рукой на
плакат.
На нем было написано: «Найди под крышкой изображение Олимпийских колец и выиграй
путевку на открытие Игр в Афинах!»
И нарисована крышечка, такая же, как у Юлии в руках.
4
©
Глава 1
Колечко загрузки крутится посреди белого монитора, успешное подключение…
«Игра будет 9 апреля, и, если хотите, приходите на этот матч! Очень буду рада вас видеть на
наших трибунах!» - буквы назойливо заплясали по экрану ноутбука.
Федор Круглов который раз уже нарезал круги вокруг минимального столика с ноутбуком в
центре комнаты. Он пребывал в своем обычном состоянии, то есть в нерешительности.
«Приходите на этот матч… Какой там матч, так, тренировка. . Хотя, может, оно и лучше.
Проще будет подойти. Интересно, узнает, нет? Хотя почему не узнает, физиономия моя мелькает же
в «друзьях», - рассуждал Федор.
Совсем задумавшись, он что-то задел ногой. Немудрено, слово «порядок» не входило в
число эпитетов, подходивших для описания его холостяцкой квартиры. Федор чертыхнулся.
Серый пошарканный пластмассовый чемоданчик системы «дипломат» с его аспирантским
архивом. Материалы для недописанной диссертации. Он уже 11 лет без всякой цели хранил его, из
соображений преимущественно сентиментального характера,
Чемодан проехался по полу и воткнулся в стенку-стеллаж, наполненный немногочисленными
книжками, фотографиями в рамках (в основном на тему «хозяин и великие») и всякими памятными
штуковинами. Федор успел подхватить на лету основательный том в добротном переплете:
подшивка «Военно-исторического журнала» за 1909 год. Книга занимала свое место между
фотоиконостасом и сувенирами не случайно, а как память о хорошем человеке, соседе дяде Игоре, умершем почти два года назад.
«Ровно сто лет тому. Хорошая была бумага", - как бы профессионально отметил Федор.
"Помнится, он мне прямо навязывал эту книгу… Зачем?» - стал вспоминать Круглов. Прочный
переплет, порыжевшие, как будто с налетом ржавчины страницы. Открыл закладку. На куске картона
неровным почерком было написано: «Со слов одного из участников» и три восклицательных знака.
Для важности фраза была еще и подчеркнута.
«Ну да. Я как то рассказал ему про студенческое увлечение историей Балканской войны.
Игорь Евгеньевич, по обыкновению, постарался найти возможность быть полезным, когда наткнулся
на эту книжку в библиотеке у Иноземцева - решил, что мне, как специалисту (ха-ха), непременно
надо прочитать опубликованный здесь рассказ».
Текст, начинавшийся на заложенной странице, был озаглавлен немудрено: «Ночь перед
битвой». В подзаголовке автор, некий Ф. Стариков, сообщал, что история «записана со слов одного
из участников событий». Для пущей убедительности, видимо.
Затянувшееся на несколько последних месяцев вынужденное безделье сделало Федора
человеком, весьма вольно обращавшимся со своим временем. Пролистав машинально пару
страниц, он зацепился за знакомые со студенческих лет названия и даты и стал читать.
«Вечером 18-го июля 1877 года подполковник русской армии Фаддей Линдстем, чудом
миновав черкесские разъезды, в сопровождении двух казаков и собственного денщика Пантелеича
появился в городке Ески-Загра. Он должен был передать приказ генерал-лейтенанта Гурко
командиру отряда принцу Лейхтембергскому: непременно держаться завтра в городе до подхода
главных сил от Ени-Загры. В штабе более суток уже не получали никаких известий от принца и его
частей. Гурко надеялся развить сегодняшний успех у Джуранлы, для чего ему было необходимо
сковать активными действиями из Ески-Загры часть турецких сил.
У первого же разъезда Линдстем с удивлением узнал, что принца в городе нет и где он -
неизвестно, а командует отрядом генерал Столетов. На улице он наткнулся на колонну болгарских
ополченцев. Уставшие солдаты возвращались в город после дневного перехода.
- Линдстем! Бог мой, Вы ли это? Откуда?
Подполковник обернулся. Из головы колонны к нему скакал верхом молодой офицер,
очевидно командир части.
- Калитин, дружище! Рад Вас видеть!
Если бы не военный мундир, этого молодого человека можно было бы принять за инженера
или врача. Между тем, Павел Калитин отличался храбростью, граничившей с безрассудством, его
5
©
любили солдаты и ценило начальство. И был он уже не так уж и молод. Они познакомились четыре
года назад. Майор лейб-гвардии Измайловского полка Фаддей Линдстем три года добровольцем
сражался в Туркестане. Там они и сдружились с лихим офицером из стрелков, вместе глотали песок
в пустынях и штурмовали древние города.
- Ну раз Вы здесь – быть горячему делу! – за Линдстемом в Туркестане закрепилась слава человека, который умудряется всегда оказываться в самых кровавых боях. – А как же, Вы – и еще
подполковник? Когда Вы от нас уезжали – все между собой говорили, что будущего генерала
провожаем…
- Павел Петрович, мне бы Столетова отыскать. У меня приказ от генерала Гурко. А после я весь
Ваш, хорошо?
