Читаем Проклятье старинного кольца онлайн бесплатно

Утро выдалось тихое, по-весеннему свежее, зеленое и голубое. Ночной дождь отмыл дорожки, молодая травка сплошным ковром стелилась по земле. Запах весны, чистоты и ранней листвы кружил голову. Прохладный воздух бодрил, заставлял прибавить шагу, но торопиться было некуда.

Здание Политеха, бывшего дома помещика Финикова, плыло в бледно-голубом утреннем небе. Это здание всегда вызывало у Кирилла странное чувство. Оно манило его, тянуло, как магнит. Оно бросало ему вызов. Еще в детстве он мечтал, как станет учиться в его стенах. И в то же время Политех казался недостижимым, как кольца Сатурна.

Но всему свое время — и кольцам Сатурна в том числе. Пробежавшие мимо первокурсники, опаздывающие на лекцию, напомнили Кириллу, как несколько лет назад он, получив студенческий билет, ушел на берег Севрюжки, спрятался за густой, усыпанный ягодами куст боярышника, чтобы не попасться на глаза кому-нибудь из знакомых, и полчаса любовался новеньким студенческим. Он был для Кирилла воплощением мечты, обещанием волшебных перемен, славы и необыкновенных событий.

Прошло время, диплом физфака занял свое место в коробке с семейными документами. Действительность оказалась и проще, и гораздо увлекательнее, чем мечты. Темпорология из сказки превратилась в стройные ряды уравнений, в теории, в кропотливую работу в лаборатории и перспективные проекты в будущем. Кирилл стал аспирантом, сам вел занятия на первом и втором курсе. Но ощущение грядущих волшебных перемен не проходило.

Весна согревала радостным солнышком, манила в чудесные дали. Заниматься, а тем более вдалбливать давно выученное в кружащиеся от первой зелени головы бестолковых студентов совершенно не хотелось.

Кирилл наступил в лужу, зачерпнул ботинком, намочил штанину, и это вернуло его мысли в практическое русло. Сегодня последний семинар, а потом коллоквиум. И, соответственно, отчет. Лисицын шутить не будет. Кирилл не обманывался насчет своих педагогических способностей. Будущих светил отечественной темпорологии он не воспитает. Но для отчета это и не требуется. А вот посещаемость и приличные отметки на зачете — это будьте добры. Если вдолбить второкурсникам общие положения темпорологии Кирилл еще мог, то с посещаемостью дела обстояли совсем не так благополучно.

В бытность свою студентом Кирилл и сам мог с удовольствием прогулять денек, особенно в хорошую погоду. В самом деле, молодость пройдет, а наука никуда не денется.

Но сейчас, оказавшись по другую сторону кафедры, он был уже далеко не так снисходителен. Особенно его беспокоил Копейников. Этого таинственного студента он не видел ни разу! Семь семинаров, сегодня восьмой, но надежды, что этот разгильдяй соизволит явиться, нет никакой. А это значит — неуд!

Это просто подло! Почему Кирилл должен чувствовать себя виноватым из-за чужих прогулов? Почему должен слушать брюзжание завкафедрой, ежиться под тяжелым взглядом декана? В конце концов, не иметь из-за этого возможности лишний раз зайти к декану в приемную? Туда и так непросто зайти. Там Настя. А выслушивать нотации в ее присутствии — это вообще невыносимо.

Разгоряченный такими мыслями, Кирилл прибавил шагу и, сам не заметив, как, столкнулся с невысоким плотным человеком, появившимся словно из-под земли. Во всяком случае, Кирилл его не видел. Мужчина с размаху боднул его головой, и Кирилл, естественно, остановился.

— Ох, простите меня, ради Бога. Я, видимо, замечтался — запричитал Кирилл.

— Ничего, молодой человек, это бывает в вашем возрасте. А то, что мы столкнулись, в какой-то степени удачно. Я давно собирался с вами поговорить.

— Давно? Странно. Мы с вами, кажется, незнакомы.

Кирилл был уверен, что никогда раньше не видел этого человека. На попрошайку он не похож. Вполне приличный мужчина. Но и на факультете они точно не встречались. Может, кто-то из маминых знакомых?

— Это не страшно. Давайте познакомимся. Меня зовут Альфред Эдуардович. И не бойтесь, я не бандит.

— Да я и не думал ничего подобного. Приятно познакомиться, Кирилл.

— Мне тоже приятно, Кирилл Сергеевич. Вы не могли бы уделить мне полчаса своего драгоценного времени?

Кирилл задумался. Пожалуй, это знакомый отца. Иначе откуда бы ему знать отчество Кирилла? Впрочем, возможно, сейчас все выяснится само собой.

— Думаю, мог бы. У меня сегодня нет первой пары. Правда, я собирался написать кое-какие отчетные бумаги на кафедре. Но, в принципе, могу сделать это и после занятий.

— Благодарю вас, я так и думал. Давайте присядем вон на ту лавочку около клумбы.

Недоумевающий Кирилл послушно сел на лавочку. Рядом примостился незнакомец.

— Откуда вы меня знаете? Вы работаете вместе с отцом?

— Нет. К сожалению, не имел чести. Ваш батюшка хорошо известен в научных кругах, но лично встречаться нам не приходилось. Однако вернемся к нашему разговору. Дело в том, Кирилл Сергеевич, что мы очень рассчитываем на вашу помощь.

— Кто это «вы»?

— О, не пугайтесь. Вы интересуете нас исключительно как ученый, как независимый исследователь.

Кирилл зарделся, но промолчал. Он, конечно, понимал, что его вклад в науку пока ничтожен, но похвала, пусть и незаслуженная, не оставила его равнодушным.

— Мы рассмотрели множество кандидатур, и лучше вас не найти.

— Пожалуйста, я готов помочь. Только не знаю, смогу ли. Насчет ученого — это вы слишком…

— Да вы не беспокойтесь. Дело-то, в общем, не сложное. Видите вот эту коробочку? — Незнакомец достал из кармана и протянул Кириллу небольшую розовую штуковину, сильно смахивающую на женскую пудреницу. Правда, несколько параллельных прорезей в центре наводили, скорее, на мысль о динамике.

— Я попросил бы вас поносить эту вещь с собой в течение, скажем, недели. Это концентратор эмоциональной энергии. Он аккумулирует и сортирует ту, если можно так сказать, внутреннюю энергию, что заложена в «сильных чувствах». Ведь не зря же их называют сильными! Мы решили доверить эту несложную, но ответственную миссию вам, так как вы молоды, а сильные страсти — привилегия молодости. Аппарат совершенно безопасен, с ним вам будет даже спокойнее, так как в любой ситуации он погасит конфликт, поглотив излишки энергии. Единственная сложность — коробочку нельзя пытаться вскрыть, это может привести к разряду высокой мощности. Запомните — это самое главное.

— Понимаю, понимаю, — пробурчал Кирилл, протягивая руку за коробочкой, — вот только вид у вашего концентратора… Чересчур веселенький какой-то.

— Да, тут вы правы. Дизайнеры несколько увлеклись, пытаясь придать ему сходство с обыденным предметом. Но это опытный экземпляр, впоследствии мы учтем ваше замечание. Ну как, справитесь? Держите, встретимся через неделю.

Воробьев не успел опомниться, как незнакомец развернулся и быстрым шагом направился к автостанции.

— Эй, постойте! А где я вас найду? И кто это «мы»? — но незнакомец был уже далеко, и запоздалые вопросы остались без ответа.

Кирилл опустил концентратор в карман брюк и побрел дальше по аллее ко входу в здание. Он еще не успел осознать, что произошло.

Значит, этот самый Альфред Эдуардович с отцом не знаком. И занимается он, явно, физикой, а не метеорологией. Или психологией? Концентратор эмоциональной энергии мог родиться на стыке двух дисциплин. Городской Политех не зря славился на всю страну. В нем учились когда-то люди, сделавшие себе имя в мировой науке. Так что выбор его для перспективного эксперимента не случаен.

