Читаем Проклятые судьбой онлайн бесплатно

ПО ЭДГАР АЛЛАН

ПУШКИН АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ

АНАСТАСОВ СЕРГЕЙ, журналист

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ (входит). Дамы и господа, мы начинаем наше представление. Сегодня мы вам раскроем две тайны – дуэли и смерти Пушкина и страшную тайну династии Романовых. Если бы Романовы до сих пор в России правили, за рассказ об этой их главной тайне можно было запросто загреметь в Петропавловскую крепость на пожизненное заключение! На так называемый разогрев нашей почтеннейшей публики вызывается классик американской литературы Эдгар Аллан По. Почему именно По? Немного потерпите, дамы и господа, всё узнаете… У нас всё-таки театральное представление, а не исторический диспут.

Входит ЭДГАР ПО.

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Мистер По, мы ряды вас приветствовать в России ХХI века!

ЭДГАР ПО (сдержанно). Благодарю, я тронут.

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Чем вы нас порадуете или испугаете, мистер По?

ЭДГАР ПО (в зрительный зал). Леди и джентльмены! Для начала я освежу в вашей памяти мой стихотворный текст «Эльдорадо» (Декламирует или поёт.)

Между гор и долин

Едет рыцарь, один,

Никого ему в мире не надо.

Он всё едет вперёд,

Он всё песни поёт,

Он замыслил найти Эльдорадо.

Но, в скитаньях один,

Дожил он до седин,

И погасла былая отрада.

Ездил рыцарь везде,

Но не встретил нигде,

Не нашёл он нигде Эльдорадо

И когда он устал,

Пред скитальцем предстал

Странный призрак – и шепчет: «Что надо?»

Тотчас рыцарь ему:

«Расскажи, не пойму,

Укажи, где страна Эльдорадо?»

И ответила Тень:

«Где рождается день,

Лунных гор, где чуть зрима громада.

Через ад, через рай,

Всё вперёд поезжай,

Если хочешь найти Эльдорадо!»

Перевод К. Д. Бальмонта.

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ (хлопает в ладоши). Великолепно! Аплодисменты автору!

ЭДГАР ПО (кланяется зрительному залу). А сейчас я вам процитирую мой так называемый страшный рассказ «Маска Красной смерти» в сокращенном виде и в вольном изложении автора пьесы «Проклятые судьбой».

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Актуально! С марта 2020 года в России за год от пандемии коронавируса умерло 150 тысяч человек!

ЭДГАР ПО. А что это такое – коронавирус?

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Долго рассказывать… Читайте, мистер По, читайте.

ЭДГАР ПО (читает по рукописи). МАСКА КРАСНОЙ СМЕРТИ

Страну опустошала Красная Смерть. Ни одна предыдущая эпидемия не была такой ужасной и смертоносной. Кровь была её символом – жуткая багряная кровь! Неожиданное головокружение, мучительные судороги, потом из всех пор начинала сочиться кровь – и быстро наступала смерть. Если на теле несчастной жертвы, особенно на лице, выступали зловещие багровые пятна, никто из ближних и дальних не решался оказать помощь зачумлённому.

Но несмотря не на что, принц Просперо не унывал – страх ещё не успел проникнуть в его храброе сердце, ум не утратил трезвомыслие. Когда владения его почти опустели он призвал к себе сотню приближенных дворян и вместе с ними укрылся в одном из своих укрепленных замков, где никто и ничто не могло сорвать их приятную жизнь и развлечения.

Замок этот был обнесён крепкой высокой зубчатой стеной с железными воротами, которые по приказу принца накрепко заклепали. Принц решил закрыть все входы в замок, чтобы не прокрались к ними чума и безумие из внешнего мира и не поддались они безудержному отчаянию.

Замок был надежно обеспечен всем необходимым для комфортной жизни, и его обитатели могли спокойно переждать эпидемию. Принц позаботился чтобы не было недостатка и в развлечениях. Здесь были шуты и импровизаторы, танцовщицы и музыканты, светские красавицы и отличное вино. И ещё здесь было самое главное – безопасность! А снаружи лютовала Красная смерть!

