Читаем Проклятие Плутона онлайн бесплатно

Из-за сильной азотно-снежной пурги и ураганных порывов ветра Европианский Космотрейлер долго и нудно кружил над Долиной Спутника[1] и ещё только строящимся в самом её центре комплексом Трансгалактической Космобазы Плутона[2].

И только когда беспросветная мгла стала немного рассеиваться, а сила самого бурана заметного пошла на убыль, долгожданный гость-нарочный с «Большой земли», наконец, грузно и вызывающе неуклюже плюхнулся на дискообразную посадочную платформу – вот уже более полувека верой и правдой служившую беспредельно надежной «крышей» Главного Командно-административного здания Титановой Каторги.

Как и следовала ожидать, посадка тяжело гружённой «космической фуры» прошла достаточно жестко. Отчего доселе «неприступная» цитадель плутанианского Закона и Права, по древней англосаксонской традиции имевшая форму безукоризненно правильного пятиугольника-пентагона и ровно пять надземных этажей, судорожно вздрогнула – от самого «пентахауса» Администрации и до своего двухуровнего фундамента-казематов. И вполне даже может быть, что кое-где ещё и пошла зловещими трещинами в железобетонных стенах и цельнолитых титановых перекрытиях…

К счастью, последнее особо никак не повлияло на морально-психологический «дух» как весьма немногочисленного личного состава «живых» надзирателей и бюрократов-управленцев Каторги, так и сугубо гражданского населения Плутонианской Колонии – технических специалистов Космобазы, её «офисного планктона-менеджеров» и членов их семей.

И всё потому, что много чего подобного уже повидавшая на своем недолгом веку пятигранная призма-«табакерка» Тюремной Администрации не только располагалась в почтительно-безопасном отдалении от серебристых остовов гражданских построек городка Колонистов и военно-гражданского Космопорта самых дальних Рубежей Солнечной Системы, но… Но ещё и, вдобавок, сиротливо ютилась на самом дне глубокой впадины-ямы, за миллионы циклов регулярного таяния-замерзания уродливо прорезавшей девственные недра вечного ледника на добрые две-три дюжины метров вниз от поверхности.

В свою очередь, ещё на заре Эпохи Великих космографических открытий гостеприимно-великодушно приютившая саму Плутонианскую Колонию Долина Спутника, названная так в честь первого, притом – сугубо Советского, искусственного спутника Земли, представляла собой западно-левое, более светлое, полушарие «Сердца Плутона »[3] – более известного астрономам под названием Материка Томбо.

Простираясь на добрые пятьсот километров в обе стороны от будущей Космобазы, эта, безупречно гладкая и щедро припорошенная сверху сияюще-блёклым метановым снегом, Равнина была со всех сторон окружена грязно-коричневыми ледяными скалами, пятикилометровыми горными острогами и водно-ледяными вулканами-«отдушинами» местных, исключительно подземных, водно-аммиачных морей и океанов.

Между тем и всего какой-то жалкий, в пространственно-временных масштабах Вселенной, разумеется, миллиард лет назад на её месте располагался огромный, диаметром более одной тысячи километров, ударный кратер. Этакая огромная и вечно незаживающая рана-оспина – прямое наследие сверхдревних космических столкновений и катастроф. Каждый, последующий за возникновением кратера, год, когда Плутон завершал свое путешествие вокруг Солнца, толщина своеобразной осадочной «накипи-наледи» из замёрзших и принявших кристаллическую форму атмосферных газов Плутона – в основном азота, окиси углерода и метана – на поверхности кратера худо-бедно, но при этом уверенно и непреклонно, росла. В результате и в один прекрасный момент, бесформенно-склизкая груда этого нахлебника-льда доверху заполнила сильно разрушенную по краям водно-ледяную котловину кратера. Более того и ещё через какое-то время на месте бывшей впадины-ямы сам собой возник своеобразный «горб» из окаменевших в невыносимо лютой стуже Плутона газов, который начал тянуть планету вниз, в сторону ее экватора. Ну а когда высота этого злосчастного ледяного «горба» превысила несколько сотен метров, то под его неимоверной тяжестью ось вращения Плутона вымучено и уже безвозвратно, хотя и достаточно плавно и без никому особо ненужных конвульсий при этом, сместилась почти что на 60 градусов вниз. Последнее автоматически привело к тому, что бывший приполярный кратер как-то в одночасье и самопроизвольно превратился в Сердце Плутона, ныне уже расположенное почти у самого экватора незаслуженно разжалованной в 21-ом веке до статуса неприкаянного космического булыжника карликовой планеты.