С другой стороны, непонятно, откуда Альфред Эдуардович вообще узнал о Кирилле. Если он занимается психологией, то рекомендовать ему Кирилла мог только кто-то с физфака. Среди психологов знакомых у него не было.

Кто же мог ему удружить? Как там сказал этот чудак? «Мы рассмотрели множество кандидатур». Получается, кто-то искал подходящего человека, возможно, наводил справки… А вдруг за ним следили?! Это вполне вероятно. Кто знает, какими критериями руководствовались таинственные знакомые Альфреда, выбирая себе помощника. Или жертву? Так ли безопасен этот концентратор?

Кирилл вытащил коробочку из кармана. Розовенькая, круглая. Лучше бы ее предложили поносить какой-нибудь девушке. Такая штуковина в руках мужчины вызовет ненужные вопросы. Впрочем, всегда можно сказать, что купил ее в подарок любимой девушке.

Концентратор был тяжелый и чуть теплый на ощупь. Интересно, если бы Кирилл купил такую пудру Насте в подарок, она бы взяла? Вряд ли. Они ведь, наверное, бывают разные. Надо знать, какую покупать. Удивительно, как размышления на любую тему съезжали всегда на Настю.

Может быть, пойти в деканат и посмотреть, не поможет ли концентратор погасить смущение. Вдруг с его помощью удастся поговорить с Настей? Например, про отчет. Кирилл хотел во всем разобраться, понять, в какую историю он попал. А для этого прежде всего следовало выяснить, действительно ли коробочка поглощает эмоциональную энергию. Вдруг это просто записывающее устройство, и с помощью такого несложного трюка Альфред получит возможность узнать о новейших разработках в области темпорологии, ведущихся на кафедре? Или даже в стране, если Кирилла пригласят на профильный семинар в столицу?

Прибор следовало проверить, поэтому Кирилл решил после занятий отправиться в деканат. Как настоящий ученый, он собирался поставить опыт на самом себе.

РоманОвичу вырезали аппендикс, поэтому он не мог читать лекции по темпорологии. А в прошлом месяце у него болела мать, а до того он ездил в Женеву на симпозиум. Кириллу постоянно приходилось его подменять, но сегодня все пошло как-то не так. Результаты прочитанной лекции совершенно обескуражили аспиранта. Материал он, безусловно, помнил. Но обычно зажигающий студентов своим энтузиазмом и интересом к предмету, в этот раз он чувствовал себя до болезненности вялым и равнодушным, что и сказалось на настроении аудитории. В течение всех полутора часов лекции в зале слышался негромкий гул голосов, смешки, скрип стульев…

Такое невнимание со стороны Кирилл почувствовал в первый раз. «Неужели я болен? — он потрогал ладонью лоб, — Да нет, вроде бы здоров. Что же это со мной? А вдруг я всегда так читаю лекции и раньше просто не замечал шума в аудитории?» С этими грустными мыслями он запер дверь на ключ и, положив его в карман вместо того, чтобы, как всегда, повесить на доску для ключей, задумчиво побрел к выходу мимо ошарашенной вахтерши.

— Кирилл Сергеевич! — крикнула она ему вслед.

Но ни на кого не обращая внимания, Кирилл медленно, с трудом покинул здание, пошел по аллее, свернул к парку и присел на первую же лавочку, попавшуюся на пути. Он не замечал ни теплого апрельского солнышка, ни веселого чириканья воробьев, ни гомона студентов, катающихся по дорожкам на скейтбордах. Постепенно аспирант потерял связь с действительностью и то ли погрузился в сон, то ли ему привиделся какой-то другой мир.

Он не понял, какая страна и какой век ему снились. Почему-то Кирилл подумал, что это прошлое. Кажется, это была Франглия, поскольку во сне ему привиделась немолодая знатная дама с типично франглийским худым лицом и властно выдвинутым вперед подбородком, статная и чопорная.