Когда пятый месяц их жизни в замке был на исходе, а чума в стране всё ещё свирепствовала со всей яростью, принц пригласил своих друзей на великолепный бал-маскарад.

Это была настоящая вакханалия! В подборе масок чувствовался изысканный вкус- принца. Во всём пышность, иллюзорность, пикантность. В танцах выступали какие-то фантастические существа, и у каждого в фигуре или одежде было что-нибудь смешное или нелепое.

В соседнем зале стояли большие часы в корпусе из черного дерева. Их тяжелый маятник с монотонным приглушенным звуком плавно двигался из стороны в сторону, и, когда проходил час, и часам наступало время бить, из них вырывался звон отчётливый и громкий, поэтический и удивительно музыкальный, и до того необычный по силе и тембру, что оркестранты вынуждены были каждый час прерываться, чтобы прислушаться к нему.

Тогда танцующие невольно останавливались, все замирали в смущении, и, пока часы били, бледнели лица самых беспутных, а те, кто был постарше и поумней, непроизвольно проводили рукой по лбу, отгоняя тяжёлые мысли.

Но вот бой часов прекращался, и тотчас весёлый смех наполнял зал. Музыканты с улыбкой переглядывались, и каждый про себя думал, что в следующий раз он поддастся страху. А когда проходил час и часы опять начинали бить, снова наступало замешательство и собравшимися опять овладевали испуг и навязчивая тревога.

Всё происходящее казалось порождением безумного бреда. Будто по залу разгуливали видения их снов. Что-то здесь было красиво, что-то безнравственно, что-то странно, одно вызывала страх, другое невольное отвращение.

Видения эти, кривляясь, мелькали тут и там, и чудилось что звуки оркестра – всего лишь эхо их шагов. А тем временем из соседнего зала доносился бой часов. И тогда общество на мгновение замирало и цепенело – всё, кроме звука часов и фантастические фигуры словно прирастали к своим местам. В звоне часов каждому невольно слышались погребальные колокола, и от этого сердца их сжимались ещё сильнее.

Но вот бой часов прекращался и беспечный смех снова наполнял анфиладу залов, и снова гремела музыка, снова оживали видения, и ещё смешнее прежнего паясничали озорные маски.

Праздник был в самом разгаре, когда часы стали отбивать полночь. Опять стихла музыка, застыли танцующие, и всех охватила какая-то непонятная, пронзительная тревога. И чем дольше били часы, тем сильнее заползала тревога в души самых рассудительных.

С двенадцатым ударом часов присутствующие вдруг увидели маску, которую до этого никто не замечал. Слух о появлении новой маски быстро облетел зал. Его передавали шёпотом, пока не загудела вся толпа, выражая сначала раздражение и неприятное удивление, потом страх и гнев.

Появление обычной маски не вызвано бы никакой сенсации в этом обществе. И хотя на этом празднике жизни царила самая необузданная фантазия, новая маска перешла все границы дозволенного. В самом безрассудном сердце есть такие чувствительные струны, которых нельзя коснуться, не заставив их трепетать. У самых отчаянных людей, готовых идти на смерть, есть всегда нечто такое, над чем они не позволяют себе смеяться.

Кажется, в эту минуту каждый из них подумал, какие неуместные и не смешные манеры у новой маски и как абсурден её наряд.

Гость был высокого роста, изгложен, как скелет из могилы, и с головы до ног закутан в саван. Маска, скрывавшая его лицо, так точно воспроизводила застывшие черты трупа, что даже самый внимательный взгляд с трудом обнаружил бы мистификацию.

Впрочем, и это не смутило бы полубезумную толку, а может быть даже вызвало бы её одобрение. Но пересмешник дерзнул придать себе сходство с Красной смертью! Одежда его была забрызгана кровью, а на лбу и на всём лице проступали багровые пятна.