Калитин быстро объяснил, как найти штаб отряда. Линдстем с сопровождающими свернул на
другую улочку, не занятую солдатами. И буквально через квартал снова был вынужден
остановиться. Всю улицу запрудила возбужденная толпа местных жителей.
Ворота большого богатого дома были открыты. Несколько болгар, среди которых выделялись
каракулевыми шапками ополченцы, выволокли на улицу четырех окровавленных мужчин. Похоже,
что их сильно били. Тут же им набросили на шеи веревки и одного за другим вздернули на воротах, под одобрительные крики толпы.
- Что происходит? – Линдстем подъехал к молодому драгунскому поручику, со стороны
наблюдавшему за этой сценой.
- Из дома стреляли по нашему разъезду. Какой-то зажиточный турок, говорят, здесь живет. Вернее
сказать, уже жил. Теперь болгары выполняют распоряжение коменданта города – виновных вешать
на месте.
Следом на улицу вытолкали трех женщин, пожилую турчанку и двух молодых, одна
настоящая восточная красавица, огромные темные глаза под черными бровями, гибкое тело. Другая
была заметно выше ростом, светлое пятно вьющихся русых волос бросалось в глаза среди толпы
смуглых южан. Головы были не покрыты, чадры либо не успели надеть, либо их уже сорвали.
Линдстем поймал обреченный взгляд светловолосой.
Увидев повешенных, женщины с воплями повалились на брусчатку. Один из местных
деловито и умело вязал новые петли. Главным, кажется, был подпоручик-ополченец, тоже из болгар.
Линдстем спрыгнул с лошади и шагнул к нему.
- Женщин не вешать!
- Как же так, господин подполковник! Турки всегда так с нами поступали! У меня всю семью
вырезали! Не разбирали – старики, женщины… Сегодня из сел три телеги баб и детей раненых
привезли! - он говорил по-русски с акцентом, но неожиданно чисто.
- Потрудитесь обратиться к старшему по званию по форме! Вы офицер! Извольте держать себя в
руках! – Линдстем говорил подчеркнуто негромко.
На самом деле, он хорошо отдавал себе отчет в том, что никакой гарантии повиновения
возбужденных людей нет. Более того, ситуация могла обернуться любым, и даже самым неприятным
образом. Однако он сумел придать лицу необходимое отстраненно-решительное выражение.
Настолько убедительно, что болгарин стушевался и отступил к толпе. Линдстем воспользовался
моментом.
- Женщин – в дом! Здесь остановимся на ночь! Василий Пантелеич – за старшего. И уберите это, -
он показал на повешенных.
Подполковник подождал, пока его денщик с казаками увели женщин и затворили за собой
ворота. Собственно, относительно старшего он мог и не распоряжаться. Молодые казаки и не
подумали бы ослушаться седого, как снег бывалого вояку. Так как Василий Кривошеев был
денщиком необычным.
Оренбургский казак, тот всю жизнь провел в передовых частях в Туркестане и сражался во
всех азиатских походах аж со времен генерала Перовского. С годами дослужился до есаула, но был
разжалован в рядовые за пьяный дебош и насилие над мирным населением в только что
покоренной Хиве. Потом был ранен, чудом остался жив, но стал хромать на правую ногу, и после
того уже комиссован.
6
©
Линдстем встретил его в прошлом году перед возвращением в Петербург, в Ташкенте,
пьяного и совершенно потерянного. Он вспомнил этого отчаянного казака. Оказалось, что
Кривошеев за годы службы ни угла, ни семьи не нажил и податься ему было совершенно некуда.
Линдстем подумал, что столь опытный человек может в дальнейшем пригодиться, заставил казака
поклясться, что пить до изумления тот больше не будет и взял к себе денщиком. Так что судьба
солдат, равно как и несчастных обитательниц большого дома, была в надежных руках.
- Вы настоящий рыцарь, господин подполковник! – восхищенно произнес все тот же молодой драгун.
- Не надо поэзии, прошу Вас. Сопроводите-ка лучше меня к генералу Столетову…
Настроение в штабе было тревожное. Беженцы в один голос говорили о сосредоточении у
города чуть ли не всей армии Сулейман-паши. Поэтому известие о том, что к Ески-Загре завтра
должны подойти главные силы Гурко, еще и одержавшего сегодня победу, вызвало заметное
облегчение.
- Хорошо, что Вы, Фаддей Августович, останетесь назавтра с нами, - круглолицый, обычно веселый и
жизнерадостный Столетов не скрывал озабоченности. – У меня тут, знаете ли, каждый офицер на
счету.
Вот кто был весь в предвкушении грядущего боя, так это Калитин. Снова встретив
Линдстема, он увлек друга в штаб 3-й бригады ополчения.
- Нас же за настоящие войска никто не признает! Весь поход больше транспорты по горам на себе
таскали! – горячился по дороге командир болгарской дружины. - А у нас ведь отчаянной храбрости