А ещё по прошествии нескольких сотен миллионов лет оставшийся после падения на Плутон гигантского заблудшего интервента-астероида кратер вообще оказался полностью и безнадежно скрыт от посторонних глаз многометровым слоем умиротворяющее-безмятежного летучего азотного льда и углекислотно-метанового снега. Более того и уже очень скоро, вся внешняя поверхность-корка всего, сугубо слудяного[4] по своей природе и, как если бы по воле местной Снежной Королевы Плутоны, заиндевевшего навечно, безобразия, в свою очередь, оказалась вдоль и поперек испещрена не только множеством новоиспеченных водно-ледяных утесов-нунатаков[5], углекислотно-ледовых «озер», метаново-снежных «дюн» и даже невысокими горами из полупрозрачного водяного льда, но… Но ещё и разновеликими по ширине и белесыми по цвету азотно-ледяными желобами-бороздами, беспардонно и по-хозяйски самоуправно поделившими Равнину Спутника на своеобразнее соты-ячейки – каждая размером в 20–30 километров в диаметре. Внутри этих самых «ячеек», центры которых со временем явочным порядком приподнялись на несколько десятков метров относительно краев, и по самим ограничивающим их по периметру «желобам»-каналам теперь вальяжно, хотя и чрезвычайно медленно и потому почти неуловимо для глаз стороннего наблюдателя, плавали огромные айсберги и более мелкие блоки из чрезвычайно, из-за сверхнизких температур на поверхности Плутона, прочного водяного льда. В то время как расположенные по краям самой Равнины угловатые, почти что пятикилометровой высоты и аналогичные по своему физико-химическому составу айсбергам горы с течением времени лишь только немного смещались и поворачивались вокруг своей центральной оси…

Однако, и несмотря на всё это студено-пышное великолепие плутонианской Природы, благодарно лицезреть и вполне закономерно восторгаться всеми её белоснежно-промозглыми прелестями в эти, сразу приземления на Плутоне Европианского Космотрейлера, минуты было попросту некому.

Ну если, конечно, не брать в расчет уже давным-давно ко всему неслужебно-возвышенному равнодушного Первого Надзирателя Колонии Аида , который самолично и в гордом одиночестве, как оно было заведено ещё с момента закладки и начала строительства Космобазы «Плутон-Зеро», контролировал прибытие с «Большой Земли» на Плутон драгоценного «живого товара» – своих новоявленных «верноподданных»… Равно как и окружавшую его сейчас на перроне служебно-тюремного аэродрома «придворную свиту» из дюжины-другой безропотных и по самой своей природе бездушно-исполнительных роботов-автопогрузчиков, космомехаников и личных телохранителей.

И, уж тем более, все эти ледяные красоты Плутона никоим образом не могли восхитить самих, успешно доставленных Космотрейлером на Плутон грузом «200-бис», изгнанников-каторжан, коих здесь всегда и традиционно встречали без всякого там хлеба и соли. Не говоря уже про свежесрезанные в местной космической оранжерее цветы и «торжественно-праздничные» розанчики…

Тем более, что они все, как один, всё ещё мирно и беззаботно спали в своих полностью герметичных транспортных саркофагах – или «гробах Трамп-Пампама» – как их уже давно окрестили транспортные логистики и обычные гражданские путешественники из народа. По этой банальной причине никто из вновь прибывших в принципе не мог быть очевидцем ни «радушного», ни любого другого «приема» не слишком почетных гостей коренными обитателями Плутона.

Между тем, первый штабель-паллету «гробов», включая тот, в котором вот уже несколько долгих месяцев находилось замороженное в стазис-анабиозе тело лейтенанта Леваневского, роботы-автопогрузчики натужено вытолкали из брюха космотрейлера на девственно припорошенный метанновый лед Космобазы минут за десять. Оставшиеся девять – в течение следующего часа и не взирая на стремительно затягивающую Космобазу Аида беспросветным туманом ледяную мглу и угрожающе закручивающиеся прямо на глазах вихри не на шутку разошедшейся снежной пурги.

А как только последний из «гробов» оказался вне стен транспортного отсека Космотрейлера, те же автопогрузчики принялись торопливо и с завидным усердием запихивать в необъятную космическую «фуру» блестящие свинцовые контейнеры с драгоценной «кровью Плутона» – чрезвычайно редко встречающейся в недрах планет Солнечной Системы «праной».

