Читаем Проклятье Персефоны (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

Ожидания, ради которых я проделала столь долгий путь и принесла мучительные жертвы, наконец, оправдались. Проходя мимо полок, на которых пылились всевозможных форм и размеров баночки и скляночки, я не могла скрыть своего восторга. Части тел, начиная от зубов и заканчивая крыльями, покоились на стеллажах в объятьях железных оков. Многочисленные глазные яблоки плавали в формалине, прожигая меня пристальными взглядами в немом благословении, даруя силу и веру. Ненависть, царившая в комнате, окутывала мое тело невидимыми нитями и подпитывала своей энергией.

Услышав скрип половиц, я повернула голову на источник звука, невольно закатив глаза. Мужчина скрючился на деревянном стуле, напоминающем табуретку со спинкой, с завязанными за спиной руками. Он скользкими от пота пальцами отчаянно пытался развязать веревку, опутывающей его запястья словно любовник в нежном, но требовательном прикосновении. Лицо его было покрыто кровавыми подтеками и гематомами, левый глаз припух, разодранная одежда лоскутами спадала на пол, оголяя дряблую морщинистую кожу.

Мрак затопил кабинет, и лишь танцующий в камине огонь позади дрожащего пленника, — известного в особых кругах своим необычным хобби месье Лумьера, — давал слабый просвет. Желтые и оранжевые отблески создавали таинственные узоры на стенах и потолке, позволяя рассмотреть предметы мебели. В первую очередь взгляд останавливался на массивном столе, сделанном из темного дуба и стуле с высокой резной спинкой, выдававшими характер владельца. Вдоль стен тянулись забитые зловещими трофеями стеллажи. Они настолько тесно прижимались друг к другу, что казалось, стоит одному из них исчезнуть, — и комната рассыплется, превратившись в кристаллики морской соли. Сквозь шторы, обрамляющие небольшое окно, лился слабый лунный свет, точно протягивал прозрачную руку в попытке спасти изувеченного мужчину.

Аскетичный дизайн интерьера вмещал все необходимое для одержимого охотника за частями тел моих сестер. Заметив мой взгляд, Лумьер оскалился и прорычал:

— У тебя ничего не получится, чертова сирена! Тебя убьют прежде, чем ты попытаешься что-то украсть!

Я снисходительно улыбнулась узнику, будто ребенку, который ляпнул какую-то глупость. Затем, не сводя взгляда с мужчины, аккуратно взяла с полки маленький флакон малинового цвета с пенящейся внутри жидкостью и, оттолкнув деревянную пробку большим пальцем, залпом выпила содержимое. Приятное тепло окутало мое тело, изучая каждый его участок.

Глаза пленника широко распахнулись, пока он наблюдал за моими действиями. Еще больше задергавшись на стуле в попытках освободиться, мужчина не сводил с меня взгляда, опасаясь за свою коллекцию пугающих трофеев.

Приблизившись, я положила холодные ладони на покрытые мелкими ссадинами плечи узника и вонзила когти в плоть, разрывая ими белоснежную рубашку, запачканную кровью, наслаждаясь беспомощностью и болью коллекционера.

— Знаешь ли ты, Лумьер, что за все в этой жизни приходится платить? Наверняка ты думал, что, собирая моих сестер по частям, словно скот, ты обретешь величие и могущество. Но догадывался ли ты, что это все приведет к единому исходу, — склонившись над ухом мужчины, тихо прошептала я, удовлетворенная его рваным дыханием, которое он пытался унять, чтобы скрыть страх, — к смерти.

— Неужели ты думаешь, что этот дрянной мальчишка сдержит свое обещание? Он сотрет тебя с лица земли, как только его братцу станет хоть на толику легче, — выплевывая каждое слово, словно яд, Лумьер резко дернулся вперед, пытаясь вонзить зубы в мое лицо. Вовремя отпрянув назад и обойдя стул, я остановилась напротив пленника и, натянув ехидную улыбку, ударила по его колену, с наслаждением услышав хруст дробящихся костей.

Мой смех и яростный вопль пленника наполнили комнату. Двинувшись дальше вдоль рядов с редчайшими трофеями, я тщательно разглядывала каждый и, заметив резную шкатулку, остановилась. Открыв ее и заглянув внутрь, я, не в состоянии сдержать улыбки, достала небольшое яблоко, покрытое каплями росы. Преподнеся яблоко ко рту, я медленно облизала влагу, наслаждаясь ее прохладой, после чего откусила кусок от фрукта, вытерев тыльной стороной ладони сок, стекающий по губам и подбородку.

— Не смей! Не смей! НЕ СМЕЙ! — голос узника перешел на визг.

Это был плод, благословенный самой Алконостой, сестрой, одним движением крыла смахивающей с него росу и наделяющей особой силой защищать не только тело, но и разум. Плод хранил в себе кровь Вуивра, короля змей, каждая капля которой приносила невероятные богатства и исполнение желаний, а также душу Берегини, кровной моей сестры, которая звала к себе и желала воссоединиться. Почувствовав легкий толчок в груди, я удовлетворенно кивнула, давая время трем душам, трем жертвам воссоединиться и стать единым целым.

Лумьер, сидевший на стуле, казался совсем запуганным. Он часто и шумно дышал — его грудь судорожно поднималась и опускалась, словно узник не способен был вдохнуть в полную силу легких.

— Как же ты мне надоел со своими бесконечными криками, — раздраженно произнеся эту фразу, я позволила сирене, сидевшей внутри, взять вверх над телом, чувствуя, как проступают жабры, болезненно отзываясь на коже, а глаза заволакивает кровавая пелена.

Лумьер, открыв рот от ужаса, закричал еще отчаяннее и принялся подпрыгивать на стуле, чтобы ослабить веревку на запястьях.

Ябросила через плечо надкусанное бесполезное яблоко, свободной рукой схватила с ближайшей полки платок, принадлежащий Хозяйке рощи, которой подчинялись птицы и звери и которая помогала заплутавшим путникам.

— Это должно тебе помочь найти дорогу в преисподнюю, — заткнув рот мужчины платком, я натянула ткань сзади, отчего в уголках рта пленника выступили капли крови. — Знаешь, Лумьер, огонь очищает, смывает все грехи, жаль, что ты сам не додумался до такого способа освобождения, — мужчина жалобно заскулил, не в силах произнести ни слова из-за кляпа во рту. Его глаза широко распахнулись от ужаса, из них брызнули слезы.

Внимательно всматриваясь в огонь, который разгорался в камине за спиной мужчины, я не могла скрыть восторга от гениальности своего плана.

Одна из моих глупых сестер, влюбившись в смертного, умоляла Персефону на коленях дать ей свободу и воссоединиться с возлюбленным, поскольку носила под сердцем его ребенка. Дитя, порожденное морской и земной сущностью, хранившее в себе силу обеих стихий. Если все получится, я займу место ребенка, вытесню его душу и заполню собой маленькое тельце, а после — сыграв роль послушной дочери, стану королевой.

Будто прочитав мои мысли, Лумьер сильнее забился на стуле, пытаясь его перевернуть и разнести в щепки ради спасения. С усмешкой на губах наблюдая за его нелепыми попытками выжить, я подошла к камину и достала оттуда палку, конец которой был охвачен желто-оранжевыми язычками, освещающими пространство вокруг, и, вернувшись к окну, поднесла ее к шторе. Ткань моментально объяло пламенем, запах гари заполнил всю комнату. Осталось лишь дождаться пару минут, и все будет кончено. Короткое обтягивающее платье цвета кровавого заката, едва доходившее мне до колен, моментально вспыхнуло.

— Встретимся на другой стороне, если ты, конечно, выживешь.

Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в темноту, были предсмертные судороги Лумьера, который с широко распахнутыми глазами и тканью во рту с диким ужасом встречал свое освобождение, полностью объятый огнем.

Казалось, прошло лишь мгновение, когда я снова распахнула глаза и закричала во всю мощь своих легких в теле младенца. Женские руки заботливо обхватили меня, крепко прижали к себе и начали медленно водить по голове, а ласковый голос запел тихую песенку. Успокоившись и замолчав, я прикрыла глаза и выдохнула, не до конца веря в происходящее, но позволяя сну унести себя в мир грез.

Все задуманное свершилось.

Тела новорожденных детей, которые я использовала неоднократно, не могли справиться с моей силой. Умирая, едва достигнув шести месяцев, их истинные души покидали землю, оставив место печали и скорби. Но этот ребенок, эта девочка была особенной. Она была дочерью моей сестры. Дочерью сирены.

Прошло семь лет с тех пор, как мои собственные силы в теле ребенка начали проявляться, доставляя множество проблем и хлопот. Наблюдая с берега за детьми, которые, радостно визжа, плескались в море, я испытывала по отношению к ним отвращение и нестерпимую злобу. Как только они выходили на берег, я вынуждена была натягивать любезную улыбку и продолжать непринужденное общение, каждый раз ссылаясь на слабое здоровье, из-за которого мне нельзя плавать в море.

Боясь, что сирена вырвется на свободу, я хотела обратиться за помощью к истинной матери, но она каждый раз игнорировала мои просьбы.

Прошло несколько недель с того момента, как я пыталась связаться с прародительницей. Из раза в раз мое сердце болезненно сжималось от того, что я чувствовала себя брошенной, поломанной куклой, которой приходится чинить себя самостоятельно.

В один из вечеров я сбежала из дома, никого не предупредив. Мать нашла меня в чаще леса. Она осторожно присела рядом и разжала кулак, внутри которого лежал кулон в виде светло-кремовой ракушки. Удивленно выгнув бровь, я провела маленькими пальцами по ее поверхности, ощущая неровности и сколы. Мать, коротко кивнув, передала украшение мне и, наклонившись над моим ухом, тихо произнесла:

— Я все знаю, моя дорогая Эмилия. Пусть этот кулон будет твоим спасением и заточением, пока ты не дойдешь до своей цели.

Я позволила себе слабость и прижалась худым телом к груди матери, которая бережно поцеловала меня в макушку и принялась напевать грустную песню, смысл которой знали только мы вдвоем.

Часть 1. Глава 1. Познай историю мира нашего

Тысячу лет назад, когда существовало лишь два континента посреди бескрайнего Дарийского моря, Эрида, богиня раздора и хаоса, решила, что ей наскучило наблюдать за размеренной жизнью двух народов.

Сирция. Континент, на котором обитали чудовища. На их земле круглый год цвели сады, воздух опьянял, вызывая эйфорию. Смех, танцы, веселье были главными спутниками существ. Боги, создавшие чудовищ, с любовью наблюдали за своими детьми с Олимпа и благословляли их браки, принимая в свою семью новых детенышей, унаследовавших особенности обоих родителей. Вепри, ламии, суккубы, оборотни, кентавры, банши заселили вечнозеленые просторы Сирции. Сирены, проводившие большую часть своей жизни в воде и в воздухе, были главными защитниками и добытчиками пропитания на континенте. Зачастую они, рассекая воздух, быстро снижались и приземлялись перед какой-нибудь влюбленной парочкой, заставая последних врасплох. Те, недолго думая, отпрыгивали и кидали в адрес сирен гневные взгляды и проклятья. Но стоило им услышать девичий чарующих смех, как гнев улетучивался, и на континенте вновь царил мир и покой.

Людмирия. Континент, на котором боги Олимпа заселили людей, дав им огонь, оружие и животных, благодаря которым они питались и поддерживали жизнь. Континент был покрыт массивными лесами, скрывающими дома людей от знойного солнца. Многочисленные речки и водоемы не иссыхали и наполнялись постной водой каждый год. Боги любили людей, поэтому даровали им один из чудес с Олимпа — источник молодости и здоровья. Он располагался в самой глуши континента, скрытый среди массивных деревьев. Дорожка, ведущая к нему, была вымощена из цветов алого цвета, напоминающего кровь. Источник представлял оазис глубиной около трех метров, вокруг которого ползали змеи, охраняющие его. Яркий солнечный свет, полосами пробивающийся сквозь листву, отбрасывал, освещал небольшие участки земли, скрывая от человеческих глаз то, что таилось на дне. Лишь тот, кто чист сердцем и помыслами, мог испить воды, излечив все болезни. Смертный, желающий воспользоваться источником ради собственной выгоды, умирал мучительной смертью, пока яд змей проникал в его организм, после чего чудовища, приняв свой истинный облик, утаскивали мертвеца на дно. Никто из людей не догадывался, что змеи, завороженные богами, были никто иные, как Ламии — демонических существ со змеиным хвостом вместо ног.

Оба народа не знали друг о друге, лишь Ламии, заслужившие благословение богов, могли жить рядом с людьми и наблюдать за ними в образе змей, привычных человеку. Бескрайнее море, окружавшее обе континента, не давало возможности даже сиренам преодолеть его. Вскоре морские девы, лишились крыльев по желанию Персефоны, их прародительницы, которая долгое время наблюдала за своими дочерями. Когда безжалостное решение было принято, крики ужаса и боли поглотили континент: израненные сирены отползали к морю, и только вода теперь могла заглушить их страдания. Море, окрашенное кровью, заставляло других чудовищ сжимать кулаки в бессильной ненависти.

Эрида, богиня раздора и хаоса, долгое время наблюдала за чудовищами и людьми, перенимая повадки каждого. Обратившись в старуху, она спустилась с Олимпа к людям и рассказала, что есть на свете континент, краше которого нет на свете. Цветы там благоухали круглый год, существа, населяющие его, веселились и отдавались похоти там, где захочет душа. Ни стеснения, ни упреков, ни раздоров — каждый был свободен. Люди слушали ее с открытыми ртами и, не сомневаясь в ее словах, умоляли показать дорогу к этому месту. Эрида лишь усмехнулась и испарилась, оставив смертных в замешательстве.

Поднявшись на Олимп, она нашла своего брата Посейдона и, воспользовавшись чарами, заставила его сдвинуть континенты и осушить часть моря, чтобы люди смогли добраться до Сирции. Вернувшись в Людмирию, она показала смертным, как делать лодки и корабли. Прошел не один месяц, прежде чем первое судно покинуло континент и причалило к берегам Сирции.

Люди, ступившие на земли чудовищ, не могли скрыть восторга. Солнце, восходящее над горизонтом, не обжигало, его лучи приятно касались кожи. Пение птиц доносилось со всех сторон. Дурманящий аромат наполнял тело неиссякаемым наваждением, избавиться от которого можно было, лишь оказавшись в объятиях. Пройдя вглубь леса, люди увидели населяющих континент существ, которые не были похожи на ужасных тварей из рассказов Эриды, хоть они и являлись обладателями копыт, рогов, бледной кожи, крыльев или чешуи. Внешне они отличались от людей: детальном рассмотрении можно было увидеть копыта, рога, хвосты, бледную кожу.

Эрида, спрятавшись среди деревьев, ожидала, что чудовища набросятся на людей и уничтожат их, обглодав кости. Но этого не случилось. Будто притягиваемое магнитом, к каждому из людей подошло существо. Пропитавшая воздух эйфория влияла на всех одинаково: вызывала желание поцеловать незнакомца или незнакомку и заняться любовью, по-дикому, по-животному прямо здесь, на траве.