Читаем Проклятые онлайн бесплатно

КНИГА: ПРОКЛЯТЫЕ

СЕРИЯ: КОВЕН КОСТЕЙ #2

АВТОР: ХАРПЕР Л. ВУДС, АДЕЛАИДА ФОРРЕСТ

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Перевод группы: https://t.me/secttumssempra

Обложка от канала: https://t.me/translatebo_ok

Для тех, кто любит их смертоносными.

К ЧИСЛУ ТРИГГЕРОВ ОТНОСЯТСЯ:

Сомнительное согласие

Принудительное кормление

Графический характер насилия

Грубое и откровенное сексуальное содержание

Вынужденная близость и сценарии в неволе

Предательство

Отсылки к прошлому насилию и травматические реакции на триггерные стимулы

Насилие с применением ножа

Изображение крови в графическом виде

Физический ущерб, нанесенный главному герою

Ритуальное убийство

Изнасилование несовершеннолетней взрослым (вне рамок страниц, исторический контекст)

Самоповреждения/порезы в магических целях

Магия крови

Насилие и пытки на страницах

ПРОЛОГ

ЛЮЦИФЕР УТРЕННЯЯ ЗВЕЗДА

Пятьдесят лет до этого

Лоралей Геката бродила по коридорам, ее волосы цвета черного дерева колыхались при движении. Осколок оникса, который она держала в ладони, не мог защитить от преследующего существа, но это не мешало ей цепляться за него, как за спасательный круг, когда я следовал за ней в тени. Ее лучшая подруга была Белой, и Лоралей получила драгоценный камень, чтобы защититься от надоедливого ощущения слежки, от которого она никак не могла избавиться.

Единственная защита, которую она могла найти, — это безопасность в численности, но она была достаточно глупа, чтобы покинуть ночью убежище своей постели. Мне не потребовалось много усилий, чтобы выманить ее, — лишь тихий шепот зова. Настолько тихий, что он не активировал амулет на ее шее.

Я последовал за ней, держась в тени, чтобы не привлечь внимания. Это было бы правильным местом для ее смерти, потому что, как бы она ни нуждалась в смерти, я не хотел, чтобы она страдала. Мне не нужно было, чтобы последние минуты ее жизни были наполнены страхом и мраком.

В ее смерти не было ничего личного. На самом деле, она должна была стать жертвой, призванной воплотить все задуманное в жизнь.

Столетия планирования зависели от этого момента, от прекращения биения ее сердца. Но та роль, которую она сыграла за годы, предшествовавшие этому, заслужила знак моего уважения.

Лоралей внезапно остановилась и, повернувшись, посмотрела на меня. Ярко-голубые глаза светились в темноте, переливаясь, как лунный свет, со слабым фиолетовым оттенком, так напоминавшим ее прародительницу Шарлотту. Ее лоб нахмурился, а рот открылся в беззвучном крике, и она пошевелилась, уронив на пол кристалл оникса.

О защите камня пришлось забыть, когда она обнаружила, что я преследую ее. Она не знала, кто я такой, и что скрывается под этой оболочкой, которую я называл своим пристанищем, но ничего хорошего от Сосуда, преследующего свою жертву в ночи, ждать не приходилось.

Я сделал один шаг к ней, но внезапно остановился, когда в мою сторону устремился странный взгляд. В тусклом свете, проникающем через окна, к Лоралее нерешительно подошла женщина. В ее теле было что-то неестественное, как будто она была здесь, но одновременно ее тут не было, и, если бы я протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, задался бы вопросом, найду ли я плоть или только слабый шепот полузабытого воспоминания.

Лоралей побежала вперед и направилась к повороту коридора, пока женщина искала тени, которые я называл домом. Она ничего не видела, ее жуткий разноцветный взгляд метался во все стороны и искал, словно она могла чувствовать меня, но не видеть.

Но я видел ее.

Я чувствовал ее. Как только эти фиолетово-янтарные глаза остановились на мне, я сразу понял, кто она такая. Ее черные волосы мягкими волнами спадали на плечи, а легкий бордовый оттенок напоминал о лучшем мерло¹. Ее тело было с изгибами и мягкими пышными бедрами, которые, как я мог представлять, обхватывали мою голову, а груди подпрыгивали, когда я трахал ее.

Мои намерения в отношении «дочери двоих» никогда не заключались в том, чтобы сделать ее своей. Я никогда не хотел оставить ее себе, а просто использовать для того, что она могла предложить мне благодаря своей уникальной комбинации магии.

Все изменилось, когда в моей груди раздался рык, пронесшийся по всему телу. Пол задрожал под моими ногами, окна в стене зазвенели, а осколки судьбы защелкали и затрещали в бесконечной симфонии, похожей на стук костей, раскачиваемых ветром.

Лоралей сжимала мешок с костями у бедра, а молодая ведьма Геката повернулась и пошла за своей тетей, призрак ее лица мерцал в лунном свете. Ее взгляд упал на мешок с костями, словно она почувствовала зов, и часть ее сознания поняла, что однажды они станут ее.

Она хотела их забрать, а я хотел лишь забрать то, что принадлежит мне.

Ее.

— У меня нет того, что ты ищешь, — сказала Лоралей в пустоту.

Ее взгляд был прикован ко мне, а тело вздрагивало при каждом моем шаге. Залы пульсировали в ответ на мои движения, когда я высвободил те крупицы силы, которые были мне доступны в этой форме, и наполнил университет своим присутствием.

Младшая ведьма из рода Гекаты, та, что еще не родилась, попятилась, ухватившись рукой за стену. Дыхание обеих ведьм овевало их лица, когда температура в зале упала так низко, что стало обжигать.

— Лоралей! — в панике позвала младшая ведьма.

Лоралей бросила взгляд в сторону, словно тоже увидела странную ведьму, и глаза ее расширились от узнавания. Она убрала руку от мешка с костями, который давал ей силу, ее тело замерло, когда я увидел, как что-то искривилось между ними.

— Беги, Шарлотта. Беги! — закричала она, когда вторая ведьма подошла ближе, чтобы помочь тете.

Шарлотта.

В ней было что-то знакомое, исходившее от нее волнами, что напомнило мне о той, прежней ведьме. Та, что взывала ко мне в лесу той ночью и умоляла дать ей инструменты для мести.

Но имя ей не подходило, словно та часть, которая оставалась независимой от этой фамильярности, восставала против того, чтобы быть столь тесно связанной с предком, с которого все началось.

Я нанес удар, когтистая рука выскользнула из тени так быстро, что я даже не сомневался, что новоиспеченная ведьма меня заметила. На груди Лоралеи виднелись три красных, глубоких следа от порезов, разрывавших ее, и кровь брызнула на лицо младшей. Упав на колени, она схватила племянницу за руку, и пол под ней задрожал. Я шагнул ближе, готовый взять то, что принадлежит мне, даже если это разрушит все.

Мое тело двигалось как в трансе, как будто она использовала кости, которыми не владела, чтобы управлять мною.

— Проснись, Уиллоу, — прошептала Лоралей, когда ее глаза закатились.

Уиллоу.

Это имя было правильным. Я подошел ближе; мое внимание было приковано не к ведьме, которую я пришел убить, а к той, которую я планировал в один прекрасный день сделать своей.

Я провел когтями по ее плечу тремя резкими, быстрыми движениями. Уиллоу вскрикнула, когда ее кровь потекла под моими ногтями, покрывая пальцы и заставляя меня впервые за много веков почувствовать себя полноценным. Я поднес их ко рту, впервые ощутив вкус своего будущего.

Она повернулась, чтобы посмотреть на меня, и я подумал, увидит ли это любопытное существо меня, стоящего там. Я подумал, не стала ли она уже моей, и наклонился вперед, проводя носом по волосам на ее затылке и вдыхая запах.

— Проснись! — закричала Лоралей.

Земля задрожала под ногами, ярость усилилась, ведьма, истекающая кровью, делала все возможное, чтобы отнять у меня мою ведьмочку. Уиллоу упала, ее колени готовы были разбиться о камень.

Пока она не исчезла.

1

УИЛЛОУ

Я задохнулась, когда эти странные, светящиеся золотом глаза без колебаний нашли мои, и его пристальный взгляд пригвоздил меня к месту. Моя рука дрогнула, прижавшись к его груди, и я смахнула выступившие от ужаса слезы.

Что я наделала?

Сглотнув, я медленно отвела взгляд и посмотрела на архидемонов, которые наблюдали за нашим взаимодействием с гораздо большим интересом, чем мне хотелось бы. Я отдернула свою руку, все еще прижатую к его груди, его кожа потрескалась и шелушилась там, где она обожглась о мою. Тошнота подкатила к горлу от этого запаха, и я снова дернулась, обнажив сырую, красную плоть в форме моей руки.

Отпечаток руки был ярко-красным на фоне золотистой кожи. Дыхание сбилось в легких, я пыталась освободиться, но не решалась сделать это быстро. Он наблюдал за мной, его жуткий золотой взгляд оценивал каждое мое движение, а я пыталась подавить панику в своем теле.

Его рука быстро двинулась, когда я отстранилась, срывая с него еще больше обгоревшей, обугленной кожи. Он схватил меня за запястье и крепко сжал, пока я пыталась освободиться. Медленно двигаясь, он поднялся на ноги плавным, текучим движением, в котором не было и намека на то, как долго его тело оставалось без внимания и заботы. Я двинулась вместе с ним, так как он не оставил мне выбора, и медленно перекинул ноги через край койки. Архидемоны приподняли ее, положив на подлокотники трона Тетиса, таким образом он оказался на одном уровне со мной, когда я стояла.

Несмотря на шаткость положения, раскладушка не сдвинулась с места, его движения были настолько тщательно выверены, что казались неестественными. Его горячий взгляд не отрывался от моего лица и не обращался к остальным в комнате, а вторая рука поднялась с его бока и протянулась под моей свободной рукой, чтобы расположиться на моей талии. Его пальцы схватили ткань моего верха, прижимая ее к коже, и он рывком заставил меня встать между его раздвинутых ног.