И вот принц Просперо увидел этот кошмарный фантом, который, как будто для того, чтобы лучше сыграть свою дьявольскую роль, торжественной походкой расхаживал среди гостей бала, и все заметили, что по телу принца пробежала странная дрожь – не то ужаса, не то отвращения, и в следующее мгновение лицо его побагровело от гнева.

– Кто посмел?! – закричал он хриплым голосом в толпе побледневшей свиты. – Кто позволил себе эту бесовскую выходку?! Схватить его и сорвать с него маску, чтобы мы знали, кого мы утром повесим на крепостной стене!

Громко и отчётливо прозвучали его слова, так как принц был человек сильный и решительный, и тотчас по взмаху его руки замолчала музыка.

Услышав его приказ, толпа метнулась к стоявшему поблизости незнакомцу, но тот спокойным и уверенным шагом пошёл к принцу. Никто не посмел его остановить, – такой ужас внушало всем высокомерное безрассудство этого явного безумца.

Беспрепятственно прошёл он мимо принца, – все прижались к стенам, чтобы дать ему дорогу, – и всё той же размеренной и торжественной походной, которая резко отличала его от других гостей, он направился к выходу, и никто не решился его остановить.

Тут принц Просперо, вне себя от гнева и стыда за своё минутное малодушие, бросился за маской. Ни один из его свиты, одержимой ужасом, не последовал за ним.

Принц бежал за незнакомцем с обнажённым кинжалом в руке, и когда на выходе из зала почти уже настиг его, тот вдруг обернулся и вонзил в него злобный беспощадный уничтожающий взгляд сверкающих мёртвых пронзительных глаз.

Раздался душераздирающий крик, и кинжал, блеснув упал на пол, на который спустя мгновение грохнулся мёртвый принц.

Призвав на помощь всё мужество отчаяния, толпа бросилась за маской. Но едва они схватили зловещую фигуру, как с невыразимым ужасом почувствовали и увидели, что под саваном и маской, которую они в исступлении пытались сорвать, ничего нет…

Теперь уже никто не сомневался, что это Красная смерть! Она прокралась как вор в ночи, и над всем безраздельно воцарились Тьма, Ужас и Красная смерть!

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. А почему под маской Красной смерти ничего не было?

ЭДГАР ПО. Это аллегория невидимого миру страха.

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. Правильно! Уж я не знаю, жили ли вы в какую-нибудь эпидемию или нет, но мне на собственном опыте известно, что такое настоящая эпидемия коронавируса! Невидимый враг рода человеческого страшен и дьявольски силён, он несёт людям многочисленные болезни и собирает богатую жатву смерти. Коронавирус – это символ ужаса, смерти и поразивших человечество навязчивых страхов. Мистер По, ваш рассказ «Маска Красной смерти» в 20-х годах 21-го века выстрелил точно в цель!

ЭДГАР ПО. Благодарю, я тронут. В заключение я прочитаю вам моё стихотворение «Червь-победитель».

Во тьме безутешной – блистающий праздник

Огнями волшебный театр озарён!

Сидят серафимы в покровах и плачут,

И каждый печалью глубокой смущён.

Трепещут крылами и смотрят на сцену,

Надежда и ужас проходят как сон,

И звуки оркестра в траве вздыхают,

Заоблачной музыки слышится тон.

Имея подобие Господа Бога,

Снуют скоморохи туда и сюда;

Ничтожные куклы, приходят, уходят,

О чём-то бормочут, ворчат иногда;

Над ними нависли огромные тени,

Со сцены они не уйдут никуда,

И крыльями Кондора веют бесшумно,

С тех крыльев незримо слетает Беда!

Мишурные лица – Но знаешь, ты знаешь,

Причудливой пьесе забвения нет!

Безумцы за Призраком гонятся жадно,

Но Призрак скользит, как блуждающий свет;

Бежит он по кругу, чтоб снова вернуться

В исходную точку, в святилище бед;

И много Безумия в драме ужасной,

И Грех в ней завязка, и Счастья в ней нет!

Но что это там? Между пёстрых гаеров

Какая-то красная форма ползёт,

Оттуда, где сцена окутана мраком!