Женщина была одета в длинное серое платье. Комната, в которой она стояла, казалась просторной и богато обставленной. На окнах висели тяжелые сиреневые шторы, стены обиты светлой шелковой тканью, на белом потолке — великолепно сделанная лепнина. Диван и кресла явно работы мастеров семнадцатого века: он видел такую мебель в антикварном магазине. Старинный резной лакированный секретер и высокий стул около него служили хозяйке для написания писем и подсчета расходов. На секретере слева и справа стояли бронзовые канделябры. Еще там виднелись чернильница, перья и металлический колокольчик.

Деревянная коричневая дверь вела в соседнее помещение. Там в небольшой комнатке с бежевыми стенами и с узким окном, выходящим в парк, возможно, кабинете, сидел черноволосый юноша лет двадцати пяти. Он склонился над дешевым, испачканным чернилами столом, освещенным двумя свечами в простеньких подсвечниках. Кроме стола и стула, в кабинетике ничего не было.

«Секретарь», — почему-то подумал Кирилл.

Секретарь склонил голову над листом гербовой бумаги, старательно выводя буквы каллиграфическим почерком. Он переписывал набело список с лежащего перед ним сероватого шершавого листа. Писал он гусиным пером, часто макая его в серебряную чернильницу и аккуратно стряхивая лишние чернила, чтобы не поставить кляксу. Пламя свечей слегка шевелилось, разбрасывая по комнате полупрозрачные тени. Ветка дерева, гнущегося на ветру, стучала в стекло, но молодой человек не обращал на это никакого внимания. Неожиданно раздался серебряный звук колокольчика. Стало понятно, что секретаря зовет хозяйка.

Молодой человек положил перо на подставку и, одернув сюртук, поспешил открыть дверь своей комнаты, смежной с большим шикарным кабинетом хозяйки.

— Вы звали меня, леди Мортимер?

Леди Мортимер стояла у окна, открытого несмотря на прохладный день. Тяжелые бархатные портьеры шевелились на ветру, как живые. Но женщина, казалось, не замечала ни сквозняка, ни липкой сырости, проникающей внутрь комнаты. Щеки ее пылали, а глаза горели недобрым огнем.

Кирилл понимал, что перед ним разворачивается не фильм, а сцена из реальной жизни. В помещении пахло пылью и старым деревом. Холодные капли висели на ветвях за окном. Прическа дамы слегка растрепалась, из нее выбились две непокорные прядки и свисали теперь над левым ухом. Но дама этого не заметила, видно, была чем-то сильно взволнована. Секретарь, напротив, был спокоен и сосредоточен. Он почтительно поклонился и застыл в ожидании. Кирилл внезапно понял, что секретарь относится к своей госпоже с легким презрением. Он смотрел на нее, как на источник жизненных благ, но не испытывал никакой благодарности.

На правом локте его сюртука виднелось пятно от чернил. Черные волосы слегка растрепались, и он, подняв голову, провел по ним рукой.

Леди Мортимер принялась что-то резко выговаривать секретарю, но Кирилл почему-то не мог ничего понять, не мог сосредоточиться. Голова казалась тяжелой, и даже во сне хотелось спать. Картины далекого прошлого сменяли одна другую, мелькали перед глазами, не давали покоя. Хотелось стряхнуть с себя эту сонную одурь, но не было сил. Будто его накрыли тяжелым душным одеялом. Кирилл захрипел, и проходящая мимо студентка вскрикнула от неожиданности.

— А, Кирилл Сергеевич, как приятно снова Вас видеть! — Воробьев очнулся, вздрогнул от неожиданности и только теперь заметил, что на скамейке уже сидит его утренний знакомый. В отличие от Воробьева, он выглядел свежо и приятно пах дорогим мужским одеколоном. Его стильный льняной костюм явно пошили не на фабрике «Красное знамя».

— Мне тоже приятно, — вяло приветствовал его Кирилл.

— Я рад, что мы случайно встретились сегодня еще раз. Я, собственно, хотел заглянуть к вам завтра, решил, что неделя — слишком уж долгий срок для проверки работоспособности нового прибора.