Не обращая внимания на дрожание моей руки и нижней губы, он смотрел на меня, наклонившись вперед и прижавшись лбом к моему лбу. Глубокий вздох вырвался у него в тот момент, когда наши кожи соприкоснулись, и он судорожно вцепился в мое запястье, когда его глаза окончательно закрылись.

Я сглотнула и отстранилась, чтобы посмотреть на него. Он скрежетнул зубами, когда его рука опустилась с моей талии, и поднял ее, чтобы провести ею под копной моих волос и коснуться моей челюсти. Его тело было таким теплым, что казалось, будто оно может меня обжечь. Это был такой контраст с тем, как ощущался его Сосуд, с тем поразительным холодом, которым всегда был пронизан воздух вокруг него.

— Не смотри на меня так, Ведьмочка, — тихо пробормотал он, крепче обхватывая мой затылок, когда я попыталась уклониться от его прикосновения.

Эти неземные глаза застыли в ослепительном блеске, сверкая, как расплавленное золото, когда я, воспользовавшись моментом рассеянности, оторвала свою руку от его груди. Я старалась не смотреть на идеальный отпечаток руки, украшавший его кожу, на то, что он не подавал никаких признаков заживления, как я надеялась.

Он наклонил голову, чтобы посмотреть на отпечаток, и его губы сложились в жестокую ухмылку.

— Ты пометила меня, — сказал он, глядя на меня из-под ресниц, и сквозь приоткрытые губы проглядывал намек на белые зубы. Это был взгляд самодовольного удовлетворения, чисто доминантный — хищника, выигравшего свою жертву.

— Я сделала все, что ты просил, — сказала я, качая головой и пытаясь отстраниться от его прикосновений.

Он взял мою руку в свою и поднял ее, чтобы посмотреть на обгоревшие остатки плоти, которые прилипли к моей коже. Когда он прикоснулся к ней пальцем, я с ужасом увидела, как остатки плоти превращаются в кровь, соскальзывают с моей руки и капают на пол у наших ног. Точно так же он плавил новую плоть с костей Ковенанта, чтобы создать Шарлотту, и воспоминания об этом были слишком свежи в моей памяти.

— Да, — согласился он, проведя пальцем по своей крови и потянув его вверх, туда, где мое запястье выглядывало из рукава свитера.

— Так что отпусти меня. Я тебе больше не нужна, — возразила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. Его палец остановил этот неспешный, предательский путь по моей коже, застыв на месте, когда его ноготь, казалось, удлинился от внезапного гнева, который волнами исходил от него.

Он пронзил мою кожу, и моя собственная кровь хлынула, когда я задыхалась от ощущения его тепла, проникающего в рану и соединяющегося с моим собственным. Это не должно было так ощущаться, не должно было наполнять мои вены покалывающим жаром, который воспламенял меня.

Но это было так.

— Ты хочешь уйти от меня, — сказал он, медленно переводя свой звериный взгляд на мое лицо. В его жестком взгляде не было тепла, только злость, о которой я не хотела думать, и я отшатнулась от него.

— По какой причине я должна остаться? — спросила я.

Его лицо сразу же стало невозмутимым, гнев, который он испытывал мгновение назад, исчез так внезапно, что меня передернуло. Почему-то пустота и отсутствие эмоций на его лице были хуже, чем гнев.

Он отпустил меня, позволив мне споткнуться о собственные ноги от неожиданной свободы. Я отступила еще на шаг, когда он плавно встал на ноги, так похожий на Сосуда, который он занимал веками. Вот только это была лишь пустая имитация настоящего мужчины, стоящего передо мной, доминирующего, мужественного красавца, который медленно и уверенно приближался ко мне.

Он и раньше был красив, красивее любого человека, которого я видела, но теперь, в этом облике, он был чем-то большим. Его волосы были гуще, темнее и темно-каштанового цвета, настолько близкого к черному, что разницу можно было заметить только при свете фонарей над головой. Строение его костей было каким-то более четким, утонченным и явно мужским. Его золотистые глаза, казалось, располагались глубже в структуре его лица, делая его лоб более выраженным. Несмотря на нежную пухлость его рта, напряженная линия была угрожающей и безжалостной, когда он смотрел на меня. Он казался больше, чем раньше, не только ростом, но и шириной. Его мускулы были высечены на его худощавой фигуре, как будто он был скульптурой, которой место в одной из церквей Рима.

Потому что они были основаны на нем.

Даже его предплечья и кисти рук говорили о силе, о способности переломить мой позвоночник пополам, если я посмотрю на него неправильно. Его сущность заполнила комнату, погрузив нас в темноту, воздух тошнотворно потеплел, на языке появился вкус яблок.

— Я добилась того, ради чего приехала сюда, и того, чего никогда бы не хотела, — сказала я, пытаясь напомнить ему, что у меня всегда была своя цель приезда в Кристальную Лощину. В моем идеальном сценарии этот город всегда был лишь остановкой, если мне удавалось выжить.

Последнее казалось маловероятным, учитывая неудачный поворот событий.

Например, получить удар ножом от мужчины, в которого я каким-то образом позволила себе влюбиться, подобно наивной маленькой девочке, в чем он меня обвинял.