То червь, – скоморохам он гибель несёт.

Он корчится! – корчится! – гнусною пастью

Испуганных гаеров глупо грызёт,

И ангелы стонут, и червь искаженный

Багряную Кровь ненасытно сосёт.

Потухли огни, догорело сиянье!

Над каждой фигурой, угрожающей, немой,

Как саван зловещий, крутится завеса,

И падает вниз, как порыв грозовой –

И ангелы, с мест поднимаясь, бледнеют,

Они утверждают, объятые тьмой,

Что эта трагедия, «Жизнью» зовётся,

Что Червь-Победитель – той драмы герой!

Перевод К. Д. Бальмонта

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ (хлопает в ладоши). Аплодисменты автору!

Эдгар По раскланивается и уходит

Конец первой части

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ (входит). Дамы и господа, на сцену приглашается солнце русской поэзии Александр Сергеевич Пушкин!

Входит Пушкин и молча с достоинством, раскланивается со зрительным залом.

СЕРГЕЙ АНАСТАСОВ. По предварительной договорённости Александр Сергеевич нам сейчас озвучит песню Вальсингама из драматической поэмы Джона Вильсона «Город Чумы». Сделает он это не в своем знаменитом изложении из «Пира во время чумы», а в переводе Верховского и Сухотина, опубликованного в Советском Союзе в 1938 году.

ПУШКИН (декламирует или поёт).

Два флота в море сшиблись вдруг, -

Могил раскрытых зев вокруг.

Бой яр; щадит ли он кого?

За бортом все до одного.

Равно, – кто ранен, кто убит, -

И стоны океан глушит.

И кто бы в бездну ни упал,

Хохочет мрачно кровью вал.

Так пусть Чума разит, шутя,

Пловца, косца, жену, дитя!

Вот на подушке голова;

Лишь сон сойдёт, она мертва.

Так пусть мы в яму все падём

Как Хлопья снега зимним днём!

Что тело без дыханья? Стон

Сквозь смерть прорваться не силён.

ПУШКИН и АНАСТАСОВ (хором декламируют или поют припев).

Потому, склонясь на нежной груди,

Чуме я хвалу пою: иди!

Если в эту ночь ко мне слетишь,

В объятьях неги меня сразишь.

ПУШКИН (декламирует или поёт).

Два войска сшиблись на холме;

Ушли – всё тихо, всё во томе.

Нет! Трижды десять тысяч тут

Лежат, дрожат; вздохнут – умрут.

Вот раненый, готов к концу,

Лицом склонился к мертвецу, -

И крики празднуют рассвет?

Пожар пришёл вослед побед!

Кого за день Чума пожрёт,

Телега ночью увезёт.

И ветром зыблется, суров,

Как знамя чёрное, покров.

Геката свет прозрачный льёт,

С улыбкой мёртвым счёт ведёт,

Трофеи громоздит в холмы

В честь победившей всё Чумы.

ПУШКИН и АНАСТАСОВ (хором декламируют или поют припев).

Потому, склонясь на нежной груди,

Чуме я хвалу пою: иди!

Если в эту ночь ко мне слетишь,

В объятьях неги меня сразишь.

ПУШКИН (декламирует или поёт)

Тебе, Чума, Я песнь пою!

Пришла – продли же власть свою!

Разишь законника во лжи,

Попа в усердии ханжи,

Скупца под полным сундуком,

Наследника над злым замком;

Вдовец, освободясь от уз,

Невестой новой тешит вкус;

И, плача, не одна вдова

Над мужем, что зарыт едва,

Глазами влажными следит,

Как щёголь под окном скользит.

Нам, людям в самом цвете сил,

Плач девушки влюблённой мил,

Когда с останков милых взгляд

Сойдётся с нашим невпопад.

ПУШКИН и АНАСТАСОВ (хором декламируют или поют припев).

Потому, склонясь на нежной груди,

Чуме я хвалу пою: иди!

Если в эту ночь ко мне слетишь,

В объятьях неги меня сразишь.

Перевод Ю. Верховского и П. Сухотина.