Разумеется и как всегда, места для всех «кубиков» со свежедобытой Аидскими старателями рудой не хватило. Весьма значительная часть из них так и сталась стоять на платформе – немым укором пилоту грузового Космотрейлера, без промедлении и в заметной спешке стартовавшему в обратный путь на «Большую Землю» – спутник Юпитера Европу[6].

Первое, что бросилось в глаза Герману, когда он судорожно очнулся после стазис-анабиоза , был густой вонючий сумрак и снежная изморозь на потолке априори ему незнакомого медицинского бокса.

Однако, долго и с нескрываемым любопытством разглядывать хитросплетения ледяных узоров на заиндевелых стенах его новой тюрьмы лейтенанту Леваневскому так и не дали дюжие то ли медики-санитары, то ли охранники «заведения». Эти «мил-человеки», даже не дожидаясь его полного пробуждении, торопливо, но и явно со знанием дела, влили Леваневскому с помощью портативных фармоинжекторов в вены «слоновью дозу» реабилитирующего физраствора. А затем и чуть ли не силой поставили его обнаженное, мертвенно-синее и всё ещё заиндевевшее от лютого холода, тело на ноги. После чего небрежно и без всякого должного пиетета к бывшему Герою Лиги наций всучили ему серый, с брюками в белую полосочку, комбинезон и вместе с остальными реанимированными зэками выгнали взашей из своих медицинских пенатов . Причем и к счастью для полуодетых каторжан-новобранцев, не сразу на промозглую до космического холода «улицу», но в крытый ангар – своеобразный карантинно-приемный покой для всех недавних узников «гробов Трамп-Пампама».

Там их всех уже и в нетерпении ждали – дюжина с головы до ног укутанных в черный кевлар и зеркальные бронепластины охранников с армейскими парализаторами и бластерами наперевес и вызывающе тучный чиновник Транспортной Служб Лиги Наций с экспедиторским планшетом-«Подорожной ведомостью» в потных и сальных руках. При этом и в отличие от охранников чиновник был одет в строгий деловой костюм – с огромной, как у спортсменов, но вышитой поверх ткани золотыми нитями, цифрой «2» на горбатой спине и тщедушно-впалой груди. Кроме того и сугубо в интересах его личной безопасности, лицо полномочного вертухая надежно скрывала от пытливо-недобрых глаз уголовников защитная пластиметовая маска с идиотско-благожелательной улыбкой на месте прорези для рта.

Достаточно расторопно, как опытный фермер овец или свиней у себя в деревенском загоне, пересчитав всех зэков по головам, чиновник-вертухай Лиги Наций удовлетворенно хмыкнул и торопливо убрал «Подорожную ведомость» за спину. И только после этого уступил свое «премьерско-предводительское» место, судя по всему, самому Главному и «Первому из равных» Надзирателю Плутонианской Каторги. Как минимум, на это указывало то, что это был долговязый и взирающий на всех свысока мужчина, лет пятидесяти – пятидесяти пяти, в дорогом парадно-представительском скафандре высших чиновников Лиги Наций и огромной, вызывающе светящейся в полумраке ангара, цифрой «1» на груди, на спине и на обоих нарукавных шевронах. При этом и само собой, его лицо тоже было надежно скрыто от любопытных глаз «зэков» зеркально-непроницаемой полусферой сплошного черного шлема. Вдобавок, в своей правой руке Первый Надзиратель крепко и явно со знанием заплечного дела сжимал увесистый, больше похожий на увесистую полицейскую дубинку, чем на изящный офицерский жезл-стек, парализатор-двузубец[7] – с остро отточенными колюще-режущими кромками на конце.

– Ну что ж, закоренелые негодяи, отъявленные подонки и прочие неблагодарные мрази и выродки Вселенной, добро пожаловать на Титановые Рудники Плутона! Или, как говорили древние греки – прямиком в мрачный и проклятый всеми разумными существами Тартар !.. – бесцеремонно отодвигая в сторону и, вдобавок, полностью заслоняя собой чиновника Лиги Наций, по-хозяйски взял слово Первый Надзиратель Плутонианской Каторги.

Этого, цинично-многообещающего и как гром среди ясного неба прозвучавшего из его уст, «приветствия» всем вновь прибывшим новичкам-«колонистам» оказалось более, чем достаточно для того, чтобы в карантинном ангаре мгновенно воцарилась испуганно-мертвая тишина.

На что сам виновник «торжества» удовлетворенно хмыкнул и, со всё возрастающим воодушевлением и, одновременно с этим, с подчеркнуто презрительной ненавистью в своем трубном голосе к собравшимся, деловито продолжил свою нравоучительно-тронную речь: